Боец Поттер
Владыки пепла и осколки величия
К ним подбежали дети.
Маленький Рюу гордо держал за руку младшую сестренку. В глазах мальчика все еще отражались затухающие багровые отсветы адского пламени, которое он так старательно учился обуздывать. Эмири, отпустив ладонь брата, без тени страха подошла к обгоревшему пятну на полированном полу, где секунду назад корчился ее биологический дед.
Девочка наклонила голову набок, ее серебристые волосы соскользнули на плечо.
– Папа, – ее чистый, колокольчиковый голосок заставил тишину зала окончательно рассеяться, – а эти смешные дяди в старых платьях... они были клоунами? Они пришли, чтобы ты посмеялся?
Гарри мягко улыбнулся, опустился на колено и провел теплой ладонью по волосам дочери.
– Нет, милая. Они были всего лишь пылью из очень старого, забытого чулана. Пыль иногда поднимается от сквозняка, но ее очень легко смахнуть.
– Я мог сжечь их сам! – воинственно заявил Рюу, сжав маленькие кулачки, вокруг которых на долю секунды снова закружились искры черного огня. – Дядя Шестой говорил, что врагов корпорации надо сразу бить ногой в челюсть или стрелять из плазмомета, пока они не начали болтать о справедливости!
– Шестому снова снимут баллы за тлетворное влияние на подрастающее поколение лидеров, – раздался сухой, бесстрастный голос Астарот.
Верховная правительница в безупречно сидящем кибернетическом костюме подошла ближе, держа в руках мерцающий планшет. Ее холодные синие глаза за стеклами тонких очков скользнули по расплавленному камню, но на лице не дрогнул ни один мускул.
– Хотя в стратегическом плане мальчик мыслит в верном направлении. Ликвидация угроз до начала вербального контакта снижает риск утечки данных на девяносто восемь процентов.
– Ой, да брось ты свою занудную статистику, ледышка! – звонко фыркнула Лилит, лениво спрыгивая с парящего стола. Она подошла к детям и сунула Рюу в руку блестящую металлическую детальку с мигающим светодиодом. – Держи, мелкий. Это детонатор от гранаты с микроволновым импульсом. Если нажмешь вот сюда — у всех роботов в радиусе пятидесяти метров мозги вскипят. Только маме не показывай, а то она опять отберет мои чертежи!
– Лилит, – раздался ленивый, вибрирующий от опасного жара голос.
Маленькая изобретательница мгновенно замерла и с преувеличенно виноватым видом спрятала руки за спину.
Юкари Сандзё медленно подошла к мужу. Огонь внутри ее янтарных глаз успокоился, сменившись глубоким, сияющим золотом. Она положила горячую ладонь на плечо Гарри, слегка наклонилась и посмотрела на Лилит так, что воздух вокруг гениального инженера снова ощутимо потеплел.
– Если ты еще раз подсунешь моим детям экспериментальное оружие до того, как они закончат курс теории деструктивной магии, я лично расплавлю твою любимую плазменную мастерскую вместе со всеми твоими гаечными ключами.
– Поняла, осознала, ликвидирую вещественные доказательства! – пискнула Лилит и ловким движением фокусника выдернула детонатор из руки обиженно надувшегося Рюу.
Гарри поднялся на ноги, обнял жену за тонкую талию и привлек ее к себе. Белиал с тихим, почти кошачьим вздохом прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах — смесь дорогого табака, древней пергаментной пыли и терпкой мощи, которую они делили на двоих.
– Отправка дикарей завершена? – тихо спросил Гарри, глядя на Астарот.
– Пространственный шлюз сработал штатно, – кивнула темноволосая правительница. – Сектор передачи: окраины Лондона, пустырь за пределами юрисдикции наших основных автоматизированных баз. Их кратковременная память о технологическом комплексе Кисараги стерта нейронным импульсом Алисы. Однако эмоциональный след, осознание своего поражения и память о твоем статусе сохранены в полном объеме, согласно твоим указаниям.
