Брат монарха
Сердце Монарха и выбор тени
Я стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на огни ночного Сеула, но не видел их. Перед глазами стояла сцена из торгового центра, прокручиваясь в голове бесконечным болезненным циклом. Юки. Мой младший брат, которого я считал потерянным, стоял там — живой, яркий, настоящий. Он смеялся. Он держал на руках ребенка, он обнимал женщину, в чьих глазах не было страха перед его мощью, а была лишь безграничная нежность.
Впервые за долгие годы я почувствовал, как в моей груди что-то ломается. Не кость, не доспех, а сама суть того, кем я стал. Монарх Теней, владыка смерти, бог, перекроивший реальность... и человек, который не знает, как просто обнять своего сына.
Слова Сухо, произнесенные там, у витрины, до сих пор отдавались в ушах колокольным звоном: «Дедушка, а почему мы не можем так же?».
Мой сын, мой наследник, смотрел на семью Юки так, будто увидел чудо. И в этот момент я осознал, что все мои победы, все спасенные миры не стоят и гроша, если мой собственный ребенок чувствует себя в безопасности только вдали от меня.
Позади послышался резкий стук каблуков. Я не оборачивался. Я знал этот ритм — нервный, требовательный, властный.
– Джинву, ты это видел? – Голос Ча Хэ Ин дрожал от негодования. – Я получила уведомление от Ассоциации. Они заморозили наши счета «до выяснения обстоятельств опеки». Это произвол! Твой брат... этот выскочка... он натравил на нас бюрократов! Сделай же что-нибудь! Ты должен встретиться с председателем и поставить его на место!
Я медленно повернулся. Хэ Ин стояла в дверях, сжимая в руках дорогой смартфон. На ней было платье от кутюр, безупречный макияж, но лицо казалось маской. Холодной, безжизненной маской статуса.
– Хэ Ин, остановись, – тихо сказал я. – Ты действительно думаешь, что счета — это наша главная проблема?
– А что еще?! – Она всплеснула руками. – Наша репутация рушится! Сухо живет у твоих родителей, как какой-то простолюдин! Газеты уже начинают задавать вопросы. Если мы не вернем его в течение недели и не заставим Юки публично извиниться, имидж семьи Сон будет уничтожен!
Я смотрел на неё и видел пропасть. За последние недели я пытался измениться. Я начал проводить время с отцом, я слушал рассказы матери, я пытался понять, где именно я свернул не туда. Но Хэ Ин... она словно застряла в янтаре своего величия. Для неё не существовало боли сына, не существовало возвращения брата. Существовал только «имидж».
– Ты хоть раз спросила, как Сухо себя чувствует? – спросил я, делая шаг к ней.
– Он чувствует себя так, как положено сыну Монарха — под защитой и в достатке! – отрезала она. – Джинву, не будь слабым. Юки просто завидует. Он всегда был вторым, всегда был в тени. Теперь он нашел какой-то способ запугать нас, и ты ведешься на это?
В этот момент воздух в кабинете сгустился. Прямо передо мной, в лунном свете, возникло мерцающее синее пламя. Оно не обжигало, но от него исходила такая мощь, что Хэ Ин невольно отшатнулась, вскрикнув.
Из пламени сформировался свиток. Он не упал, а завис в воздухе, разворачиваясь сам собой. Голос Юки, многоголосый и вибрирующий, зазвучал прямо в моем сознании, и, судя по побледневшему лицу Хэ Ин, она тоже его слышала.
– Сон Джинву. Срок близится к концу. Мы видим твои попытки, мы видим твое сердце, которое начало биться. Но закон непреклонен. Семья — это единство, а не сумма отдельных частей. Ча Хэ Ин отказалась от исправления. Она цепляется за ложные идолы статуса, отвергая истину.
Я затаил дыхание. Тени в комнате замерли, ожидая приговора.
– У тебя осталась неделя, Монарх, – продолжал голос брата. – Время компромиссов вышло. Ты должен сделать окончательный выбор. Если ты выбираешь сына — ты должен расторгнуть союз с Ча Хэ Ин. Она больше не имеет права касаться судьбы ребенка, которого она превратила в инструмент. Если ты выбираешь её — ты теряешь всё. Сына, статус, силу Монарха и саму свою сущность. Ты станешь смертным, лишенным памяти и величия, а Сухо навсегда перейдет под опеку Небесного Дракона.
Свиток вспыхнул и осыпался искрами, оставив после себя запах озона и звенящую тишину.
Хэ Ин стояла, привалившись к косяку. Её глаза расширились от ужаса, но это был не страх потери семьи.
