← Назад к обзору

Будущее

Голос крови громче крика

Особняк, который мы с Хэ Ин когда-то называли домом, превратился в мавзолей. Здесь всё было вылизано до блеска: ни пылинки на антикварных вазах, ни единой складки на тяжелых шторах. И тишина. Та самая звенящая тишина, которая наступает перед тем, как фундамент здания дает трещину.

Прошло несколько дней с того разговора в Ассоциации, который я подслушал. Юки не появлялся дома. Он не отвечал на звонки матери, игнорировал сообщения Сухо и, что самое болезненное, молчал в ответ на мои попытки связаться. Я понимал его. Знал каждое слово правды, скрытое за его молчанием, но не знал, как подойти к нему, не разрушив ту хрупкую стену, которую он возвел между собой и нашей «идеальной» семьей.

Я сидел в кабинете, глядя в панорамное окно на засыпающий Сеул. Внизу, в гостиной, Хэ Ин снова что-то обсуждала с пиар-менеджерами по телефону. Ее голос, некогда нежный и мелодичный, теперь казался мне скрежетом металла по стеклу. Она была одержима. Каждое наше движение должно было служить укреплению статуса «Первой семьи охотников».

Вдруг я почувствовал это. Всплеск маны. Резкий, колючий, пахнущий грозой и жженой бумагой. Юки.

Я спустился на первый этаж как раз в тот момент, когда входная дверь с грохотом распахнулась. Я замер на верхней ступеньке лестницы, и мое сердце невольно пропустило удар.

Юки изменился. Его длинные, вечно взъерошенные волосы, которые так раздражали Хэ Ин, исчезли. Теперь у него была короткая, дерзкая стрижка, которая еще сильнее подчеркивала его острые скулы и холодный блеск небесно-голубых глаз. На нем была простая черная футболка, облегающая тренированное тело, и потертые джинсы. Он выглядел... правильно. Словно наконец-то сбросил с себя чужую кожу. Если раньше он походил на мятежного принца, то теперь перед нами стоял молодой хищник, осознавший свою силу.

Он даже не взглянул на меня. Молча, тяжелым шагом он направился к лестнице, обходя застывшую в холле Хэ Ин.

– Юки? – Хэ Ин выронила телефон. – Что ты с собой сделал? Твои волосы... Ты хоть понимаешь, что у нас завтра фотосессия для обложки «Мира Охотников»? Ты выглядишь как... как уличный бандит!

Юки не остановился. Он поднялся на второй этаж, прошел в свою комнату и начал методично скидывать вещи в большую спортивную сумку.

– Я с тобой разговариваю! – Хэ Ин влетела в его комнату вслед за ним. – Где ты был? Почему не отвечал? И что это за вид?

Юки молча выгребал из шкафа документы, несколько любимых футболок и старую кожаную куртку. Все те брендовые костюмы, которые она покупала ему за тысячи долларов, оставались висеть на вешалках нетронутыми.

– Эти вещи куплены на наши деньги! – закричала она, ее лицо исказилось от гнева, который она больше не могла сдерживать. – Ты здесь никто без этой фамилии! Ты — просто тень своего отца, избалованный щенок, который возомнил о себе невесть что!

Она шагнула к нему и с размаху влепила пощечину. Звук удара эхом разнесся по коридору.

Юки даже не шелохнулся. Его голова лишь слегка дернулась в сторону. Он медленно повернулся к ней, и я увидел, как в его глазах закипает густая, вязкая тьма.

– Хорошо, – тихо произнес он.

Он взял сумку, перевернул ее и вывалил всё содержимое прямо на пол, к ногам матери. Среди кучи одежды остались только его паспорт, бумажник и ключи.

– Забирай, – Юки усмехнулся, и в этой улыбке было столько презрения, что Хэ Ин невольно отступила. – Мне восемнадцать. По закону я могу делать что хочу. И я ухожу из этого дома. Прямо сейчас.

– Ты не посмеешь! – Хэ Ин сорвалась на визг. В ее руке блеснул свет маны — она была охотником S-ранга, и ее инстинкты требовали подчинения. – Я посажу тебя на цепь, если понадобится! Ты — мой сын, и ты будешь делать то, что я скажу! Ты неуправляем, но я это исправлю!

Она замахнулась снова, но в этот момент пространство в комнате словно сгустилось. Из тени за спиной Юки вырвались черные жгуты-щупальца. Они двигались с неестественной скоростью. Прежде чем я успел вмешаться, Юки перехватил руку матери, а его теневые отростки обвили ее плечи, прижимая к полу.

– Юки, остановись! – В комнату ворвался Сухо.

