← Назад к обзору

Будущий муж вонголлы примо

Черное пламя в небесах Намимори

Прошел месяц с того дня, как Юки Окумура впервые переступил порог средней школы Намимори. Для обычного человека тридцать дней — это лишь страница в календаре, но для того, кто привык жить в ожидании выстрела в спину, этот месяц стал целой вечностью, наполненной странным, почти забытым чувством покоя.

Рана на спине затянулась, оставив после себя лишь уродливый, рваный шрам — вечное напоминание о предательстве семьи Верде и гибели Морте. Юки научился жить с этой болью, как учатся жить с хронической болезнью. Она пульсировала лишь тогда, когда он слишком резко поворачивался или когда ночные кошмары заставляли его просыпаться в холодном поту, сжимая простыни до хруста в костях.

Но куда больше, чем шрамы, Юки удивляло его новое окружение. Он, наследник самой мрачной и таинственной семьи мафиозного мира, оказался втянут в эпицентр настоящего хаоса, который Тсунаеши Савада называла своими «друзьями».

Юки сидел на крыше школы, прислонившись спиной к прохладному бетону, и наблюдал за тем, что происходило внизу, на школьном дворе. В его ярко-голубых глазах застыло выражение, которое можно было описать как смесь глубокого недоумения и обреченности.

– В ЭКСТРИМЕ! ТЫ ДОЛЖЕН БЕЖАТЬ В ЭКСТРИМЕ, САВАДА! – Орал Рехей Сасагава, нарезая круги вокруг впадающей в транс Тсуны.

– Простите, Десятая, я сейчас же заставлю этого придурка замолчать! – Гокудера уже выхватывал динамит, готовый взорвать всё в радиусе десяти метров ради «покоя» своего босса.

– Ну-ну, Гокудера-кун, это же просто тренировка, аха-ха! – Ямамото весело смеялся, закинув на плечо бейсбольную биту, которая в любую секунду могла превратиться в смертоносную катану.

Под ногами у этой компании путался плачущий Ламбо в костюме коровы, за которым с невозмутимым видом гналась маленькая Иппин, пытаясь предотвратить очередной взрыв «десятилетнего базазуки».

У Юки непроизвольно дернулся глаз.

– Это не мафиозная семья, – прошептал он сам себе, потирая переносицу. – Это передвижной цирк с элементами массового поражения.

– Ты слишком строг к ним, Юки Окумура.

Юки даже не вздрогнул. Он знал, что Реборн где-то рядом. Маленький репетитор в костюме киллера появился на краю парапета, поправляя свою шляпу. Леон, превратившись в бинокль, внимательно следил за хаосом внизу.

– Они недисциплинированны, шумны и абсолютно лишены чувства самосохранения, – констатировал Юки, не глядя на младенца. – Как Тсуна собирается вести их за собой?

– Так же, как она делает это сейчас. Она не ведет их страхом, как это делали твои предки. Она ведет их сердцем. И, как видишь, это работает. Они преданы ей так, как никто не был предан семье Морте.

Юки промолчал. Он вспомнил лица своих подчиненных — суровые, холодные, полные формального уважения. И сравнил их с тем, как Гокудера смотрит на Тсуну. Это была не просто преданность вассала, это была готовность умереть и воскреснуть ради одного ее слова.

На крышу поднялся еще один человек. Шаги были тихими, уверенными, лишенными лишних движений. Хибари Кёя, глава Дисциплинарного комитета, окинул взглядом двор, и его лицо скривилось от отвращения.

– Снова толпятся. Я забью их до смерти.

Юки слегка повернул голову, приветствуя вошедшего коротким кивком. На удивление всей школы и даже самой Тсуны, Юки и Хибари нашли общий язык. Возможно, дело было в том, что оба они ценили тишину и обладали аурой хищников, которые признали право друг друга на территорию. Хибари чувствовал в Окумуре силу, которую нельзя было измерить обычными мерками, а Юки видел в Кёе того, кто, как и он сам, предпочитает действия словам.

– Оставь их, Хибари-сан, – спокойно произнес Юки. – Сегодня слишком жарко для лишней крови.

Хибари прищурился, переводя взгляд на Окумуру.

– Ты снова скрываешь свой запах. Ты пахнешь как пепел и сталь, но пытаешься казаться обычным травоядным. Это раздражает.