– Отлично, – холодно усмехнулся Гарри. – Пусть живут с этим. Медленно, день за днем наблюдая, как их мир окончательно обращается в прах.
– Папа, а мы пойдем сегодня смотреть на запуск ракеты? – дернула его за край кителя маленькая Эмири.
Гарри посмотрел на дочь, и лед в его взгляде мгновенно растаял:
– Обязательно, звездочка. Сегодня корпорация открывает портал на другую планету. Дядя Шестой и Алиса отправятся покорять для нас новый мир. И мы с мамой покажем вам, как вершится история.
Белиал победно улыбнулась, коснувшись губами щеки мужа:
– Новый мир для наших детей, Гарри. И ни одна тень прошлого больше никогда не посмеет упасть на наш порог.
***
Дождь над Лондоном шел нескончаемым, серым, унылым потоком. Холодная вода смешивалась с копотью и грязью в заброшенном переулке неподалеку от станции Кингс-Кросс.
Пространство разорвалось с визгливым, электрическим треском — звуком, совершенно не похожим на привычный хлопок аппарации. Из мерцающего голубоватого овала, пахнущего паленой резиной и озоном, на мокрый асфальт с глухими ударами вывалились четыре человеческих тела.
– Твою мать... – простонал Сириус Блэк, судорожно пытаясь перевернуться на спину.
Его парадная бархатная мантия промокла насквозь в первую же секунду, превратившись в тяжелый, липкий саван. Во рту стоял металлический привкус, а в висках пульсировала тупая, раскалывающая череп боль — последствие жесткого нейронного стирателя корпорации. Они не помнили чертежей, не помнили устройства оружия, но каждое слово Гарри, каждый взгляд этой платиноволосой богини разрушения и каждое мгновение собственного абсолютного, раздавившего их позора были выжжены в их сознании раскаленным клеймом.
Рядом хрипел Джеймс Поттер.
Лорд древнейшего рода лежал лицом в грязной луже. Ребра, сломанные чудовищным ударом наглого наемника, отзывались острой вспышкой боли при каждом вдохе. Обломки его любимой палочки из красного дерева сиротливо валялись в грязи рядом с его скрюченными пальцами.
– Гарри... – бессвязно бормотал Джеймс, захлебываясь дождевой водой. – Мой сын... мой мальчик... Как он мог?.. Я же... я же его отец...
– Заткнись, Джеймс... просто заткнись, – раздался сдавленный голос Годрика.
Великий «Победитель Тёмного Лорда» сидел на коленях, обхватив голову руками. Его парадная мантия была обуглена, на лбу сочилась кровью ссадина, а волосы на макушке превратились в оплавленные черные сосульки после тепловой волны Белиал. Но страшнее всего был его взгляд. В этих некогда самодовольных карих глазах плескался не просто страх — там царило мертвое, ледяное отчаяние.
Его палочка была цела, но руки тряслись так, что он едва ли смог бы зажечь даже простейший «Люмос». Вся его жизнь, все эти годы славы, когда его превозносили как бога, рассыпались в пыль за какие-то тридцать секунд. Он понял, осознал до последней клеточки своего искалеченного тела: перед настоящей, абсолютной силой он был никем. Букашкой. Хромым калекой, победившим другого полумертвого калеку.
Альбус Дамблдор медленно поднялся на ноги.
Величайший светлый волшебник современности выглядел как бродяга, спасшийся из пожара. Серебряная борода наполовину сгорела, обнажив морщинистый подбородок, полы мантии висели обгоревшими лохмотьями, а пальцы, сжимавшие Бузинную палочку, были покрыты копотью.
Палочка судьбы, величайший артефакт Смерти, не дрожала. Но сам Дамблдор впервые за столетие чувствовал себя глубоким, дряхлым стариком, опоздавшим на собственный поезд истории.
– Нам нужно уходить, – голос директора звучал глухо, лишенный всякой магии и величия. – Портал истощил пространственный карман. Министерство может зафиксировать возмущение.
