← Назад к обзору

Боец Поттер

Врата в чужой ад

Пространственный разрыв захлопнулся с глухим, влажным хлопком, оставив после себя едкий запах паленой шерсти и озона.

Джеймс Поттер покачнулся, с трудом удерживая равновесие на идеально ровном, зеркально-черном покрытии тротуара. Порто-ключ дальнего действия, незаконно модифицированный с использованием контрабандных накопителей из Отдела Тайн, вытряс из него всю душу. Рядом тяжело дышал Годрик, судорожно опираясь на свою серебряную трость. На бледном лице юного «победителя» выступила испарина, а пальцы сжимали полированное дерево так, что побелели суставы.

– Мерлиновы кальсоны... – выругался Сириус Блэк, приглаживая растрепавшиеся кудри и озираясь по сторонам диким взглядом гончего пса. – И куда эта чертова штука нас выплюнула? Это точно земля?

Альбус Дамблдор не ответил. Великий светлый волшебник медленно поднял голову, и его серебристая борода едва заметно дрогнула.

Они ожидали увидеть грязные азиатские трущобы. Ожидали увидеть деревянные хижины, вонь неочищенных стоков, дикарей в соломенных шляпах или, в крайнем случае, типичный серый магловский муравейник, затянутый смогом фабричных труб, каким привыкли считать весь не-магический мир британские чистокровные.

Вместо этого их встретил город богов. Или демонов.

Над головами магов на головокружительную, немыслимую высоту вздымались колоссальные монолиты из матового черного композита и полированного титана. Здания не имели привычных окон — их фасады дышали живым светом, по ним струились гигантские голографические проекции невероятной четкости. В небе, расчерченном перекрестьями посадочных лучей, бесшумно скользили обтекаемые глайдеры и тяжелые боевые платформы. Воздух не пах гарью — он был идеально чист, насыщен озоном и легким ароматом цветущей вишни, синтезированным очистными куполами.

Но страшнее всего были символы.

На каждом шпиле, на бортах патрульных дронов, на циклопических экранах, заслонявших горизонт, пульсировал один и тот же алый знак: стилизованный хищный череп, стиснутый шестеренками и рассеченный молнией.

– Что это за чертовщина?.. – пробормотал Годрик, кривя губы в нервной усмешке. – Где министерство магии этой дыры? Почему маглы так обнаглели? Пап, куда смотрит их местный Статут о секретности?

– Успокойся, сынок, – надменно бросил Джеймс, одергивая дорогую мантию с родовым гербом. – Очередные фокусы безмагических червей. Настроили стекляшек, чтобы спрятать свою ничтожность перед истинной силой. Директор, компас крови указывает направление?

Дамблдор держал на раскрытой ладони золотой хронометр с качающейся иглой из драконьей кости. Зачарованная стрелка, напитанная кровью Джеймса, намертво застыла, указывая прямо на колоссальное сооружение в центре мегаполиса.

Центральная Цитадель вздымалась в темнеющее небо подобно черному клыку, пронзающему грозовые облака. На ее вершине пылало алое голографическое око корпорации Кисараги.

– Он там, – тихо произнес Альбус. Его глаза за очками-половинками больше не лучились привычным лукавым теплом. Чутье архимага, спасавшее его в битвах с Грин-де-Вальдом и Волан-де-Мортом, истошно вопило об опасности. В этом воздухе не было природного магического фона Земли. Все пространство вокруг них было прошито чужими, механистическими и оккультными полями такой плотности, что магия внутри вен казалась вязкой, словно патока.

– В этой башне? – Годрик презрительно сплюнул на зеркальный тротуар. – Наверняка наш беглый братец устроился там сторожем или подносит кофе местным магловским шишкам. Пошли. Покажем ему, кто здесь истинные хозяева жизни.

Мимо них спешили редкие прохожие — люди в строгой, удобной одежде полувоенного покроя. Никто не обращал на магов в нелепых бархатных мантиях ни малейшего внимания, словно четверо волшебников были пустоголовыми уличными актерами.