– Каждому нужна маска, – Юки встал, отряхивая школьные брюки. – Моя маска позволяет мне спать по ночам.

– Когда-нибудь я проверю, насколько прочна эта маска, – бросил Хибари, но в его голосе не было привычной жажды убийства. Скорее, это было своеобразное признание равенства.

Юки спустился вниз, когда уроки закончились. Он старался держаться в тени, но Тсуна, как всегда, заметила его.

– Юки-кун! – Она подбежала к нему, тяжело дыша. Ее длинные волосы были слегка растрепаны после «тренировки» с Рехеем. – Ты идешь с нами? Мы собирались зайти к Хром, она сегодня чувствует себя лучше.

Юки посмотрел на нее. Тсуна выглядела уставшей, но в ее глазах светилась та самая теплота, которая заставляла его Черное Пламя внутри затихать. Хром Докуро, заменяющая Мукуро Рокудо, тоже стала частью этой странной компании. Юки относился к ней с тихим сочувствием — он знал, что такое быть лишь сосудом для чужой воли или памяти.

– Хорошо, Тсуна. Я провожу вас.

Пока они шли по улицам Намимори, Юки чувствовал странное напряжение в воздухе. Конфликт внутри Вонголы — Битва Колец — набирал обороты. Вария, элитный отряд киллеров, уже прибыла в город. Юки знал о Занзасе и его амбициях. В мире мафии такие столкновения обычно заканчивались полным уничтожением одной из сторон.

Реборн неоднократно намекал, что Юки мог бы вмешаться. Одно лишь появление Босса Морте с его легендарным Черным Пламенем могло изменить баланс сил. Но Юки оставался непреклонен.

– Это битва Вонголы, – сказал он Реборну накануне вечером. – Я здесь никто. Я мертвец, который просто хочет досмотреть сон.

– Мертвецы не защищают девушек в парках, – парировал тогда Реборн.

Ночные бои за кольца проходили мимо Юки, но он всегда был где-то рядом. Он наблюдал из тени деревьев, с крыш соседних зданий, скрывая свою ауру так искусно, что даже лучшие сенсоры Варии не могли его обнаружить.

Он видел поражение Луссурии, видел ярость Гокудеры и хладнокровие Ямамото. Он видел, как Тсуна, дрожа от страха, всё равно делала шаг вперед, чтобы защитить своих Хранителей.

В ночь битвы Хранителей Грозы, когда маленький Ламбо едва не погиб под ударами Леви-А-Тана, Юки стоял на краю школьного забора. Его кулаки были сжаты так сильно, что ногти вонзились в ладони. Черное Пламя внутри него рвалось наружу, требуя испепелить тех, кто посмел поднять руку на ребенка.

– Спокойно, Юки, – прошептал он себе. – Если ты покажешься сейчас, за тобой придут не только Верде. Весь мир узнает, что Морте живы.

Его шрам на спине горел, словно в него впились раскаленные угли. Это была фантомная боль, отклик на насилие, происходящее рядом.

Когда битва колец подошла к финалу — сражению Неба — Юки занял позицию на самой высокой точке школы. Ночной воздух Намимори был пропитан озоном и предчувствием грозы.

Он видел, как Тсуна сражается с Занзасом. Это было невероятное зрелище: чистое, яркое Пламя Посмертной Воли против яростного и разрушительного Пламени Гнева.

– Она справляется, – тихо произнес Юки.

В этот момент за его спиной материализовалась фигура. Это не был Реборн. Это был Мукуро Рокудо в своем астральном воплощении.

– Ку-фу-фу... Какое редкое зрелище. Босс семьи Морте подглядывает за чужими разборками.

Юки даже не обернулся. Он знал этот голос, пропитанный иронией и иллюзиями.

– Рокудо Мукуро. Я думал, ты занят помощью своей драгоценной Хром.

– Хром в безопасности. А вот ты, Окумура Юки, кажешься мне очень интересным элементом в этой шахматной партии. Твое пламя... оно пахнет бездной.

– Тебе не стоит соваться в эту бездну, Мукуро. Ты можешь не найти дорогу назад.

Иллюзионист рассмеялся, его смех эхом разнесся по крыше.

– О, я уже давно живу в бездне. Но скажи мне, почему ты не поможешь ей? Твое вмешательство закончило бы этот фарс за секунды.

