Будущий муж вонголлы примо
Блики грядущего и аромат кофе
Субботнее утро в Намимори обещало быть аномально тихим. Юки Окумура проснулся не от звука взрыва или предчувствия опасности, а от мягкого луча солнца, настойчиво щекотавшего его веки. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине своей квартиры. Никаких криков Гокудеры под окнами, никакого топота Ламбо. Просто покой.
Юки медленно сел на кровати, сбрасывая одеяло. На нем были только свободные домашние штаны. Он потянулся всем телом, чувствуя, как позвонки отзываются отчетливым хрустом. Мышцы, привыкшие к постоянному напряжению, наконец-то расслабились. Взгляд парня упал на зеркало в углу комнаты. Шрам на спине, пересекавший лопатку и уходивший к пояснице, за это время побледнел, но всё еще выглядел грубо. Рядом с ним на коже чернели татуировки — ветви деревьев, казавшиеся живыми в утреннем свете.
– Сегодня я просто обычный школьник, – пробормотал он, проводя ладонью по растрепанным волосам. – Никаких боссов, никаких убийц. Только я и завтрак.
Он прошел на кухню, напевая под нос тихую мелодию — старую колыбельную, которую когда-то слышал в поместье Морте. В его движениях сквозила кошачья грация. Достав из холодильника яйца и бекон, Юки принялся за готовку. Шипение сковороды и аромат свежезаваренного кофе окончательно прогнали остатки сна.
Однако где-то на задворках сознания билась тревожная мысль. Юки знал: там, где есть Тсунаеши Савада и её безумная свита, покой — это лишь иллюзия, кратковременное затишье перед бурей. Он вздохнул, переворачивая бекон.
– Надеюсь, Реборн сегодня решит дать ей выходной, – усмехнулся он сам себе, усаживаясь за стол. – Хотя, кого я обманываю? У этого младенца понятие «отдых» отсутствует в словаре.
Тем временем в доме Савада утро было далеко не таким идиллическим. Кухня напоминала поле боя, где главным агрессором выступал пятилетний ребенок в костюме коровы.
– Я хочу конфет! Глупая Тсуна, дай Ламбо-сану конфет! – Ламбо носился по комнате, размахивая руками и едва не сбивая тарелки со стола.
– Ламбо, подожди! Сначала завтрак, потом сладости! – Тсуна, всё еще в пижаме и с абсолютным гнездом на голове, пыталась поймать маленького сорванца. – Реборн, сделай что-нибудь!
Репетитор, невозмутимо сидевший на своем высоком стульчике и попивавший кофе, даже не повел бровью.
– Это твоя тренировка на выносливость, Никчемная Тсуна. Если ты не можешь справиться с одним ребенком, как ты собираешься управлять семьей?
– Да при чем тут семья?! – Вскричала Тсуна, в очередной раз промахнувшись мимо Ламбо.
Малыш, обиженный отказом, внезапно замер. Его нижняя губа задрожала, а в глазах заблестели слезы.
– Тсуна вредная! Ламбо-сан уходит! – С этими словами он запустил руку в свою пышную шевелюру и выудил оттуда розовый рожок, больше похожий на игрушку. – Сдохните все!
– О нет, Ламбо, только не Базука Десятилетия! – Тсуна в ужасе застыла, понимая, что в замкнутом пространстве кухни увернуться будет невозможно.
Ламбо споткнулся о брошенную игрушку, и Базука, выскользнув из его рук, выстрелила. Розовое облако дыма мгновенно заполнило комнату.
Тсуна почувствовала странное ощущение невесомости, словно её выдернули из реальности и пропустили через центрифугу. Когда дым рассеялся, она обнаружила, что стоит не на своей кухне.
Это была просторная, залитая светом гостиная в современном стиле. Сквозь огромные панорамные окна был виден сад, подозрительно напоминающий окрестности Намимори, но более ухоженный и тихий.
– Где я? – Прошептала Тсуна, оглядываясь. – Неужели это через десять лет?