Один из горожан, торопясь к остановке скоростного монорельса, случайно задел Годрика плечом.

– Эй, плебей! Смотри, куда прешь! – взревел Избранный. От переполнявшего его бешенства и постоянной ноющей боли внизу живота Годрик сорвался мгновенно. Он выхватил палочку из рукава и ткнул ею в спину удаляющегося мужчины. – *Круци...*

– Годрик, нет! – предостерегающе крикнул Люпин, но не успел.

Договорить заклинание Избранный не смог.

В тот же миг воздух над их головами разорвал сухой треск. Из скрытой панели в фонарном столбе бесшумно выдвинулась турель с многоствольным излучателем. Невидимый импульс ударил Годрика точно в грудь, смяв его магический щит так, будто это была папиросная бумага. Юноша сдавленно хрипнул, палочка вылетела из онемевших пальцев, а самого «победителя Темного Лорда» с размаху впечатало в покрытие мостовой.

– Внимание, – раздался синтетический, лишенный эмоций женский голос из динамиков на столбе. – Зафиксирована попытка несанкционированного применения нелицензированного психотропного или кинетического излучения шестого класса. Уровень агрессии: средний. При повторном нарушении общественного порядка корпорации Кисараги субъект будет аннигилирован на клеточном уровне. Сохраняйте спокойствие и служите Злу.

– Годрик! – вскрикнул Джеймс, выхватывая палочку и заслоняя корчащегося на земле сына.

– Не двигаться! Никому не колдовать! – рявкнул Дамблдор, вскидывая ладони. Старик побледнел. Он ясно почувствовал природу удара: это была не магия, но и не магловское электричество. Это было идеальное, бездушное подавление поля, работающее на квантовом уровне.

– Папа... она... эта тварь меня ударила... – простонал Годрик, сплевывая кровь с разбитой губы. – Разнеси их к чертям! Я Избранный! Я убил Волан-де-Морта!

– Тихо, Годрик, заткнись! – прошипел Сириус, встав спиной к другу и во все глаза глядя на улицу.

Толпа вокруг даже не остановилась. Люди лишь брезгливо огибали распластанного мага, как кучу мусора. Но спустя секунду пространство впереди заколебалось.

Воздух сгустился, и прямо перед ними материализовался боевой взвод.

Шесть высоких киборгов в тяжелой матовой броне цвета вороненой стали держали на прицеле чужаков. В их руках покоились плазменные карабины, чьи накопители гудели низкой, вибрирующей нотой смерти.

Впереди отряда, засунув руки в карманы форменных брюк, шел человек. На вид ему было около двадцати пяти, с наглым лицом и короткой стрижкой. На бедре болтался тяжелый пистолет, а на плече красовалась нашивка: «Боец Номер Шесть». Рядом с ним семенила маленькая девочка в черном платьице с лицом безупречной фарфоровой куклы.

– Ну и что тут за цирк с конями? – лениво протянул Шестой, смерив магов скучающим взглядом. – Эй, Алиса, сканируй этих клоунов. Это что, косплееры из старого европейского заповедника? Почему они в платьях? Они что, трансвеститы-террористы?

– Анализ завершен, – механически отозвалась девочка-андроид. – Биологические параметры соответствуют жителям Британских островов. В руках архаичные деревянные концентраторы энергии. Уровень опасности для инфраструктуры Кисараги: ноль целых, три сотых процента. Уровень раздражения: критический. Рекомендуется стерилизация на месте.

– Стой, железяка, не торопись стрелять! – Шестой выставил ладонь. – Босс велел доставить их наверх живыми. Представляешь, сколько очков злодейства мне за это капнет? Я наконец-то смогу купить тот трехмерный стимулятор с кошачьими ушками!

