← Назад к обзору

Брат сестры

Осколки карего зеркала

В воздухе кухни Майоровых всё ещё висел аромат свежего кофе, но атмосфера была такой, будто в помещении только что взорвалась граната. Алина, застывшая в дверном проеме с недоеденным яблоком в руке, боялась даже дыхнуть. Она никогда не видела брата в таком состоянии — его лицо побелело, челюсти были сжаты так, что на скулах перекатывались желваки, а глаза... те самые карие глаза, которые Кристина так любила доводить до черноты, сейчас метали настоящие молнии.

– Ты серьезно, Саша? – Голос Кристины дрожал, но не от страха, а от яростного, клокочущего негодования. – Ты серьезно сейчас пытаешься мне доказать, что звонок от «случайно проезжавшей мимо» Юли в два часа ночи — это просто вежливость?

– Кристина, не начинай, – процедил Саша, пытаясь сохранить остатки своего ледяного самообладания, которое всегда так бесило Солдатову. – У неё сломалась машина. Она знала, что я на смене. Кому ей ещё было звонить?

– О, я не знаю! – Кристина всплеснула руками, и её браслеты на запястье гневно звякнули. – Эвакуатору? Техпомощи? Другому бывшему? Любому из десяти твоих коллег, которые тоже были на смене? Но нет, ей нужен был именно «Сашенька», который приедет, спасет и, видимо, погладит по головке!

– Она была на трассе одна, в темноте! – Саша сделал шаг к ней, его голос сорвался на рык. – Я полицейский, Кристина! Это моя работа — помогать людям в беде.

– Не лги мне, Майоров! – выкрикнула она, и Алина невольно вздрогнула. – Если бы там была бабушка на «Оке», ты бы вызвал ей патруль и поехал дальше. Но ты поехал сам. И ты провел там сорок минут. Я видела геолокацию в твоем рабочем планшете, когда ты его забыл на столе!

Саша замер. Его взгляд стал острым и холодным, как лезвие ножа.

– Ты копалась в моих вещах?

– Я искала зарядку! Но нашла подтверждение тому, что твоя «бывшая» до сих пор имеет на тебя больше прав, чем я. Ты ведь даже не сказал мне, что это была она, когда пришел утром. Ты сказал: «Был вызов на поломку».

– Потому что я знал, что ты устроишь этот цирк! – Саша ударил ладонью по столу, отчего чашки жалобно звякнули. – Ты ревнивая, неуравновешенная и ищешь повод для драки там, где его нет. Юля — просто старая знакомая.

– «Старая знакомая»? – Кристина горько усмехнулась, и в её глазах блеснули слезы, которые она отчаянно пыталась скрыть. – Та самая, с которой ты собирался строить дом и заводить детей, пока она не уехала «искать себя» в столицу? И теперь она вернулась, а ты, как верный пес, бежишь по первому свисту?

– Замолчи, – тихо и угрожающе произнес Саша. – Не смей так говорить.

– А то что? – Она подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди. – Оштрафуешь? Арестуешь? Наденешь наручники? Знаешь, Саша, я думала, что под этой формой скрывается человек, который ценит честность. А там просто трус, который боится признаться, что прошлое для него всё еще важнее настоящего.

Саша молчал несколько секунд, и это молчание было страшнее любого крика. Его глаза окончательно потемнели, превратившись в два непроницаемых провала.

– Если ты так считаешь, – медленно произнес он, – то, может, тебе стоит поискать кого-то более «честного»? Того, кто будет отчитываться перед тобой за каждый поворот ключа?

Кристина отшатнулась, будто он её ударил. Цвет лица сменился с яростно-красного на мертвенно-бледный.

– Хорошо, – прошептала она. – Я поняла тебя, старший лейтенант. Приказ принят к исполнению.

Она развернулась и почти бегом бросилась в прихожую. Алина, наконец отомкнув, попыталась преградить ей путь.

– Крис, подожди! Он не это имел в виду! Саш, скажи ей! – Алина испуганно переводила взгляд с брата на подругу.

– Отойди, Алин, – Кристина с силой схватила свою кожаную куртку с вешалки. – Твой брат слишком занят спасением «дам в беде», чтобы замечать, как он рушит всё вокруг себя.