– Развод? – прошептала она. – Он требует, чтобы ты развелся со мной? Это безумие! Джинву, ты же не послушаешь его? Ты не можешь лишить меня всего из-за прихоти этого мальчишки! Я твоя жена! Я лицо этого мира!
Я смотрел на неё, и в моей голове всплыл образ жены Юки. Она была босой на траве, когда они уходили из торгового центра, она смеялась над какой-то глупостью, и она любила Юки — не Дракона, не Высшего, а просто Юки.
– Ты лицо мира, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос был полон бесконечной усталости. – Но ты никогда не была матерью для нашего сына. И ты никогда не была женой для Джинву. Ты была женой Монарха.
– О чем ты говоришь?! – Она подбежала ко мне, хватая за лацканы пиджака. – Я дала тебе всё! Я создала этот дом! Я сделала так, чтобы нас уважали!
– Ты сделала так, чтобы нас боялись и нам завидовали, – я мягко отстранил её руки. – Но в этом доме никогда не было тепла. Сухо боится возвращаться сюда. Ты понимаешь это? Твой сын боится собственного дома!
– Он просто капризный ребенок! – выкрикнула она, и в её голосе прорезалась истинная натура. – Он должен быть благодарен за то, кто он есть! Если ты выберешь его... если ты послушаешь Юки... я уничтожу тебя в судах! Я расскажу всем, что великий Монарх — сумасшедший, который слушается призраков!
Я закрыл глаза. Последняя нить, связывавшая меня с этой женщиной, лопнула с сухим треском. Юки был прав двадцать семь лет назад. Он видел её насквозь, а я... я хотел верить в красивую картинку.
– Уходи, Хэ Ин, – сказал я холодно.
– Что? – Она осеклась.
– Уходи из этого дома. Сейчас. Мои юристы свяжутся с тобой утром.
– Ты выбираешь его? – Её голос стал визгливым. – Ты выбираешь этого бродягу и сопляка-сына вместо меня?! Ты потеряешь статус! Ассоциация отвернется от тебя!
– Я выбираю жизнь, – я повернулся к ней спиной. – А статус... Монарху не нужен статус, чтобы быть собой. Но человеку нужно сердце, чтобы жить.
– Ты пожалеешь об этом, Сон Джинву! – Хэ Ин вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.
Я остался один. Тени медленно начали выползать из углов, окружая меня. Игрит, Бер, Кайсел... они чувствовали мою боль, мою решимость и мой страх.
– Мой Король, – прошептал Бер, материализуясь за моим плечом. – Небесный Дракон ждет вашего решения. Его сила... она давит на нас.
– Я знаю, Бер, – я сел в кресло и закрыл лицо руками. – Я всё знаю.
Всю следующую неделю я не выходил на связь с миром. Я аннулировал все встречи, заблокировал счета Хэ Ин и начал процесс передачи прав собственности. Это была война, но не та, к которой я привык. Здесь не было монстров, которых можно убить кинжалом. Здесь были документы, взгляды и шепот за спиной.
Хэ Ин пыталась прорваться ко мне, она устраивала сцены у дома моих родителей, она кричала о предательстве в эфире центральных каналов. Но чем больше она кричала, тем яснее я видел, насколько Юки был прав. Она любила не меня. Она любила трон, на котором я сидел.
На седьмой день, когда срок подходил к концу, я поехал к родителям.
Дом отца встретил меня запахом домашней еды и тишиной, которая лечила. Я вошел в гостиную и увидел Сухо. Он сидел на полу, разложив листы бумаги. Увидев меня, он вздрогнул и инстинктивно выпрямил спину, но потом, словно вспомнив что-то, расслабился.
– Папа? – спросил он тихо.
Я подошел и сел рядом с ним на ковер. Не на стул, не на трон — просто рядом.
– Что ты рисуешь? – спросил я, глядя на набросок.
На листе был изображен огромный черный дракон, на голове которого сидел маленький мальчик. Дракон не выглядел злым, он казался мудрым и спокойным.
– Это дядя Юки, – сказал Сухо, не поднимая глаз. – Он сказал, что сила — это не клетка. Это крылья. Папа... мама очень злится. Она звонила мне и говорила, что ты сошел с ума. Что ты хочешь всё разрушить.
Я положил руку ему на плечо. На этот раз он не вздрогнул.
– Я не разрушаю, Сухо. Я пытаюсь построить что-то заново. Настоящее.
– А мама? Она будет с нами?
Я глубоко вздохнул. Это был самый сложный момент.