– Вы... вы жалкие магловские отбросы! – взревел Джеймс Поттер, не в силах больше сдерживать спесь. Его палочка дрожала, целясь в грудь Шестого. – Как вы смеете так разговаривать с Лордом древнейшего рода?! Мы требуем встречи с Гарри Поттером! Немедленно отведите нас к нему, или я испепелю вас на месте!

Шестой моргнул один раз. Затем второй.

Потом он повернулся к Алисе:

– Он только что назвал меня «магловским отбросом»? Алиса, у нас в уставе корпорации есть статья за оскорбление старшего полевого агента дегенератом в юбке?

– Пункт 4.12 корпоративного кодекса, – подтвердила андроид. – Наказание: физическое воздействие с последующим унижением.

В следующее мгновение Шестой исчез.

Джеймс даже не успел моргнуть, не то что произнести формулу щита. Человек в черной форме возник вплотную к Лорду Поттеру. Короткий, чудовищный по силе хук под дых выбил из Джеймса весь воздух вместе с остатками благородной гордости. Чистокровный патриарх согнулся пополам, хрипя и хватая ртом воздух, а Шестой ловким движением перехватил его запястье, выкрутил руку и выдернул из ослабевших пальцев волшебную палочку из красного дерева.

– Опа, зубочистка, – Шестой повертел палочку перед носом, понюхал ее и с хрустом переломил пополам о свое колено, бросив обломки под ноги корчащемуся Джеймсу. – Слушай сюда, дедуля в бархате. Во-первых, никакого «Гарри Поттера» здесь нет. Во-вторых, если ты еще раз откроешь свою пасть без разрешения, я скормлю твои кишки лабораторным химерам Лилит. А в-третьих... сам Босс ждет вас на восьмисотом этаже. И, судя по тому, как полыхает его госпожа, вам лучше бы прямо сейчас сдохнуть от инфаркта. Шагом марш, уроды.

***

Скоростной лифт преодолел восемьсот метров за считанные секунды. Внутри кабины, стиснутые со всех сторон безмолвными киборгами, четверо магов чувствовали себя так, словно их заживо замуровали в железный гроб.

Джеймс держался за отбитые ребра, его глаза пылали безумной ненавистью, смешанной с накатывающим животным ужасом. Годрик мелко дрожал, опираясь на плечо Сириуса. Сам Блэк озирался по сторонам, инстинктивно понимая, что в этой стальной клетке его превращение в пса не поможет — пули и плазма разорвут его быстрее, чем сместятся кости.

Лишь Дамблдор сохранял внешнее спокойствие, но его пальцы под широкими рукавами судорожно сжимали Бузинную палочку. Старик просчитывал варианты и с каждым новым этажом понимал: вариантов нет.

Створки лифта бесшумно разошлись в стороны.

Перед ними открылся тронный зал верховного командования.

Это было колоссальное пространство с высотой потолков в три десятка метров. Панорамные бронированные стекла открывали захватывающий дух вид на залитый неоном ночной Токио, раскинувшийся внизу подобно светящейся микросхеме. Пол из черного обсидианового полимера отражал звезды.

Вдоль стен застыли в почетном карауле гигантские механизированные доспехи, внутри которых пульсировали миниатюрные термоядерные реакторы.

За полукруглым парящим столом сидели две женщины. Одна — ледяная красавица с темными волосами и пронзительными глазами за стеклами очков, в которой чувствовалась абсолютная, безжалостная дисциплина. Вторая — сиреневоволосая девица с детским лицом, которая беспечно крутила в руках нечто, подозрительно похожее на расщепитель антиматерии.

Но не они приковали взгляды вошедших.

В центре зала, на широком возвышении, стояло два массивных трона.

На правом троне восседала женщина, чей облик заставил Сириуса судорожно сглотнуть, а Годрика — замереть с открытым ртом, забыв о боли.

