← Назад к обзору

Брат сестры

Утренний протокол и мамин визг

Солнечный луч бесцеремонно пробился сквозь щель в плотных шторах, разрезая полумрак спальни Саши Майорова. Золотистая полоска света медленно ползла по ворсу ковра, пока не уткнулась в край кровати, где в живописном беспорядке переплелись одеяла, подушки и двое спящих людей.

Кристина зашевелилась, чувствуя кожей приятную тяжесть чужой руки на своей талии. Запах Саши — смесь мужского парфюма, чистого хлопка и едва уловимого аромата утреннего города — окутывал её теплым коконом. Она не хотела открывать глаза, желая продлить это мгновение абсолютного спокойствия, которое так редко посещало её мятежную душу.

Саша спал глубоко, его дыхание было ровным и спокойным. В такие моменты он не выглядел суровым инспектором ДПС, грозой всех любителей «глухой» тонировки. Сейчас это был просто мужчина, который всю ночь прижимал её к себе, словно боясь, что она исчезнет, как только взойдет солнце.

Тишину квартиры внезапно нарушил резкий звук открывающегося замка входной двери, а следом — бодрый, звонкий голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим.

– Дети, подъем! Кто рано встает, тот... тот застает мать с горячими пирожками! Алина, ты спишь? Сашенька, ты дома?

Кристина мгновенно распахнула глаза. Сон смыло волной ледяного адреналина. Она резко приподнялась на локте, глядя на Сашу, который тоже начал приходить в себя, нахмурившись от внезапного шума.

– Твоя мама? – одними губами прошептала Кристина, судорожно оглядываясь в поисках своей одежды.

– Мама... – пробормотал Саша, пытаясь сфокусировать взгляд на часах. – Она же должна была приехать только в выходные...

– Саш, она уже в коридоре! – Кристина в панике попыталась натянуть на себя футболку, которую нашла на краю кровати. Футболка была Сашиной, огромной и пахнущей им, но выбирать не приходилось.

В коридоре послышались шаги. Елена Николаевна Майорова была женщиной энергичной, любящей и совершенно не признающей личных границ, когда дело касалось её «детей». Она зашла в квартиру со своим ключом, полная решимости устроить семейный завтрак.

– Алина! Вставай, соня! – доносилось из коридора. – Ой, а чьи это туфли? Такие красивые... И сумочка знакомая. Неужели Кристиночка заходила?

Саша подскочил на кровати, пытаясь нащупать штаны.

– Мам, подожди! Мы... мы еще не встали! – крикнул он, но было поздно.

Дверь в его спальню распахнулась с тем самым бесцеремонным гостеприимством, на которое была способна только Елена Николаевна. Она замерла на пороге, держа в руках объемистый пакет из пекарни. Её взгляд упал на растрепанного сына, а затем переместился на Кристину, которая пыталась спрятаться за горой подушек, выглядывая оттуда с виноватой и одновременно испуганной улыбкой.

В комнате повисла звенящая тишина. Елена Николаевна медленно опустила пакет на комод, её глаза округлились, а рот приоткрылся в немом изумлении.

– Ой... – только и смогла вымолвить она.

Кристина почувствовала, как щеки заливает предательский румянец. Она знала маму Саши и Алины давно, та всегда относилась к ней с теплотой, но застать подругу дочери в постели собственного сына — это был сюжет, к которому никто не был готов в восемь утра во вторник.

– Здравствуйте, Елена Николаевна, – выдавила из себя Кристина, нелепо поправляя воротник огромной футболки.

– Мам, я всё объясню, – начал Саша, вставая между матерью и кроватью, словно пытаясь защитить Кристину от возможного гнева.

Но гнева не последовало. Лицо Елены Николаевны вдруг преобразилось. Шок сменился осознанием, а затем — неописуемым, чистым восторгом.

– А-а-а-а-а! – этот визг, кажется, заставил стекла в окнах задрожать так же, как «Приора» на басах. – Я знала! Я чувствовала! Кристиночка!

Прежде чем кто-то успел среагировать, Елена Николаевна бросилась к кровати, отодвинула Сашу в сторону и крепко обняла Кристину, едва не задушив её в своих объятиях.

– Мама, осторожнее, ты её раздавишь! – Саша схватился за голову, понимая, что его серьезный авторитет старшего лейтенанта только что окончательно рухнул.