– Кристина, не дури! – крикнул Саша из кухни, но не сделал ни шагу, чтобы её остановить. Его гордость, его проклятая офицерская гордость держала его на месте крепче любых цепей.

– Пошел ты к черту, Майоров! Вместе со своей Юлей и своими принципами! – Кристина рванула на себя входную дверь.

Грохот, с которым дверь врезалась в косяк, показался Алине звуком рухнувшего мира. Подъезд проглотил быстрые шаги Кристины, а в квартире воцарилась мертвая, давящая тишина.

Алина медленно вошла на кухню. Саша стоял у окна, уперевшись руками в подоконник. Его спина была напряжена до предела, костяшки пальцев побелели.

– Ты... ты просто идиот, Саша, – тихо сказала Алина.

– Уйди в свою комнату, – не оборачиваясь, бросил он.

– Нет, не уйду! – Алина бросила огрызок яблока в корзину. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Кристина ненавидит ложь. Она прощает тебе твое занудство, твою работу, твои ночные смены, но она не терпит, когда из неё делают дуру!

– Она не дура, – глухо отозвался он. – Но она должна понимать границы. Юля позвонила в панике, у неё задымился капот на ночной трассе. Я был в пяти километрах. Что я должен был сделать? Проехать мимо?

– Ты должен был ей сказать! – Алина топнула ногой. – Ты должен был прийти утром и сказать: «Слушай, Крис, там Юлька застряла, я помог вызвать эвакуатор». И всё! Она бы поворчала, съязвила что-нибудь про «рыцарей дорог», и вы бы забыли об этом через пять минут. Но ты скрыл это. Ты создал тайну там, где её не было. И теперь она думает, что ты до сих пор что-то чувствуешь к этой кукле.

Саша резко развернулся. Его взгляд был измученным.

– Я ничего к ней не чувствую, Алина. Это пройденный этап.

– Тогда почему ты её не остановил? Почему позволил ей уйти с такими словами?

– Потому что я не собираюсь оправдываться за то, что я выполнял свой долг! – Он снова сорвался на крик. – Если она мне не доверяет, то о чем нам вообще говорить?

– Доверие — это улица с двусторонним движением, братец, – Алина горько вздохнула. – И сегодня ты нарушил правила, за которые сам же штрафуешь.

Саша ничего не ответил. Он схватил со стола ключи от машины и фуражку.

– Ты куда? – спросила Алина.

– На смену. У меня еще четыре часа дежурства.

– Ты в таком состоянии за руль? Саш, ты же сам себя подставишь!

– Я в порядке, – бросил он, уже выходя из кухни.

Дверь во второй раз за утро закрылась, на этот раз тише, но для Алины этот звук был не менее болезненным. Она осталась одна в пустой квартире, где еще недавно пахло счастьем и вишневыми пирожками.

***

Ночной город проносился мимо Кристины размытыми огнями. Она гнала свою «Приору» так, будто пыталась убежать от самой себя. Стрелка спидометра давно перевалила за сотню, но ей было мало. Ей нужно было, чтобы ветер свистел в ушах, заглушая голос Саши, который всё еще звучал в её голове: «Может, тебе стоит поискать кого-то более честного?».

– Ненавижу, – шептала она, сжимая руль до боли в суставах. – Ненавижу эту его правильность, эту форму, эту проклятую Юлю...

Слезы всё-таки прорвались, застилая глаза. Она смахнула их тыльной стороной ладони, едва не потеряв управление на повороте. Машина вильнула, взвизгнув шинами, но Кристина выровняла её. Внутри всё горело от обиды. Она ведь действительно любила его. Любила так, как никогда никого не любила — до дрожи, до готовности менять свои привычки, до желания быть лучше. А он... он просто выставил её за дверь, защищая свое право на маленькие секреты с бывшими девушками.

Она выехала на широкий проспект, где обычно стоял патруль Майорова. В глубине души она надеялась увидеть его. Хотела, чтобы он остановил её, чтобы снова включил свои мигалки, чтобы подошел к окну и... и что? Снова начал читать нотации? Или, может, просто обнял бы и сказал, что он был дураком?

Но проспект был пуст. Только редкие такси и ночные гонщики нарушали тишину.