Она сделала несколько осторожных шагов по мягкому ковру. В доме царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Пройдя вглубь коридора, она наткнулась на полуоткрытую дверь спальни. Сердце предательски екнуло.
Тсуна заглянула внутрь и едва не забыла, как дышать.
На широкой кровати, залитой солнечным светом, спал мужчина. Даже со спины она узнала бы эти черные растрепанные волосы и атлетическое сложение. Это был Юки. Но не тот пятнадцатилетний парень, которого она видела вчера. Этот Юки стал старше, его плечи стали шире, а аура силы, которую он так старательно скрывал в прошлом, теперь ощущалась даже во сне — спокойная, глубокая и невероятно надежная. На его обнаженной спине всё так же виднелся шрам, но теперь он казался не знаком боли, а символом выжившего победителя.
Но не это поразило Тсуну до глубины души.
Рядом с Юки, прижавшись к его боку, спала маленькая девочка лет пяти. У неё были такие же каштановые волосы, как у самой Тсуны, и даже во сне её лицо светилось какой-то озорной нежностью. А с другой стороны, раскинувшись морской звездой, сопел двухлетний карапуз — маленькая копия Юки, с такими же черными вихрами и, как она могла догадаться, ярко-голубыми глазами.
Мужчина во сне пошевелился и накрыл руку девочки своей ладонью, на которой блеснуло кольцо. Не кольцо мафии, а простое обручальное кольцо. На его губах заиграла та самая легкая полуулыбка, которую Тсуна так любила.
– Тсуна... – Тихо пробормотал взрослый Юки во сне, словно чувствуя её присутствие.
Тсунаеши почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Её лицо вспыхнуло так сильно, что, казалось, от него можно прикуривать. Перед глазами заплясали искры. Это будущее... её будущее с ним? У них... семья? Дети?
Она хотела подойти ближе, коснуться этой невероятной реальности, но в этот момент розовый дым снова начал обволакивать её. Десять минут истекли.
– Нет, подождите! – Пискнула она, протягивая руку к спящему Юки.
Вспышка — и она снова на своей кухне. Ламбо плачет на полу, Реборн невозмутимо допивает кофе, а мама напевает что-то у плиты, словно ничего не произошло.
Тсуна стояла посреди комнаты, закрыв лицо руками. Она была красная как рак, а её сердце колотилось в груди, как пойманная птица.
– Тсуна, ты какая-то странная, – заметил Реборн, хитро прищурившись. – Увидела что-то интересное в будущем?
– Я... я... – Тсуна не могла вымолвить ни слова. Перед глазами всё еще стояла картина: взрослый, невероятно красивый Юки и двое детей, которые были их общим продолжением. – Ничего! Совсем ничего!
– По твоему лицу не скажешь, – хмыкнул киллер. – Похоже, Девятый Морте и Девятый Вонгола действительно хорошо ладили не просто так.
В этот момент в дверь позвонили. Тсуна вздрогнула и едва не подпрыгнула на месте.
– Я открою! – Крикнула Нана, мама Тсуны, вытирая руки о фартук.
Через минуту в кухню вошел Юки. Он был одет в простую белую футболку и джинсы, выглядя свежим и отдохнувшим.
– Всем доброе утро, – улыбнулся он. – Простите за ранний визит, я просто решил зайти и узнать, нет ли у вас планов на сегодня. Тсуна?
Он посмотрел на девушку и осекся. Тсуна выглядела так, будто увидела привидение, которое только что предложило ей выйти замуж. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а её румянец стал почти бордовым.
– Тсуна, ты в порядке? У тебя жар? – Юки сделал шаг к ней и протянул руку, чтобы коснуться её лба.
– А-а-а! Не подходи! – Взвизгнула Тсуна, отскакивая назад и сбивая стул. – То есть... доброе утро, Юки-кун! Я... я просто... мне нужно умыться!
Она пулей вылетела из кухни, едва не врезавшись в косяк, и скрылась на втором этаже.
Юки остался стоять с протянутой рукой, в полном замешательстве. Он перевел взгляд на Реборна.