– Молчи, Александр! – Елена Николаевна отстранилась от Кристины, сияя как начищенная бляха на его ремне. – Ты посмотри на них! Какая пара! А я-то думаю, чего он в последнее время такой задумчивый ходит, всё в окно смотрит, вздыхает... Кристиночка, девочка моя, неужели этот зануда наконец-то набрался смелости?

– Ну... я бы не назвала это нехваткой смелости, – Кристина робко улыбнулась, начиная понемногу расслабляться под напором маминого обожания. – Скорее, это была серия административных правонарушений.

– Каких еще нарушений? – Елена Николаевна всплеснула руками. – Сашенька, ты что, её штрафовал?

– Мам, это долгая история, – Саша вздохнул, натягивая футболку. – Давай мы оденемся и выйдем на кухню, хорошо?

– Да-да, конечно! – мама засуетилась, направляясь к выходу, но на пороге обернулась. – Кристина, дорогая, пирожки с вишней, твои любимые. Жду вас через пять минут! И не вздумайте сбежать через окно, я всё вижу!

Когда дверь закрылась, Кристина обессиленно рухнула обратно на подушки, закрыв лицо руками.

– Это было... феерично, – пробормотала она сквозь пальцы.

Саша сел рядом, притягивая её к себе.

– Добро пожаловать в семью Майоровых, Солдатова. Теперь тебе не отвертеться. Мать уже, скорее всего, планирует список гостей на свадьбу и выбирает цвет скатертей.

– Свадьбу? – Кристина лукаво посмотрела на него из-под ресниц. – Мы еще даже первый протокол не закрыли, старший лейтенант.

– Поверь мне, – Саша поцеловал её в макушку, – против моей мамы даже уголовный кодекс бессилен. Если она решила, что ты — «та самая», значит, так оно и есть.

Из коридора послышался голос проснувшейся Алины.

– Мам? Ты чего так кричишь? Что случилось? Кого грабят?

– Никого не грабят, Алиночка! – радостно отозвалась Елена Николаевна. – Наоборот, у нас в семье пополнение! Иди скорее на кухню, там такое!

– О господи, – послышался стон Алины. – Неужели они попались? Крис! Саня! Вы живы?

Кристина рассмеялась, чувствуя, как утреннее напряжение окончательно испаряется. Она посмотрела на Сашу, который теперь тоже улыбался — открыто и счастливо.

– Ну что, пойдем сдаваться? – спросила она.

– Пойдем, – кивнул он. – Но учти, это будет самый сложный допрос в твоей жизни. Мама выпытает всё: от даты нашего первого поцелуя до того, сколько детей мы планируем завести в ближайшую пятилетку.

– Я справлюсь, – Кристина встала с кровати, поправляя на себе его футболку. – Я и не из таких передряг выбиралась. Главное, чтобы пирожки с вишней были действительно вкусными.

Через десять минут на кухне Майоровых было не протолкнуться. Елена Николаевна уже вовсю хозяйничала у плиты, Алина сидела за столом, подперев щеку рукой и с нескрываемым ехидством наблюдала за братом и подругой.

– Ну что, голубки, – протянула она, когда Саша и Кристина вошли в кухню. – Как спалось? Никакие патрульные машины под окнами не мешали?

– Алина, – предостерегающе произнес Саша, усаживаясь на стул.

– Ой, да ладно тебе! – Алина перевела взгляд на Кристину. – Крис, я же говорила, что он кремень. Но чтобы ты его так быстро расколола... Я впечатлена.

– Это была спецоперация, – Кристина подмигнула подруге, забирая из рук Елены Николаевны тарелку с пирожками. – Спасибо большое, пахнет просто божественно.

– Ешь, деточка, ешь! – Елена Николаевна присела рядом, не сводя с них глаз. – Рассказывайте, как это случилось? Сашенька, ты же мне говорил, что Кристина — «невыносимая девица с ужасным характером».

Саша поперхнулся чаем. Кристина медленно повернула голову к нему, прищурившись.

– Невыносимая девица? Серьезно, Майоров?

– Это было... в контексте твоей манеры вождения! – попытался оправдаться он, чувствуя, как уши начинают пылать.

– Ага, и в контексте того, как она на тебя посмотрела на том дне рождения, – вставила свои пять копеек Алина. – Помнишь, ты пришел домой и полчаса рассуждал о том, что «таких дерзких нужно перевоспитывать в исправительных колониях»?

– Я имел в виду профилактические беседы! – Саша в отчаянии посмотрел на мать. – Мам, ну сделай что-нибудь!