Это была не просто красавица. Это было воплощение первобытного, испепеляющего соблазна и абсолютной погибели. Ее алое шелковое кимоно, расшитое золотыми драконами, едва прикрывало соблазнительные изгибы тела, перед которыми померкла бы любая королева вейл. Платиновые волосы струились водопадом по плечам, а глаза... ее глаза пылали чистым, нестерпимым янтарем, в глубине которого плясало адское пламя. От нее исходил такой плотный, удушающий жар, что воздух вокруг трона дрожал и плавился.

Юкари Сандзё. Белиал.

А на левом троне, небрежно закинув ногу на ногу и опершись подбородком на кулак, сидел мужчина.

Угольно-черный офицерский китель сидел на нем как влитой. На широких плечах серебром горели знаки высшей власти Кисараги. Лицо, когда-то бывшее детским и угловатым, теперь казалось высеченным из гранита — резкие, хищные скулы, волевой подбородок и ледяные, пронзительные изумрудные глаза, в которых не осталось ни капли прежней боли. Лишь абсолютная, холодная уверенность существа, стоящего на вершине пищевой цепочки этого мира.

На его коленях сидела маленькая сереброволосая девочка, которая с любопытством перебирала пальчиками пуговицы на его мундире. Рядом с троном мальчик лет пяти сосредоточенно катал по полу зачарованную сферу из черного огня.

– Гарри?.. – хрипло выдохнул Джеймс. Голос отца семейства сорвался на визг. – Это... это ты?!

Мужчина на троне даже не шелохнулся. Его изумрудные глаза медленно скользнули по вошедшим, словно оценивая партию некачественного сырья для перерабатывающего завода.

– Мое имя — Гарри Сандзё, – произнес он. Голос звучал негромко, но благодаря акустике зала он заполнил собой все пространство, отдаваясь тяжелой вибрацией в груди магов. – И вы совершили критическую ошибку, переступив границы моего сектора без дипломатического запроса.

– Гарри, мальчик мой! – Дамблдор шагнул вперед, мгновенно надевая маску скорбящего, но любящего наставника. Он развел руками, излучая мягкую благожелательность. – Слава Мерлину, ты жив! Мы искали тебя долгие годы! Твоя семья истосковалась по тебе. Твой брат совершил великий подвиг, избавив наш мир от Тьмы, но судьба нанесла ему жестокий удар. Мы пришли за тобой, чтобы исцелить старые раны и вернуть тебя домой.

– Домой? – Гарри чуть приподнял бровь. На его губах появилась тонкая, зловещая улыбка. – Мой дом здесь. А старые раны... директор, вы путаете раны со шрамами. Шрамы напоминают о том, что враг не смог тебя добить.

– Хватит этого фарса! – не выдержал Джеймс, выступая вперед. Гнев пересилил боль в ребрах. Он указал пальцем на Гарри: – Я твой отец! Я Лорд Поттер! Ты можешь сколько угодно называть себя чужим именем и рядиться в магловские тряпки, но в твоих жилах течет моя кровь! Годрик отдал свое здоровье ради победы над Волан-де-Мортом! Он не может иметь детей! Поэтому ты обязан вернуться!

В зале повисла тяжелая, гулкая тишина.

Даже сиреневоволосая Лилит перестала крутить свою отвертку, с жалостью посмотрев на Джеймса.

– Обязан? – переспросил Гарри, и в его голосе зазвенела ледяная сталь.

– Да, обязан! – поддакнул Годрик, ковыляя вперед и кривя рот. Зависть жгла Избранного изнутри, словно кислота. Этот брошенный, презираемый неудачник сидел во дворце, на троне, окруженный невиданной роскошью и силой, пока он сам, великий герой, гнил заживо от проклятия! – Ты вернешься в Англию! Отец аннулирует твое изгнание! Ты женишься на чистокровной ведьме, которую выберет директор, и отдашь своего первого сына мне! Я воспитаю его как истинного Поттера, как героя Гриффиндора! А эту... эту узкоглазую шлюху ты оставишь здесь!