Мой старший сын, всегда правильный, всегда на стороне порядка, бросился на брата, активируя свою силу. Но Юки был готов. Он не просто ударил — он действовал расчетливо и жестоко. Одно из теневых щупалец хлестнуло Сухо по груди, отбрасывая его к стене. Сухо впечатался в бетон, охнул и сполз вниз, хватая ртом воздух.

– Юки, хватит! – Я наконец подал голос, спускаясь в комнату. Моя аура невольно заполнила помещение, подавляя их ману, заставляя тени дрожать.

Юки посмотрел на меня. В его взгляде не было страха. Только бесконечная усталость и капля той самой горечи, которую я почувствовал в Ассоциации. Он не отпустил Хэ Ин, лишь ослабил хватку на ее горле, но продолжал удерживать ее прижатой к паркету.

– Побудь пока бытовым инвалидом на неделю, – прошипел он, глядя матери в глаза. – Я лишил тебя твоей хваленой силы. На время. Чтобы ты почувствовала, каково это — быть «никем», как ты только что назвала меня.

Он перевел взгляд на Сухо, который пытался подняться, но его ноги подкашивались.

– И ты, братец... Не лезь. Ты так привык быть идеальным сыном, что перестал замечать, как эта женщина превращает нас в манекены.

Юки выпрямился. Его тени медленно втянулись обратно в его тело, оставив после себя лишь легкий запах озона. Хэ Ин дрожала, хватаясь за горло, ее глаза были полны ужаса — она впервые осознала, что ее младший сын перерос ее. Он больше не был ребенком, которого можно было наказать. Он был силой, с которой нужно было считаться.

– Еще хоть одно слово в адрес Ли Вона, – Юки произнес это так тихо, что звук едва достигал моих ушей, но в нем была мощь смертного приговора, – и я превращу тебя в овощ. Мне плевать на имидж. Мне плевать на газеты. Попробуй только тронуть его — и ты узнаешь, почему меня боятся даже тени отца.

Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь на мать, которая начала всхлипывать от бессильной ярости. Проходя мимо меня, он остановился лишь на мгновение. Его плечо задело мое.

– Пап, – коротко бросил он, глядя куда-то в пространство. – Я пришел за документами. Нам... нам нужно будет поговорить. Серьезно.

Я кивнул, чувствуя, как ком подступает к горлу.

– Я знаю, Юки.

– Приходи один, – добавил он, и в его голосе на секунду прорезалась прежняя мальчишеская интонация. – Завтра в семь. В старом парке у моста. Без свиты и без мамы.

– Я приду.

Юки кивнул и вышел из комнаты. Я слышал, как хлопнула входная дверь, как взревел мотор его мотоцикла, унося его прочь из этого склепа, который мы по ошибке называли домом.

В комнате повисла тяжелая пауза. Хэ Ин поднялась с пола, поправляя растрепанные волосы. Ее лицо было бледным, а руки всё еще мелко дрожали. Она посмотрела на меня, ожидая поддержки, ожидая, что я брошусь в погоню или, по крайней мере, осужу Юки.

– Джинву, ты видел? – запричитала она, ее голос снова обретал ту самую резкость. – Он напал на меня! Он лишил меня маны! Ты должен что-то сделать! Его нужно изолировать, он опасен для общества, для нашей репутации...

Я посмотрел на нее так, словно видел впервые. На эту красивую, ухоженную женщину, которая за годы мира превратилась в того, против кого я когда-то сражался — в захватчика, пытающегося подчинить себе чужую волю ради собственной выгоды.

– Хэ Ин, замолчи, – сказал я негромко, но она мгновенно осеклась.

– Что?

– Ты его не слышала? – я шагнул к ней, и она отпрянула, увидев в моих глазах холодную ярость Монарха Теней. – Ты только что потеряла сына. А всё, о чем ты думаешь — это твоя мана и репутация.

– Я забочусь о нашей семье! – выкрикнула она.

– Нет, – я покачал головой. – Ты заботишься о картинке. А семьи у нас больше нет. Ты сама ее разрушила, кирпичик за кирпичиком, пытаясь выстроить этот чертов дворец из лжи.

Я повернулся к Сухо, который уже стоял на ногах, прижимая руку к ушибленному боку.

– Сухо, помоги матери. Я ухожу.

– Отец, куда ты? – спросил он с растерянностью.

– Туда, где я должен был быть еще несколько лет назад, – ответил я, не оборачиваясь. – На сторону своего ребенка.

Я вышел из дома, вдыхая прохладный ночной воздух. Сеул сиял миллионами огней, но для меня сейчас существовала только одна точка на карте — та, где мой сын пытался построить свою жизнь на обломках нашей.