– А что я? – Елена Николаевна довольно улыбалась. – Я всегда знала, что тебе нужна именно такая девочка. С огоньком! Чтобы не давала тебе зачерстветь в твоей форме. Кристиночка, ты на него не обижайся, он у нас просто слов правильных подбирать не умеет. Весь в отца — тот тоже сначала меня оштрафовал за переход дороги в неположенном месте, а через месяц кольцо принес.

Кристина рассмеялась, глядя на смущенного Сашу.

– Похоже, это у вас семейная традиция — знакомиться через административный кодекс.

– Получается, что так, – вздохнул Саша, накрывая своей ладонью руку Кристины на столе. – Но я обещаю, что это был последний раз, когда я пытался тебя «задержать».

– Ну уж нет, – Кристина придвинулась ближе к нему. – Мне понравилось. Особенно та часть, где ты злишься и твои глаза темнеют. Это очень... вдохновляет.

– Так, – Елена Николаевна решительно встала. – Я вижу, что у вас тут свои секреты. Алина, пойдем-ка в магазин, мне нужно купить продуктов на нормальный праздничный обед. Оставим молодежь наедине, им явно есть что обсудить.

– Мам, я еще кофе не допила! – запротестовала Алина, но мать уже тащила её за руку к выходу.

– В магазине допьешь! Пошли, не мешай людям счастье строить.

Когда за ними закрылась дверь, на кухне снова стало тихо. Кристина откусила пирожок, довольно зажмурившись.

– А твоя мама действительно мировая, Саш.

– Она тебя обожает, – он придвинулся ближе, обнимая её за талию. – Кажется, теперь она не даст нам покоя, пока мы не заведем собаку и не купим дачу.

– Собаку — это можно, – согласилась Кристина. – А вот с дачей подождем. Мне еще нужно докатать ту «Приору» так, чтобы ты меня ни разу не поймал.

– Даже не надейся, – Саша мягко коснулся губами её виска. – Теперь я буду знать все твои маршруты.

– Это мы еще посмотрим, старший лейтенант. У меня в запасе много хитростей.

Саша посмотрел на неё — на её растрепанные волосы, на свою огромную футболку, которая сидела на ней лучше любого вечернего платья, и на искры азарта в её глазах. Он понял, что его жизнь действительно изменилась навсегда. И никакие правила дорожного движения, никакие уставы и инструкции не могли подготовить его к тому урагану, который звали Кристина Солдатова.

– Знаешь, – тихо сказал он, – я, наверное, должен выписать себе штраф за невыполнение служебных обязанностей.

– Это еще почему?

– Потому что я должен был тебя наказать за тонировку, а вместо этого... – он замолчал, подбирая слова.

– А вместо этого ты попался сам, – закончила за него Кристина, прижимаясь к его плечу.

– Да. И это самое приятное задержание в моей практике.

Они сидели на солнечной кухне, окруженные запахом вишневых пирожков и утренним светом, и оба знали: впереди их ждет еще много «разборок», споров и, конечно же, новых встреч на ночных дорогах. Но теперь это была не борьба закона и хаоса, а что-то гораздо более важное. То, что не измеришь приборами и не опишешь в рапорте.

А черная «Приора» во дворе, всё так же затянутая в темную пленку, словно подмигивала им своими фарами, храня секрет той ночи, когда один случайный патруль изменил две судьбы. Кристина улыбнулась своим мыслям. Она знала, что Саша всё равно будет ворчать из-за тонировки, а она будет продолжать его дразнить. И в этом была вся прелесть их странных, неправильных, но таких настоящих отношений.

– Саш? – позвала она тихо.

– М-м?

– А ты правда думал, что я «невыносимая девица»?

Саша посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд стал тем самым — глубоким, карим, почти черным.

– Правда. И я до сих пор так думаю. Но именно это мне в тебе и нравится больше всего.

Он наклонился и поцеловал её — долго, нежно, заставляя забыть обо всем на свете. И в этот момент Кристина поняла, что никакая кожаная юбка и никакая скорость не сравнятся с тем чувством, которое она испытывала сейчас, сидя на его кухне в его футболке.

Жизнь была прекрасна, пирожки были вкусными, а впереди был целый день, полный смеха мамы Саши, подколок Алины и той тихой радости, которую можно найти только рядом с «тем самым» человеком. Даже если он носит форму и слишком серьезно относится к правилам дорожного движения.