Последнее слово еще эхом висело под сводами зала, когда температура в помещении скачком взлетела до уровня доменной печи.

Дети у трона даже не испугались — мальчик лишь усмехнулся, а девочка уютнее прижалась к груди отца.

Но женщина на правом троне медленно поднялась.

Янтарные глаза Белиал вспыхнули нечеловеческим, инфернальным светом. Ее платиновые волосы взметнулись вверх, словно живые языки белого пламени. Воздух затрещал от чудовищной концентрации тепловой энергии. По полу от ее ног побежали алые раскаленные трещины, плавя полированный обсидиан.

– Что ты вякнул, червь? – промурлыкала она. Ее голос звучал подобно рыку дракона, проснувшегося в жерле вулкана.

– Защиту! – в панике взревел Дамблдор, мгновенно осознав масштаб катастрофы.

Великий волшебник взмахнул Бузинной палочкой, вкладывая всю мощь своей магии в создание абсолютного щита. Вокруг магов вспыхнула многослойная золотая полусфера *Протего Диаболика*, усиленная древними рунами света. Джеймс и Сириус встали рядом, лихорадочно вливая свою силу в купол директора.

Белиал даже не стала призывать оружие.

Она просто сделала один небрежный жест тонкой ладонью с алыми ногтями, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Стена чистого термоядерного огня ударила в магический барьер.

Это не было пламя «Адского огня», питающееся темной магией. Это был первородный, концептуальный жар, расщепляющий материю на атомы.

Золотой купол Дамблдора продержался ровно полсекунды. С оглушительным звоном, похожим на взрыв хрустального колокола, сильнейшая защита верховного чародея рассыпалась снопом бесполезных искр. Ударная волна сбила магов с ног, швырнув их на колени. Полы мантии Дамблдора занялись пламенем, и великому магу пришлось унизительно сбивать огонь ладонями, задыхаясь от невыносимого жара.

Годрик взвизгнул, когда жар опалил его брови и волосы на голове. Запахло паленой плотью.

– Юкари, довольно, – раздался спокойный голос Гарри.

Жар мгновенно спал, словно его перекрыли вентилем. Белиал лениво опустилась обратно на трон, бросив на скорчившихся британцев взгляд, полный брезгливого превосходства. Она протянула руку, и Гарри привычным жестом переплел свои пальцы с ее горячими пальцами.

– Ты слишком щедра к мусору, милый, – промурлыкала верховная правительница Кисараги. – Они посмели дышать нашим воздухом и оскорблять наш дом. Мои легионы киборгов истосковались по зачисткам. Позволь мне отправить пять дивизий в их захолустную Британию. Мы выжжем их остров, сотрем их министерство в порошок, а их напыщенную школу превратим в полигон для утилизации отходов.

Слова королевы пламени заставили похолодеть даже Дамблдора. В ее голосе не было бахвальства — только холодная, будничная констатация факта. Для нее стереть страну с лица земли было не сложнее, чем раздавить муравья.

– Не стоит тратить ресурсы корпорации на дикарей, дорогая, – ровно ответил Гарри, поглаживая ладонь жены.

Он поднялся с трона. Аккуратно передал дочь подошедшей Астарот, которая приняла ребенка с неожиданной для ее ледяного нрава мягкостью, и медленно спустился по ступеням возвышения.

Каждый его шаг гулким эхом отдавался в мертвой тишине зала.

Гарри остановился в трех шагах от стоявших на коленях гостей из прошлого.

– Вы пришли сюда, напыщенные слепцы, уверенные, что мир вокруг вас остался прежним, – тихо заговорил он, глядя сверху вниз на своего биологического отца. – Вы варились в своей крошечной, жалвой войнушке с сотней террористов, возомнив себя вершителями судеб. Вы думали, что магия вашей крови имеет хоть какое-то значение за пределами вашего туманного болота?