Я знал, что завтрашний разговор будет тяжелым. Я знал, что Юки расскажет мне о ребенке, о Ли Воне, о своем страхе и своей решимости. И я знал, что сделаю всё, чтобы защитить их. Даже если для этого мне придется окончательно разорвать связи с Хэ Ин.

В ту ночь я впервые за долгое время спал не в особняке, а в маленькой квартире, которую держал для экстренных случаев. И мне не снились кошмары о монстрах или подземельях. Мне снился маленький мальчик с голубыми глазами, который когда-то верил, что его отец — самый сильный человек в мире.

Пришло время доказать ему, что это действительно так. Но не силой меча, а силой выбора.

Утром я проснулся рано. Город еще только начинал оживать. Я сидел на кухне, пил горький кофе и думал о том, как быстро пролетело время. Юки уже восемнадцать. Он мужчина. Он скоро станет отцом. А я... я чуть не пропустил момент, когда мой сын стал лучше меня.

В семь вечера я был у старого моста. Парк был пуст, только ветер шелестел листвой старых кленов. Юки уже ждал меня. Он сидел на скамейке, курил, глядя на темную воду реки Хан. Когда я подошел, он не обернулся, но я почувствовал, как его мана приветственно качнулась навстречу моей.

– Пришел один, – констатировал он, выпуская струю дыма.

– Я всегда держу слово, Юки, – я сел рядом, сохраняя дистанцию.

Он помолчал, затушил сигарету о подошву ботинка и наконец посмотрел на меня. В его глазах не было злости, только глубокая, взрослая печаль.

– Ты ведь всё знаешь, да? – спросил он. – Я видел тебя в коридоре Ассоциации. Твоя скрытность хороша, пап, но я чувствую твой запах. Запах теней.

Я слабо улыбнулся.

– Трудно что-то скрыть от того, у кого такая же кровь.

– И что ты скажешь? – он напрягся, его плечи окаменели. – Будешь читать нотации об ответственности? О том, что я подвожу фамилию Сон? О том, что Ли Вон — «неподходящая партия»?

Я положил руку ему на плечо. Юки вздрогнул, но не отстранился.

– Я скажу, что ты — молодец, Юки.

Он замер, явно не ожидая таких слов.

– Что?

– Ты защитил то, что тебе дорого. Ты не побоялся пойти против всех ради человека, которого любишь. Это требует большего мужества, чем зачистка врат S-ранга.

Юки опустил голову, и я увидел, как его пальцы судорожно сжались.

– Она его ненавидит, пап. Она сделает всё, чтобы уничтожить его жизнь. Она считает, что он — пятно на ее репутации.

– Она ничего не сделает, – твердо сказал я. – Я об этом позабочусь. Юки, послушай меня. Я совершил много ошибок. Я позволил Хэ Ин верить, что она может управлять нашей жизнью, потому что хотел мира. Я думал, что если я буду молчать, в семье будет покой. Но я ошибался. Покой ценой твоей свободы — это не мир, это тюрьма.

Я посмотрел на реку, где отражались огни города.

– У Ли Вона будет лучшая медицинская помощь. У вас будет дом, где никто не посмеет указывать вам, как жить. Если ты хочешь уйти из семьи — уходи. Но знай, что я всегда буду за твоей спиной. Не как «Великий Монарх», а как твой отец.

Юки всхлипнул. Это был короткий, надрывный звук, который он тут же попытался скрыть за кашлем. Он закрыл лицо руками, и я почувствовал, как напряжение, копившееся в нем годами, наконец начало уходить.

– Спасибо, – прошептал он через силу. – Я... я так боялся, что ты тоже... что ты выберешь её.

– Никогда, – я притянул его к себе, и на этот раз он не сопротивлялся, утыкаясь лбом в мое плечо, как в детстве. – Ты — мой сын. И мой внук или внучка... они будут расти в мире, где им не придется притворяться.

Мы сидели так долго. Тени вокруг нас переплетались, создавая невидимый кокон, защищающий нас от всего мира. В ту ночь я понял: настоящая сила не в том, чтобы сокрушать врагов. Настоящая сила в том, чтобы иметь смелость быть собой, даже если весь мир ждет от тебя идеальной картинки.

Юки ушел в ту ночь другим человеком. А я остался стоять у моста, глядя на звезды. Впереди была война с Хэ Ин, суды, скандалы и заголовки газет. Но мне было плевать.

Потому что впервые за много лет я снова чувствовал себя живым. И я знал, что моя тень теперь не только поглощает свет, но и охраняет тех, кто мне по-настоящему дорог.