– Куда уходить, Альбус?! – сорвался на визг Джеймс, с трудом поднимаясь с колен при помощи Сириуса. Его аристократическое лицо было перекошено от рыданий и ярости. – Куда?! Домой?! Что я скажу Лили?! Что я скажу нашему роду?! Мой сын стал мужем демоницы! Он взял чужую фамилию! Он плюнул нам в лица и выставил вон, как шелудивых псов!
– Мы вернемся в Мунго, – отрезал Дамблдор, и в его единственном не заплывшем глазу блеснула остаточная, фанатичная сталь. – Мы должны оценить масштаб угрозы. То, что мы видели... это не просто отступничество одного волшебника. Это падение всего человечества. Мир смертных захвачен темными сущностями неизмеримого могущества. И Гарри... Гарри стал их частью.
– Он не стал частью, – прохрипел Сириус, сжимая челюсти до хруста. – Ты видел его трон, Альбус? Он не раб. Он один из тех, кто правит этим адом. И он никогда не вернется. Никогда.
***
Больница Святого Мунго встретила их тягостным молчанием.
В семейной палате Годрика на четвертом этаже Лили Поттер мерила шагами пространство от стены до стены. Ее изумрудные глаза — те самые, которые когда-то унаследовал брошенный ею ребенок, — лихорадочно блестели. На столике стоял уже остывший чай и стопка свежих газет с портретами улыбающегося Годрика.
Когда дверь с глухим стуком распахнулась, Лили метнулась вперед:
– Джеймс! Годрик! Ну что?! Вы привели его?! Где он?! Почему вы одни?..
Слова застряли у нее в горле, когда она увидела тех, кто вошел в палату.
Джеймс хромал, держась за бок, его лицо покрывала серая больничная бледность. Годрика буквально волок на себе Сириус, чье лицо застыло в каменной, отрешенной маске. Следом вошел Дамблдор, и от одного вида его обгоревшей бороды и почерневшей мантии сердце матери сжалось от первобытного ужаса.
– Что... что случилось? – прошептала Лили, отступая на шаг. – На вас напали пожиратели смерти? Засада?!
– Хуже, Лили, – Джеймс тяжело рухнул в кресло, уронив голову на сложенные руки. Его плечи мелко затряслись. – Намного хуже.
– Где Гарри? – ее голос сорвался на крик. – Джеймс, не молчи! Где мой сын?!
– У тебя больше нет сына, мама, – раздался глухой, полный яда и безнадежности голос Годрика.
Юноша опустился на край койки. Он уставился в одну точку на полу, не замечая, как из разбитой губы капает кровь на свежую простыню.
– О чем ты говоришь?.. – Лили подбежала к старшему сыну, пытаясь обнять его за плечи, но Годрик с неожиданной яростью оттолкнул ее руки.
– Не трогай меня! Слышишь?! Не трогай! – закричал он, срываясь на истерику. – Твой драгоценный Гарри... этот ублюдок, которого мы запирали в подвале... он растоптал меня! Он сломал мою трость одним взглядом! Его шлюха сожгла защиту Дамблдора движением пальца! Они правят миром, мама! Всем этим чертовым миром за пределами нашего дурацкого острова!
– Годрик, успокойся, тебе нельзя волноваться, – попытался вмешаться вошедший целитель Сметвик, но Дамблдор властно поднял руку, останавливая колдомедика.
– Оставь нас, Сметвик. Закрой палату запирающими чарами высшего круга. Ни единая живая душа не должна слышать того, что будет сказано здесь.
Целитель, побледнев от вида архимага, торопливо поклонился и выскользнул за дверь. Щелкнули мощные чары тишины.
Лили стояла посреди комнаты, переводя ошарашенный взгляд с мужа на директора:
– Альбус... объясните. Я требую объяснений! Гарри жив? Он согласен дать кровь для ритуала? Он женится на Мариэтте?
Дамблдор тяжело опустился на стул. Старый маг казался сдувшимся, словно из него вынули внутренний стержень, державший его все эти десятилетия.