– Гарри... – прохрипел Джеймс, с ужасом глядя в глаза сына. В них не было обиды. Там не было даже ненависти. Там была абсолютная, космическая пустота. Так смотрят на грязь на подошве сапога. – Я... я признаю, мы были строги к тебе. Но долг... долг рода...

– Какой долг, Джеймс? – Гарри усмехнулся, и эта усмешка хлестнула Лорда Поттера больнее любого круциатуса. – Тот долг, который ты сам растоптал, заперев восьмилетнего ребенка в подвале за то, что он посмел защитить себя от выродка Уизли? Или тот долг, когда ты швырнул мне брачный контракт с прислугой твоего драгоценного Избранного, пригрозив выбросить на улицу? Ты сам отказался от меня. Ты сам вычеркнул меня из рода. А теперь, когда твой единственный и неповторимый герой оказался пустышкой, неспособной даже оставить семя, ты приполз ко мне на коленях?

– Я не пустышка! – закричал Годрик, захлебываясь слезами бессильной ярости. Он попытался подняться, опираясь на свою трость, но ноги подкашивались от пережитого ужаса. – Я победил Волдеморта! Я спас Британию! Ты ничтожество, Гарри! Ты спрятался за юбками этих ведьм и магловских игрушек! Сразись со мной! Давай, покажи, на что ты способен без своих железных чудовищ!

Гарри медленно перевел взгляд на брата.

– Сразиться? С тобой?

Гарри не стал доставать оружие. Он просто расстегнул верхнюю пуговицу черного кителя и слегка приоткрыл свою собственную энергетическую структуру.

В тот же миг гравитация в зале сошла с ума.

Дамблдор ахнул, схватившись за сердце.

Из тела Гарри не исходила магия в привычном понимании волшебников. Это был чудовищный, непостижимый симбиоз: древнейшая магия предков, прошедшая через алхимическую чистку философским камнем, сплавленная с нанотехнологиями корпорации и благословением высшего демонического владыки пламени. Воздух вокруг Гарри закрутился спиралями черных молний.

Невидимый пресс сокрушительной, первобытной мощи обрушился на Годрика.

Серебряная трость Избранного с сухим треском разлетелась в щепки. Сам «герой» с глухим воплем рухнул ничком, вжимаясь лицом в пол. Давление было таким чудовищным, что из ушей и носа Годрика брызнула кровь, а его кости затрещали под невыносимой тяжестью.

– Ты победил искалеченного, выродившегося шизофреника с расколотой душой, – холодно произнес Гарри, глядя на раздавленного брата. – Ты бездарность, Годрик. Пустышка, раздутая дамблдоровской пропагандой. Ты бы не продержался против рядового оперативника Кисараги и трех секунд. Твой уровень — ясельная группа нашей корпоративной академии.

Гарри перекрыл ауру, и гравитация вернулась в норму. Годрик остался лежать на полу, всхлипывая от унижения и собственной физической беспомощности.

Затем Гарри повернулся к Дамблдору.

Старый маг сидел на коленях, его руки мелко дрожали, а в глазах плескалось осознание полного, сокрушительного краха всей его жизненной философии.

– Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, – произнес Гарри с ледяным сарказмом. – Великий манипулятор. Архитектор «Высшего Блага». Ты ведь искренне верил, что держишь мир за ниточки, верно?

– Гарри... – голос Дамблдора был сухим, старческим и надтреснутым. – То, что вы создали здесь... это тьма. Это тирания и грех. Магия дана нам не для покорения машин и не для союза с демоническими силами. Ты губишь свою бессмертную душу...

– Моя душа в полном порядке, старик, – Гарри усмехнулся. – И мир, который мы построили, наконец-то обрел покой. В этом мире нет войн. Нет голода. Нет преступности, которую нельзя было бы выжечь за пять минут. Да, мы Зло. Мы официально называем себя Корпорацией Зла. Но наше зло честное, упорядоченное и абсолютное. Мы дали планете порядок, о котором твои светлые лицемеры не смели даже мечтать, увязнув в своей бесконечной возне за министерские портфели.

