Будущее
Голос крови и щепки будущего
Я стоял посреди светлой комнаты, пахнущей свежеструганным деревом и новой краской. В руках у меня была инструкция по сборке, которую я, честно говоря, понимал гораздо хуже, чем древние руны в подземельях двойного ранга. Юки, сбросив свою вечную кожаную куртку и закатав рукава черной футболки, сосредоточенно ковырялся в креплениях массивной детской кроватки из светлого дуба. Его татуировки на предплечьях двигались в такт усилиям, а длинная челка то и дело падала на глаза, но он даже не пытался её убрать.
– Пап, подай шестигранник, он там, в коробке, – бросил он, не оборачиваясь.
Я протянул ему инструмент. Было что-то сюрреалистичное в том, что Монарх Теней и его мятежный сын, способный призывать смертоносные щупальца, сейчас занимались самым обыденным делом на свете. Мы собирали колыбели. Две штуки.
– Знаешь, – Юки наконец выпрямился, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, – я никогда не думал, что буду делать это вместе с тобой. В моих мечтах ты всегда был где-то там, на пьедестале, окруженный свитой из теней и вспышками камер.
– Я тоже не думал, Юки, – признался я, присаживаясь на край второй, еще не собранной кроватки. – Я слишком долго позволял другим рисовать мой портрет. И этот портрет почти вытеснил меня настоящего.
Я посмотрел в окно. Море сегодня было спокойным, лазурным, совсем как глаза моего сына. Здесь, в Японии, время текло иначе. Тише. Безопаснее.
Хотя безопасность эта была иллюзией, которую я поддерживал ценой крови.
Те наемники, которых Хэ Ин успела нанять через даркнет и подставные счета Ассоциации, больше не существовали. Игрит и Бер сработали чисто. Тени не оставляют улик, они просто забирают жизнь и утаскивают её в бездну, где нет ни судей, ни адвокатов. Я выжег эту заразу до того, как она успела коснуться границ этого городка. Хэ Ин думала, что она играет в шахматы, но она забыла, что я — само поле, по которому она ходит.
Жаль только Сухо. Мой старший сын... он слишком сильно пропитался ядом её философии. Он стал заложником «золотой клетки» добровольно, выбрав сторону комфортной лжи вместо болезненной правды. Я видел его лицо перед отъездом — в нем не было раскаяния, только страх и непонимание. Он потерял брата и почти потерял отца, но всё еще цеплялся за руины репутации матери.
– О чем задумался? – Юки прервал мои мысли, протягивая руку за следующей деталью.
– О том, как тесен мир, – я усмехнулся. – Ты ведь знал, что госпожа Кан, мама Ли Вона, когда-то была моим личным адвокатом?
Юки замер, удивленно вскинув брови.
– Серьезно? Ли говорил, что она работала с крупными шишками, но я и подумать не мог...
– Да, – я кивнул. – Это было еще до того, как Хэ Ин полностью взяла контроль над семейными делами. Госпожа Кан — одна из немногих, кто видел во мне человека, а не только инструмент государственного значения. Она помогла мне оформить те счета, о которых никто не знает. Именно поэтому я так спокоен за юридическую сторону вашего переезда. Она знает, как спрятать иголку в стоге сена, если эта иголка — её семья.
– Она крутая, – Юки улыбнулся, и эта улыбка была по-настоящему теплой. – Она Ли Вона защищает как тигрица. Когда мы узнали про беременность, я думал, она меня убьет. А она просто посмотрела на меня и сказала: «Если обидишь его — я найду способ засудить даже Монарха».
Мы рассмеялись. В этой маленькой комнате, заваленной щепками и упаковкой, я чувствовал себя более живым, чем за все годы в Сеуле.
– Пап, – Юки вдруг стал серьезным, откладывая инструмент в сторону. – Мы с Ли Воном... мы уже придумали имена.
Я затаил дыхание. Это был момент, которого я ждал и которого боялся одновременно.
– Мы решили назвать мальчика Сон Иль-Хван, – Юки посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в них глубокое уважение. – В честь дедушки. В честь твоего отца. Ли Вон сказал, что это имя сильного человека, который умел жертвовать собой ради семьи. А девочку... девочку назовем Сон Миджун.
Иль-Хван. Имя моего отца. Человека, который исчез в подземельях, чтобы защитить мир, и вернулся лишь для того, чтобы попрощаться. В горле встал ком. Я не ожидал, что Юки, этот бунтарь, так дорожит памятью о предке, которого он почти не знал.
– Это... это прекрасные имена, Юки, – мой голос слегка дрогнул. – Твой дед был бы горд. Он всегда говорил, что сила нужна только для того, чтобы защищать тех, кто слабее.
– Я хочу быть для них таким же, как ты сейчас, – тихо добавил сын. – Не тем Монархом из телевизора, а тем, кто помогает собирать кроватки.
В коридоре послышались осторожные шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Ли Вон. Он выглядел немного заспанным, в широком домашнем кардигане, который едва скрывал его живот. Его лицо светилось мягким светом, который бывает только у людей, обретших долгожданный покой.
– Вы еще не закончили? – спросил он, улыбаясь нам обоим. – Мама уже накрыла на стол. Она говорит, что если Монарх Теней не придет есть её рагу, она подаст на него в суд за неуважение к повару.
– Идем, Ли Вончик, – Юки мгновенно оказался рядом с ним, бережно обнимая за талию. – Мы почти закончили. Осталось только повесить мобили.