– Гарри жив, Лили. Более чем жив. Но он больше не принадлежит волшебной Британии. И он категорически отказывается признавать семью Поттер.
– Но как же... контракт? Джеймс же Лорд! Он глава рода!
– Рода Поттер больше нет для магии, – глухо отозвался Сириус, прислонившись спиной к косяку. – Гарри полностью эмансипирован и принят в древний японский клан своей супруги. По их законам, он носит фамилию Сандзё. Он сменил имя, Лили. Он стер нас.
– Сменил имя?.. – Лили покачнулась, нащупывая край стола, чтобы не упасть. – Но его дети... У него ведь есть дети?! Вы нашли их?! Мальчик?! Мы можем потребовать мальчика по праву крови!
– Потребовать? – Джеймс поднял голову, и Лили отшатнулась от выражения абсолютного безумия и горя в глазах мужа. – У кого потребовать, Лили?! У Верховного Лидера Корпорации Зла?! У существа, которое повелевает армиями машин и термоядерным пламенем?! Ты не видела ее... Ты не видела эту тварь! Она взглянула на нас, как на тараканов! Если мы еще хоть раз приблизимся к их детям, она сожжет Британию дотла! Она превратит Хогвартс в груду оплавленного стекла, и никто... слышишь, никто в этом гребаном мире не сможет ее остановить! Даже Дамблдор!
В этот момент дверь палаты снова распахнулась.
В комнату стремительно вошла Джинни Уизли. На ней была яркая мантия болельщицы «Холихедских Гарпий», рыжие волосы были уложены в красивую прическу, а на пальце сверкало пока еще скромное, помолвочное кольцо.
– Годрик! Милый! – защебетала она, не замечая царящего в комнате похоронного ужаса. – Мама сказала, что ты очнулся! Я уже заказала ткань для свадебной мантии в ателье мадам Малкин, и «Ежедневный Пророк» хочет эксклюзивное интервью о нашей будущей семье! Мы объявим о помолвке завтра же, на балу в Министерстве! Все чистокровные семьи ждут наследника Поттеров!
В палате повисла такая густая, ледяная тишина, что было слышно, как за окном стучат капли дождя.
Годрик медленно повернул голову к своей невесте.
– Свадьбы... не будет, Джинни, – тихо, безжизненно произнес он.
Джинни замерла на полушаге, ее улыбка дрогнула:
– Что?.. Милый, это глупая шутка? Ты переутомился после битвы?
– Свадьбы не будет, – повторил Годрик, и в его голосе прорезались рыдания. – Я бесплоден, Джинни. Семя мертво. Детей не будет. Никогда. Волан-де-Морт проклял меня. Род Поттеров кончился.
Лицо девушки стремительно менялось. Сначала на нем отразилось искреннее непонимание, затем — брезгливое недоверие, и, наконец, ледяной, циничный расчет, так долго скрывавшийся за маской верной боевой подруги.
– Бесплоден?.. – переспросила Джинни, ее голос мгновенно потерял всю сладость. – Но... как же родовая магия? Как же мэнор? Как же место в палате Лордов? Если у тебя не будет наследника, все титулы и сейфы после твоей смерти отойдут Министерству или дальним ветвям!
– А как же Гарри?! – Джинни резко повернулась к Джеймсу и Лили, сжав кулаки. – Вы же говорили, что вернете второго брата! Что он сделает ребенка для Годрика, а мы воспитаем его как истинного Поттера! Вы обещали мне статус леди великого рода!
– Гарри послал нас к дьяволу, – оскалился Сириус с горьким сарказмом. – И если ты, маленькая меркантильная дрянь, попробуешь вякнуть это ему в лицо, его жена зажарит тебя прямо в твоей новой свадебной мантии.
Джинни попятилась к выходу, глядя на сломленного, искалеченного Избранного с неприкрытым отвращением.
– Значит... все это было зря? – прошипела она. – Все эти годы войны? Все ожидания? Ты просто калека, Годрик Поттер. Пустышка без будущего.