Гарри сделал шаг назад, возвращаясь к подножию трона, где Белиал с гордой, хищной улыбкой наблюдала за своим мужем.

– А теперь слушайте мой окончательный вердикт, гости из прошлого, – заговорил Гарри, и его голос разнесся по цитадели, поддержанный миллионами динамиков. – Мой сын, Рюу Сандзё, никогда не ступит на вашу землю. Он будущий владыка этой планеты, наследник корпорации Кисараги и крови древних воинов Востока. Имя «Поттер» для него — пустой звук. Грязь, не стоящая даже плевка. Ваша родовая линия прервется. Ваше имя сгниет в забвении. Это справедливая цена за вашу гордыню, вашу слепоту и вашу глупость.

– Гарри, умоляю! – взвыл Джеймс, ползя вперед на коленях и протягивая дрожащие руки. Слезы текли по его щекам, смывая напыщенность чистокровного аристократа. – Не делай этого! Оставь хотя бы семя! Сдай кровь! Мы вырастим ребенка сами! Род Поттеров не может умереть! Нас помнят веками!

– Вы уже мертвы, Джеймс, – отрезал Гарри. – Вы просто еще не поняли этого.

Гарри махнул рукой.

Из тени колонн немедленно выступили Шестой и Алиса, сопровождаемые взводом киборгов.

– Шестой.

– Так точно, Босс! – оперативник вытянулся в струнку, с благоговением глядя на главнокомандующего.

– Заберите этих приматов. Очистите их память от любых технологических и военных данных нашей корпорации. Оставьте им только воспоминание о том, кем они являются на самом деле — нищими попрошайками, пришедшими вымаливать милостыню у порога владык. Вышвырните их через пространственный шлюз обратно на их жалкий остров.

– С превеликим удовольствием, сэр! – осклабился Шестой, выдергивая из кобуры шоковый дубинал. – Алиса, хватай дедулю за бороду, а я займусь этим горластым петухом в очках!

– Гарри! Нет! Ты пожалеешь! – кричал Годрик, когда тяжелые механические манипуляторы киборгов безжалостно скрутили ему руки за спиной. – Я найду способ! Я уничтожу тебя!

Короткий разряд в десять тысяч вольт заставил Избранного забиться в конвульсиях и окончательно замолчать.

Сириус Блэк не сопротивлялся. Он лишь молча, с ужасом и безграничной тоской смотрел на крестника, понимая, что ту пропасть, которую они сами вырыли двадцать лет назад, не заполнить никакими молитвами.

Джеймса волокли по полу, словно мешок с тряпьем. Он рыдал, звал Лили, проклинал судьбу и умолял о пощаде, но тяжелые адамантиевые створки лифта захлопнулись, отсекая крики побежденных «героев».

***

В командном зале снова воцарилась тишина.

Пламя вокруг Белиал окончательно улеглось. Она плавно сошла с трона, приблизилась к мужу сзади и обвила руками его широкую шею, прижавшись щекой к его плечу. Ее горячее дыхание коснулось уха Гарри.

– Ты был слишком мягок с ними, любовь моя, – тихо промурлыкала она. – Я бы предпочла насадить их головы на пики перед входом в наш сектор.

Гарри слабо улыбнулся, накрыв ее ладонь своей.

– Смерть была бы для них избавлением, Юкари. Слишком легким концом. Теперь они вернутся в свой крошечный, разрушенный мирок, зная две вещи: их род обречен на вымирание, а сын, которого они выбросили на помойку, стал повелителем планеты. Это знание будет сжигать их изнутри каждый день до самой могилы. Поверь мне, для таких людей, как Джеймс и Дамблдор, нет пытки страшнее, чем осознание собственного абсолютного бессилия.

К ним подбежали дети. Ма