Юки посмотрел вниз, где Тсуна только что применила Прорыв Точки Нуля: Первозданный Режим.

– Потому что это ее путь. Если я решу ее проблемы сейчас, она никогда не станет тем Боссом, который сможет выжить в будущем. Вонголе нужно Небо, которое прошло через шторм, а не Небо, спрятанное за чужой спиной.

– Какое благородство, – протянул Мукуро. – Или это просто трусость? Страх перед собственным прошлым?

Юки резко обернулся. На долю секунды его глаза вспыхнули фиолетово-черным огнем, и Мукуро невольно отступил на шаг. Иллюзия вокруг него на мгновение дрогнула, поддавшись давлению первородной силы разрушения.

– Не испытывай мое терпение, ананасоголовый.

Мукуро лишь улыбнулся, хотя в его глазах промелькнуло уважение.

– Ку-фу-фу... Пожалуй, я оставлю тебя. Но помни, Окумура: тени не могут прятаться вечно, когда свет становится таким ярким.

Он исчез в вихре лепестков сакуры, оставив Юки одного.

Битва Неба закончилась победой Тсуны. Когда Занзас был повержен, а кольца наконец обрели своих истинных владельцев, Юки почувствовал, как напряжение, державшее его весь месяц, начало спадать.

Он спустился вниз, когда всё уже закончилось. Тсуна, израненная, уставшая, но улыбающаяся, сидела на земле, окруженная своими друзьями. Гокудера что-то кричал о величии Десятой, Ямамото поддерживал его, а Рехей требовал экстримального празднования.

Юки остановился в нескольких шагах от них, оставаясь в тени школьного здания.

Тсуна подняла голову и увидела его. Она не спросила, где он был. Она просто улыбнулась ему — тепло и искренне, как умела только она.

– Юки-кун... Мы победили.

– Я видел, Тсуна, – он вышел на свет, и луна подчеркнула его острые черты лица и блеск пирсинга в ухе. – Ты была великолепна.

– Эй, ты! – Гокудера вскочил, наставляя палец на Юки. – Где ты пропадал всё это время? Пока Десятая рисковала жизнью, ты просто гулял?!

Юки усмехнулся, и это была не та холодная усмешка Босса мафии, а легкая, почти дружеская насмешка подростка.

– Я обеспечивал тылы, Гокудера. Кто-то же должен был следить, чтобы Хибари не перекусал вас всех до смерти еще до начала боя.

– Что ты сказал?! – Гокудера уже лез в драку, но Ямамото вовремя схватил его за воротник.

– Аха-ха, Юки-кун прав, Гокудера. Хибари-сан был подозрительно спокоен в эти дни.

Юки подошел к Тсуне и протянул ей руку, помогая подняться. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Тсуна почувствовала странный импульс — холодный, но надежный, как сталь, обернутая в бархат.

– Пойдем домой, – тихо сказал он. – Завтра будет новый день.

– Да, – Тсуна кивнула, вытирая сажу с лица. – Завтра...

Когда они уходили со школьного двора, Юки почувствовал на себе взгляд Реборна. Репетитор сидел на плече у Дино и довольно улыбался. План «Идеальные союзники» работал даже лучше, чем он ожидал. Юки Окумура, Босс Морте, больше не был одиноким волком. Он стал частью стаи, сам того не осознавая.

Шрам на спине всё еще болел, но теперь эта боль казалась Юки чем-то второстепенным. Впереди были новые угрозы — Бьякуран, будущее, новые враги, жаждущие силы Черного Пламени. Но глядя на спотыкающуюся Тсуну и слыша ругань Гокудеры, Юки понимал: он больше не позволит своему пламени просто разрушать.

Теперь у этого пламени появилась цель. Защищать это странное, шумное и абсолютно ненормальное «Небо» Намимори.

– Юки-кун, о чем ты задумался? – Спросила Тсуна, поравнявшись с ним.

– О том, что мне, наверное, стоит начать заниматься боксом с Сасагавой, – соврал Юки, усмехаясь. – А то в следующий раз я не успею поймать тебя, когда ты снова решишь упасть.

Тсуна вспыхнула и начала возмущенно оправдываться, а Юки впервые за много месяцев почувствовал, что он действительно жив. И что его история только начинается.