– Нет, Сухо. Мама... мама выбрала другой путь. Мы с ней больше не будем жить вместе.
Сухо замер. Я ждал слез, криков, обвинений. Но он лишь медленно поднял на меня глаза. В них было столько печали и одновременно... облегчения.
– Значит, мне больше не нужно будет соответствовать «статусу семьи»?
Эти слова ударили меня сильнее любого меча. Я притянул сына к себе и крепко обнял.
– Больше никогда, Сухо. Никогда.
В этот момент пространство комнаты начало вибрировать. Стены словно растворились, и мы оказались в бесконечном пространстве, сотканном из звездного света и глубоких теней.
Перед нами стоял Юки. Он выглядел величественно — его синие глаза сияли, а татуировки на руке пульсировали живым светом. Рядом с ним стоял мой отец, Ильхван, который смотрел на нас с гордостью.
– Срок истек, Сон Джинву, – голос Юки гремел, как гром среди ясного неба. – Ты сделал свой выбор. Ты отказался от иллюзии ради правды. Ты выбрал сына вместо гордыни.
Юки сделал шаг вперед. Его облик на мгновение дрогнул, и передо мной снова оказался тот двадцатилетний дерзкий мальчишка, мой младший брат.
– Ты прошел испытание, Джинву, – сказал он уже обычным голосом, и в нем слышалась теплота. – Ты сохранил в себе человека.
Он протянул руку, и между нами возникла сфера чистой энергии.
– Согласно закону, Ча Хэ Ин лишается всякого влияния на род Сон. Её память о тайнах Монарха будет запечатана, её связь с твоей силой разорвана. Она останется в своем мире блеска и имиджа, но она больше никогда не причинит вреда этому мальчику.
Юки перевел взгляд на Сухо и улыбнулся.
– А ты, пацан... у тебя большое будущее. Не как у тени, а как у того, кто несет свет.
Сфера взорвалась мириадами искр. Я почувствовал, как моя сила Монарха, раньше тяжелая и холодная, внезапно изменилась. Она стала легче, послушнее. Словно из неё ушел весь гнилой осадок последних лет.
Мы снова оказались в гостиной. Юки стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов.
– Ну что, брат, – он обернулся, и в его ухе блеснула черная пусета. – Тяжело было?
– Тяжелее, чем сражаться с Монархом Разрушения, – признался я, поднимаясь на ноги. – Юки... спасибо.
– Не благодари, – он усмехнулся своей фирменной полуулыбкой. – Я просто не мог смотреть, как мой племянник превращается в робота. И как мой старший брат превращается в идиота под каблуком у фарфоровой куклы.
– Где ты был все эти годы? – спросил я, подходя к нему.
– Там, где боги учатся быть людьми, – уклончиво ответил он. – И где люди учатся судить богов. У меня там семья, Джинву. Настоящая. И скоро у нас будет пополнение.
– Я видел их в торговом центре, – сказал я. – Твоя жена... она прекрасна.
– Она — мое всё, – просто сказал Юки. – Ладно, мне пора. У Мины завтра выступление в школе, я обещал быть.
– Мы еще увидимся? – спросил я с надеждой.
Юки подошел ко мне и крепко обнял. Я почувствовал его силу — она была как океан, глубокий и спокойный.
– Теперь — да. Теперь, когда в этом доме снова пахнет жизнью, а не магическими контрактами. Привози Сухо к нам на выходные. Мина уже замучила меня расспросами про «крутого брата, который умеет рисовать».
Он подмигнул Сухо, который восторженно кивнул, и растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.
Я посмотрел на отца. Он подошел к нам и положил руки нам на плечи — мне и Сухо.
– Ну вот и всё, – сказал отец. – Началась новая глава.
Я посмотрел на свои руки. Тени больше не дрожали. Они были спокойны. Я был Теневым Монархом, но прежде всего я был Сон Джинву. Отцом, братом и сыном.
В ту ночь я впервые за много лет спал без сновидений о битвах. Мне снилось, как мы с Юки, еще маленькие, бежим по полю, и солнце светит так ярко, что не остается места ни для одной тени.
А утром я проснулся от звука смеха. Сухо и моя мама о чем-то весело спорили на кухне. Это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.
Ча Хэ Ин ушла из нашей жизни, забрав с собой свой холод и свои правила. Она получила то, что хотела — свободу и свои счета, но она потеряла единственное, что имело истинную ценность. А я... я обрел брата. И, наконец, обрел сына.
Небесный Дракон улетел, но его свет остался с нами, напоминая, что даже самый могущественный бог — ничто без тех, ради кого стоит возвращаться домой.