Я смотрел на них и понимал: всё, что я сделал — всё насилие, все разрушенные жизни предателей и лишение маны Хэ Ин — стоило этого мгновения.
– Идите, я догоню, – сказал я, провожая их взглядом.
Когда они вышли, я остался в комнате один. Я подошел к собранной кроватке и коснулся ладонью гладкого дерева.
– Сон Иль-Хван, – прошептал я в пустоту.
Тень у моих ног всколыхнулась. Из неё бесшумно поднялся Бер. Его огромные жнецы были спрятаны, а сам он выглядел на удивление смиренным.
– Мой Король, – прострекотал он. – Периметр чист. Те, кто посмел замышлять зло против вашей крови, больше не дышат.
– Хорошо, Бер, – я не оборачивался. – Оставь в живых только тех, кто может вывести на остальных посредников в Корее. Я хочу, чтобы у Хэ Ин не осталось ни одного рычага давления. Ни одного контакта. Пусть она живет в своей золотой клетке в абсолютном вакууме.
– Будет исполнено. Но... Мой Король, разрешите спросить.
– Спрашивай.
– Почему вы не позволили мне закончить с ней? Она — корень угрозы.
Я обернулся и посмотрел на своего верного слугу. В моих глазах отразилась холодная мудрость вечности.
– Потому что смерть для неё — это избавление, Бер. Она хочет быть мученицей, хочет, чтобы её помнили как «прекрасную вдову» или «трагически погибшую героиню». Но я лишил её этого. Она будет жить долго, будучи абсолютно бесполезной и забытой. Она будет видеть новости о великих свершениях своего сына и никогда не сможет к ним прикоснуться. Это — истинное правосудие для той, кто променял любовь на имидж.
Бер склонил голову, признавая мою правоту.
– И еще, Бер.
– Слушаю, господин.
– Завтра прибудет груз с игрушками и вещами. Проследи, чтобы всё было проверено. Никакой магии, никаких скрытых меток. Мои внуки должны расти в обычном мире.
– Я лично проверю каждую погремушку, мой Король! – фанатично воскликнул Бер и исчез.
Я вышел из детской и направился в столовую. Там уже кипела жизнь. Госпожа Кан что-то увлеченно рассказывала, размахивая половником, Юки подкладывал Ли Вону лучшие кусочки мяса, а тот смеялся, отмахиваясь от чрезмерной заботы.
Когда я сел за стол, госпожа Кан поставила передо мной тарелку с дымящимся рагу.
– Ешьте, Джинву, – сказала она просто, называя меня по имени, без титулов. – Вам нужны силы. Быть дедушкой двойни — это посложнее, чем сражаться с титанами.
– Я начинаю это понимать, – улыбнулся я, принимая ложку.
Вечер прошел в разговорах о будущем. Мы обсуждали, в какой сад пойдут дети, как обустроить сад за домом и стоит ли Юки заводить собаку. Ни слова о мане, о монстрах или об Ассоциации. Мы строили мир из простых вещей.
Позже, когда Ли Вон и госпожа Кан ушли отдыхать, мы с Юки вышли на террасу. Ночь была звездной, и шум океана убаюкивал.
– Пап, ты ведь не вернешься в Сеул? – спросил Юки, глядя на лунную дорожку на воде.
– Только чтобы подписать бумаги о разводе и окончательно передать дела Сухо, – ответил я. – Он хочет быть главой семьи? Пусть будет. Я оставлю ему титулы и обязанности. Но моё место здесь. По крайней мере, пока Иль-Хван и Миджун не подрастут настолько, чтобы я мог научить их... ну, скажем, рыбалке.
Юки тихо рассмеялся и протянул мне руку.
– Договорились. Рыбалка — это важно.
Я пожал его руку, чувствуя, как узы крови становятся крепче любой магии. Мой сын-бунтарь, мой младший теневой мастер, нашел свой путь. И я, Монарх Теней, наконец-то нашел свой.
Где-то там, за океаном, в холодном мраморном дворце, Ча Хэ Ин смотрела в зеркало, не видя в нем своего отражения, потому что без магии и признания она была лишь пустой оболочкой. Но здесь, в маленьком доме в Японии, жизнь била ключом.
Я посмотрел на свои ладони. Они больше не светились синим пламенем. Они пахли деревом, домом и надеждой.
– Знаешь, Юки, – сказал я, глядя на звезды. – Твой дед Иль-Хван всегда говорил, что самая большая сила — это возможность просто быть рядом. Я долго не понимал этих слов. Но сегодня, собирая эти кроватки... я, кажется, наконец-то осознал, что он имел в виду.
Юки кивнул, прислонившись к перилам.
– Мы справимся, пап. У нас отличная команда.
Я улыбнулся. Да, команда у нас была что надо. Адвокат, бунтарь, будущий отец и Монарх, решивший стать просто человеком. Мир мог спать спокойно — его защищали не только тени, но и любовь, которая оказалась сильнее любого проклятия.
И когда на следующее утро я проснулся от звука бьющихся о берег волн, я впервые за много лет не почувствовал зова системы или жажды битвы. Я почувствовал только запах кофе и услышал голос сына, спорящего с тещей о том, какой цвет занавесок лучше подойдет для Иль-Хвана и Миджун.
И это была самая прекрасная музыка, которую я когда-либо слышал.