Кристина свернула к набережной и резко затормозила у парапета. Она вышла из машины, подставив лицо прохладному ночному воздуху. Река текла медленно и равнодушно, отражая огни моста.

В кармане завибрировал телефон. Она с надеждой выхватила его, но на экране светилось имя Алины.

– Да, Аля, – голос Кристины был севшим.

– Крис, ты где? – Алина явно плакала. – Пожалуйста, вернись. Или скажи, куда приехать, я возьму такси. Сашка уехал на смену, он сам не свой. Он разобьется, Крис, он водит так, будто хочет покончить с собой!

– Ему не привыкать к риску, – жестко ответила Кристина. – Он же у нас герой. Спасает всех, кто просит.

– Крис, не надо... Он идиот, я знаю. Он гордый и упрямый, но он любит тебя. Он просто не умеет это показывать, когда на него давят.

– Алина, он выгнал меня. Он сказал, чтобы я искала другого.

– Он ляпнул это в сердцах! Ты же знаешь, как он закипает. Кристина, пожалуйста, позвони ему. Или просто приедь к нему на пост. Он сейчас на въезде в город, у старого моста.

Кристина замолчала, глядя на темную воду. Сердце предательски сжалось.

– Нет, Алина. В этот раз я не приеду. Пусть его спасает кто-нибудь другой.

Она сбросила вызов и выключила телефон.

***

Саша стоял у патрульной машины, глядя на пустую трассу. Леха, его напарник, уже несколько раз пытался завести разговор, но, натыкаясь на ледяной взгляд Майорова, замолкал.

– Саш, ну серьезно, – не выдержал наконец Леха. – Ты же на людей кидаешься. Давай я за руль сяду, а ты посиди в салоне, отчеты попиши.

– Я в норме, Алексей. Следи за дорогой.

– Да какая тут норма! У тебя руки трясутся. Что случилось? Опять с Кристиной сцепились?

Саша проигнорировал вопрос, доставая сигарету. Он не курил уже полгода — Кристина не выносила запах табака, и он бросил ради неё. Но сейчас ему было плевать. Первая затяжка обожгла легкие, принося кратковременное, горькое облегчение.

В голове крутились слова Кристины о честности. Он ведь действительно не считал, что делает что-то плохое. Помог человеку — и всё. Но почему-то сейчас, стоя в ночной тишине, он всё острее чувствовал, что Алина была права. Он создал тайну. Он не доверял Кристине настолько, чтобы быть с ней откровенным в мелочах. И эта мелочь превратилась в пропасть.

– Черная «Приора», – внезапно произнес Леха, вглядываясь в темноту. – Идет с превышением. Километров сто двадцать, не меньше.

Саша мгновенно подобрался. Знакомый силуэт машины выплыл из темноты под свет фонарей. Это была она. Та самая машина, которую он знал до каждого винтика.

– Не трогай её, – бросил Саша напарнику, который уже потянулся к жезлу.

– Ты чего? Она же летит! Саня, там лишение!

– Я сам, – Саша вышел на середину дороги и поднял жезл.

Машина не сбавляла скорость до последнего момента. Саша стоял неподвижно, глядя прямо в лобовое стекло, затянутое черной пленкой. Он знал, что она видит его. Он знал, что она злится.

В последний момент «Приора» взвизгнула тормозами, оставляя на асфальте черные полосы жженой резины. Машина остановилась в метре от него.

Саша медленно подошел к водительской двери. Стекло поползло вниз. Кристина сидела, вцепившись в руль, её лицо было мокрым от слез, а глаза горели лихорадочным блеском.

– Ваши документы, гражданка Солдатова, – голос Саши был лишен эмоций, но в глубине карих глаз плескалась невыносимая боль.

– Пошел ты, Майоров, – прошептала она, не глядя на него. – Выписывай штраф и дай мне уехать.

– Вы превысили скорость на шестьдесят километров, – продолжал он, словно не слыша её. – Это лишение прав, Кристина. Выходи из машины.

– Не выйду!

– Выходи, я сказал! – Он рванул дверь на себя.

Кристина выскочила из салона, и они снова стояли лицом к лицу на ночной трассе, как в ту самую первую ночь. Только теперь между ними не было азарта и флирта. Была только выжженная земля.