Она сорвала помолвочное кольцо с пальца, с силой швырнула его в лицо Годрику и выбежала из палаты, громко хлопнув дверью.
Годрик даже не вздрогнул, когда холодный металл чиркнул его по щеке. Он лишь закрыл лицо руками и тихо, по-бабьи завыл, раскачиваясь на кровати.
Лили опустилась на колени перед креслом мужа. Слезы градом катились по ее щекам, смывая остатки макияжа.
– Джеймс... скажи мне, что это кошмар... Скажи, что мы проснемся... Наш род... Наша семья...
– Семьи больше нет, Лили, – Джеймс посмотрел на нее пустыми, мертвыми глазами. – Мы сами ее убили. Двадцать лет назад. В Годриковой Лощине, когда решили, что один наш сын — это всё, а второй — пустое место. Мы пожали то, что посеяли.
***
Два дня спустя. Атриум Министерства Магии.
Внеочередное экстренное заседание Визенгамота собрало всех уцелевших представителей магической элиты. Зал бурлил, словно потревоженный улей. Волшебники в тяжелых бордовых мантиях перешептывались, бросая тревожные взгляды на пустующее место Верховного Чародея.
Когда Альбус Дамблдор наконец вошел в зал и занял свое кресло, по трибунам прокатился вздох ужаса.
Великий маг выглядел постаревшим на четверть века. Опаленная борода была неровно подстрижена, лицо покрывали глубокие морщины, а осанка потеряла былую горделивую легкость. Рядом с ним, на скамье рода Поттер, сидел Джеймс. Без фамильного перстня Главы Рода — магия просто отказалась признавать его власть над угасшей ветвью, — сгорбленный и постаревший. Годрика с ними не было: герой нации заперся в Поттер-мэноре, наотрез отказываясь видеть кого-либо и глуша боль огневиски.
Дамблдор трижды ударил ритуальным молотом по обсидиановой трибуне.
Гул в зале неохотно затих.
– Члены Визенгамота, – голос Альбуса, усиленный чарами «Сонорус», звучал глухо, лишенный привычной торжественности. – Мы победили темного лорда Волан-де-Морта. Но сегодня я собрал вас, чтобы объявить о катастрофе неизмеримо большего масштаба. Катастрофе, угрожающей самому существованию нашего мира.
По залу прокатилась волна тревожного ропота. Министр магии Кингсли Бруствер, сидевший во главе судейской коллегии, нахмурился:
– О чем вы говорите, верховный чародей? Пожиратели смерти разбиты, их остатки вылавливают авроры! Какая еще угроза?!
– Угроза из внешнего мира, Кингсли, – Дамблдор поднялся, опираясь руками на трибуну. – Пока мы вели войну за чистоту крови и идеалы Света на нашем острове, мир маглов пал. Он больше не принадлежит смертным правителям. Власть на планете захватила колоссальная, богопротивная организация — Тайная Корпорация Зла «Кисараги». Они подчинили себе технологии, осквернили законы магии, создали армии нечестивых големов из стали и вступили в союз с высшими демоническими сущностями разрушения.
Зал взорвался криками.
– Маглы?! Захватили власть?!
– Это бред! Статут о секретности непоколебим!
– Директор бредит после ранений!
– Тишина! – рявкнул Дамблдор, и в его голосе на миг прорезалась былая мощь. – Это не бред! Статута о секретности больше не существует! Корпорация знает о нас всё! Они способны расщеплять наши щиты на атомы, их оружие обращает древнейшую магию в пепел! И самое ужасное... одним из верховных правителей этой темной империи стал волшебник. Изгнанный сын рода Поттер — Гарри Сандзё!
Джеймс Поттер на скамье вжал голову в плечи под сотнями обратившихся на него шокированных взглядов.
– Мы должны объявить всеобщую мобилизацию! – продолжал Дамблдор, его глаза лихорадочно блестели. – Мы должны призвать все магические анклавы Европы, связаться с Международной Конфедерацией Магов! Мы должны создать священный союз и освободить Гарри из-под власти темных сущностей, вернуть его в лоно Света и заставить служить общему благу! Мы должны спасти этот мир от падения в бездну!
– Какая патетичная, замшелая чушь, – раздался холодный, кристально чистый женский голос, прервавший тираду великого мага.
С одной из верхних лож, традиционно принадлежавших нейтральным чистокровным семьям, поднялась молодая женщина.
Дафна Гринграсс.
Наследница древнего рода выглядела безупречно. Ее ледяная красота, строгая изумрудная мантия тончайшего шелка и абсолютно спокойный, исполненный превосходства взгляд заставили замолчать даже самых ярых сторонников Дамблдора. Рядом с ней сидели Блейз Забини, одетый в идеально скроенный магловский костюм-тройку под распахнутой мантией, и Сьюзен Боунс, чья осанка выдавала в ней не просто наследницу фамилии, а уверенного в себе лидера нового поколения.
– Мисс Гринграсс? – нахмурился Дамблдор. – Вы прерываете заседание верховного суда...
– Я прерываю ваш маразматический припадок, директор, – ровно, с убийственной четкостью произнесла Дафна.
Она не спеша спустилась по каменным ступеням в центр амфитеатра. В ее тонких пальцах сверкнул не пергамент и не палочка, а плоский, полупрозрачный кристаллический планшет с тончайшей золотой гравировкой.
– Вы говорите о «мобилизации»? – Дафна усмехнулась, окинув старика презрительным взглядом. – Против кого, Альбус? Против Корпорации, чей орбитальный лазерный флот держит под прицелом каждую пядь этой планеты? Против государства, чей валовой продукт за один день превышает весь золотой запас вашего драгоценного Гринготтса за последнюю тысячу лет?
– Дафна... девочка моя... о чем ты говоришь? – растерянно моргнул Дамблдор. – Ты не понимаешь масштаба зла...
– Это вы ничего не понимаете, старик, – жестко перебила его Сьюзен Боунс, поднимаясь со своего места. – Пока вы и ваш Орден Феникса играли в благородных рыцарей, теряя людей десятками из-за вашего дурацкого запрета на смертоносную силу, мы смотрели вперед. Гарри никогда не забывал своих настоящих друзей. Он не бросил тех, кто стоял с ним плечом к плечу на четвертом курсе, когда вся эта комната рукоплескала его травле!
По залу прокатился испуганный шепоток.
Блейз Забини лениво закинул ногу на ногу и достал из кармана золотой портсигар:
– Корпорация Кисараги не собирается нападать на вас, господа волшебники. Знаете почему? Потому что для них вы — не угроза. Вы даже не враги. Вы — вымирающий этнографический заповедник. Террариум с редкими ядовитыми змеями, которые слишком глупы, чтобы понять, что стекло их банки уже давно запаяно.
Дафна Гринграсс активировала свой кристалл.
Над центром зала развернулась гигантская голографическая проекция колоссального качества. Волшебники ахнули, вжимаясь в скамьи.
Перед ними предстала карта планеты. Все материки, все океаны, все мегаполисы пульсировали ровным, спокойным алым светом корпоративной сети. Везде царил идеальный порядок: воздушные трассы, колоссальные геоинженерные купола, цветущие зеленые зоны посреди бывших пустынь. И лишь над территорией Великобритании, в крошечных точках Хогвартса, Косого переулка и Министерства, горели маленькие серые маркеры с подписью на незнакомом языке.
– Перевожу для неграмотных, – холодно произнесла Дафна. – «Резервация архаичных гуманоидов категории «С». Режим содержания: пассивный надзор. Вмешательство требуется только в случае вспышек неконтролируемой агрессии». Единственная причина, по которой этот зал до сих пор не испарен с орбиты — это личное распоряжение лорда Сандзё. Гарри пожалел вас. Он оставил вам вашу песочницу, чтобы вы могли до конца своих дней делить несуществующие титулы и гордиться победой над жалким полукровкой Реддлом.