– Что ты хочешь от меня? – крикнула она, ударив его кулаком в плечо. – Ты же сказал мне уходить! Я ушла! Что тебе еще нужно?

Саша перехватил её руки, прижимая к себе.

– Я идиот, – выдохнул он ей в макушку. – Кристина, я полный, законченный идиот.

Она замерла, перестав сопротивляться. Её рыдания стали громче, она уткнулась лбом в его форменную куртку, пачкая её слезами и тушью.

– Ты соврал мне, – всхлипнула она. – Ты поехал к ней и скрыл это.

– Я боялся, – признался он, и это признание далось ему труднее, чем любой рапорт начальству. – Я боялся, что ты не поймешь. Что ты начнешь сомневаться во мне. Я не хотел этих разборок, я хотел, чтобы у нас всё было идеально.

– Идеально не бывает, Саша! – Она подняла голову, глядя на него заплаканными глазами. – Бывает честно. Или никак.

– Я знаю. Теперь знаю.

Леха, стоявший у патрульной машины, тактично отвернулся, делая вид, что изучает звездное небо.

– Юля для меня — никто, – продолжал Саша, вытирая слезы с её щек большими пальцами. – Просто эпизод из прошлого. А ты... ты — моё настоящее. И моё будущее, если ты еще не передумала искать «кого-то более честного».

Кристина шмыгнула носом, глядя на него с остатками обиды.

– Ты всё еще зануда, Майоров. И ты всё еще пахнешь табаком. Ты что, курил?

– Сорвался, – признал он. – Из-за одной невыносимой девчонки, которая хлопает дверями так, что у меня сердце обрывается.

Кристина вздохнула, прижимаясь к нему сильнее. Гнев медленно уходил, оставляя после себя пустоту и огромную усталость.

– Я не хочу другого, Саша. Но если ты еще раз поедешь спасать своих бывших в два часа ночи без предупреждения... я сама оштрафую тебя так, что тебе мало не покажется.

– Договорились, – он поцеловал её в лоб, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется покой. – А теперь садись в машину. Я провожу тебя до дома.

– А как же лишение прав? – Она слабо улыбнулась, возвращая себе привычную дерзость. – Ты же сказал, там превышение на шестьдесят.

Саша посмотрел на «Приору», потом на свою патрульку, где Леха уже вовсю махал ему рукой, мол, «закругляйся».

– Считай, что ты отделалась предупреждением, – Саша подмигнул ей, и в его глазах снова плясали те самые искры, которые Кристина так любила. – Но только при условии, что завтра мы снимем эту проклятую тонировку. Хотя бы с лобового.

– И не мечтай, старший лейтенант! – Кристина рассмеялась, запрыгивая на водительское сиденье. – Моя машина — мои правила.

– Мы еще поспорим об этом, Солдатова, – бросил он, закрывая её дверь.

Он смотрел, как она разворачивается, и знал, что Алина дома будет в восторге. А еще он знал, что завтра ему придется долго и нудно объясняться с Юлей, чтобы та больше никогда не звонила на его личный номер. Но это была малая цена за то, чтобы Кристина снова улыбалась.

Ночь продолжалась, но теперь она была не темной и пугающей, а обещающей. Обещающей новые споры, новые примирения и ту самую честность, которая, как оказалось, была важнее любых уставов. Саша сел в патрульную машину, и Леха тут же повернулся к нему.

– Ну что, «гроза дорог», помирились?

– Поехали, Леха, – Саша завел мотор. – Нам еще смену дорабатывать. И, кажется, у нас там вызов на неправильную парковку.

– Опять? – вздохнул напарник. – Слушай, Саня, а может, ты всё-таки научишь Кристину парковаться? А то мы так все смены на её нарушениях проведем.

– Это вряд ли, – улыбнулся Саша, глядя на удаляющиеся красные габариты «Приоры». – Некоторых нарушителей невозможно исправить. Да и не хочется, честно говоря.

Город дышал неоном, скрывая в своих переулках тысячи историй. Но история старшего лейтенанта Майорова и его дерзкой Кристины только начинала набирать обороты, и никакие бывшие девушки или правила дорожного движения не могли её остановить. Ведь когда карие глаза встречаются с вызовом, закон бессилен перед чем-то гораздо более мощным.