– Ложь! – вскочил с места Джеймс Поттер. Слезы ярости душили его. – Он мой сын! Он не мог предать всю нашу историю! Он Поттер!
Дафна медленно повернула голову к бывшему лорду:
– Он не Поттер, Джеймс. Он выжег эту грязь из своей крови десять лет назад, когда вы подписали контракт на продажу его жизни. Его дети — наследники абсолютных владык Земли. А ваш род... ваш род умер. И память о нем останется лишь как поучительная сказка о том, как слепая гордыня и глупость могут стереть великую фамилию в небытие.
Дафна повернулась к замершему, белому как мел Кингсли Брустверу:
– Господин министр. Торговый дом Гринграсс, род Боунс, род Забини, род Дэвис и еще двенадцать древнейших семей объявляют о выходе из юрисдикции Визенгамота. Мы принимаем статус официальных европейских торговых представителей Корпорации Кисараги. Любая попытка Дамблдора или Министерства объявить войну или нарушить покой лорда Сандзё будет расценена корпорацией как акт агрессии. В этом случае карантинный статус Британии будет аннулирован. И поверьте мне... Верховный Лидер Белиал лично прибудет сюда, чтобы принять вашу безоговорочную капитуляцию. Если, конечно, после ее визита здесь останется хоть что-то, способное подписать капитуляцию.
Под гробовое молчание сотен оцепеневших магов представители молодежи развернулись и не спеша покинули зал заседаний.
Ни один аврор не посмел шелохнуться. Ни один волшебник не поднял палочку.
Дамблдор медленно опустился обратно в кресло. Бузинная палочка выпала из его ослабевших пальцев и с сухим стуком покатилась по каменному полу.
Все было кончено. Великая партия «Высшего Блага», которую он вел почти столетие, завершилась полным, абсолютным матом. Мир не просто ушел вперед — он шагнул в иное измерение, оставив его, великого светлого демиурга, гнить на обочине истории в компании сломленных, бесплодных героев.
***
Поттер-мэнор встретил своих хозяев погребальным холодом.
Камины не горели. Старинные родовые портреты на стенах коридоров больше не кричали и не давали советов — предки отвернулись от Джеймса, застыв в своих рамах спиной к наблюдателю, безмолвно проклиная потомка, погубившего их наследие.
В малой гостиной у окна сидела Лили.
В ее руках была старая, потрепанная магловская книга с японскими сказками — та самая, которую восемнадцать лет назад маленький Рон Уизли разорвал пополам. Лили нашла ее на дне старого сундука в подвале. Страницы были бережно, криво склеены детской рукой с помощью скотча.
Она гладила пожелтевшую обложку дрожащими пальцами, и тихие слезы непрерывно капали на выцветшие буквы.
В углу комнаты, в глубоком кресле, сидел Годрик. В его руке была полупустая бутылка огневиски. Шрам на лбу больше не болел, но тянущая, мертвая пустота внизу живота напоминала о себе каждую секунду. Он смотрел в темное окно, за которым шумел бесконечный английский дождь.
Джеймс сидел за массивным дубовым столом, невидящим взглядом уставившись на свиток родовой книги.
Имя Годрика Поттера на пергаменте медленно тускнело, покрываясь серым налетом тлена.
А ниже... ниже зияла пустая, выжженная полоса, где когда-то золотом сияло имя Гарри. Ни следа. Ни единой зацепки. Ни капли надежды.
Никто из них не произносил ни слова. Да и слова больше не имели смысла. Тишина огромного, мертвого дома давила на них тяжелее могильной плиты. Они победили Тёмного Лорда. Они спасли свой крошечный мирок. И платой за это стало вечное, гниющее забвение в пустых залах собственного величия.
***
За восемь тысяч миль от гибнущего поместья, над залитым неоновыми реками ночным Токио, небо раскололось на тысячи разноцветных лучей.
На вершине грандиозной