– Что с ней?
– Базука Десятилетия, – коротко ответил младенец, возвращаясь к своему кофе. – Похоже, она увидела что-то, к чему её неокрепшая психика была не готова.
Юки нахмурился. Он знал о свойствах Базуки семьи Бовино.
– Будущее через десять лет? – Спросил он, присаживаясь за стол. – И что же там могло её так напугать?
– Напугать? – Реборн усмехнулся. – Скорее, шокировать. Знаешь, Юки, будущее — штука изменчивая. Но некоторые вещи в нем кажутся на удивление стабильными. Например, твой вкус в выборе спутницы жизни.
Юки замер. До него начало медленно доходить, почему Тсуна так среагировала. Он представил себя через десять лет. Представил Тсуну. Его сердце, которое он так долго считал холодным и выжженным черным пламенем, вдруг пропустило удар.
– Ты хочешь сказать... – Начал он, но Реборн перебил его.
– Я ничего не говорю. Я просто наблюдаю. Но если ты хочешь знать мое мнение — ты неплохо смотришься в роли отца.
Юки едва не поперхнулся воздухом. Он быстро отвел взгляд, чувствуя, как уши начинают гореть.
– Глупости. Я Босс Морте. Моя жизнь — это тени и пепел.
– Была такой, – мягко заметил Реборн. – Пока ты не пришел в Намимори.
В этот момент Тсуна осторожно спустилась вниз. Она переоделась, но всё еще не решалась поднять глаза на Юки. Каждое движение парня, каждый поворот его головы теперь вызывали у неё в памяти образ того взрослого мужчины из спальни.
– Юки-кун... – Тихо позвала она, теребя край футболки. – Прости за мою реакцию. Я просто... немного переволновалась.
Юки встал и подошел к ней. На этот раз он не стал касаться её лба, а просто тепло улыбнулся. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с пониманием и какой-то новой, еще не осознанной нежностью.
– Всё хорошо, Тсуна. Если Базука показала тебе что-то странное, просто помни: это лишь один из вариантов. Мы сами решаем, каким будет наше завтра.
Тсуна посмотрела на него, и её страх начал медленно отступать. Перед ней был всё тот же Юки — её друг, её союзник. Но где-то глубоко внутри она знала: тот образ из будущего теперь навсегда останется в её сердце.
– Наверное, ты прав, – улыбнулась она в ответ. – Но... Юки-кун?
– Да?
– Тебе очень идет... – Она запнулась, не зная, как закончить фразу, чтобы не выдать себя. – Тебе идет улыбаться.
Юки на мгновение оцепенел, а затем негромко рассмеялся. Этот смех был чистым и искренним.
– А тебе идет не паниковать, Тсуна.
За их спинами Реборн довольно потирал крошечные ладошки.
– Хаос в доме Савада никогда не заканчивается просто так, – прошептал он. – Но этот хаос мне определенно нравится.
Весь оставшийся день Тсуна то и дело бросала на Юки украдкой взгляды. Она видела, как он помогает её маме с покупками, как он ловко ловит Ламбо, когда тот пытается спрыгнуть с крыши, и как он спокойно разговаривает с Гокудерой, усмиряя его очередной приступ ревности.
«Через десять лет...» – думала она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. – «Если это действительно наше будущее, то, может быть, мир мафии не такой уж и страшный?»
Юки же, несмотря на свои слова о «вариантах будущего», ловил себя на мысли, что ему чертовски хочется узнать, что именно увидела Тсуна. Впервые за долгое время он не боялся того, что ждет его впереди. Если в этом будущем была Тсуна и их дети, то он был готов пройти через любой ад, чтобы защитить этот хрупкий мир.
Его Черное Пламя больше не было проклятием. Оно стало щитом. И пока Тсуна была рядом, Юки знал: легенда о Морте больше не будет историей о смерти. Она станет историей о жизни, которая победила тьму.
– Юки-кун, смотри! Сакура зацвела! – Крик Тсуны вырвал его из раздумий.
Она стояла под деревом в парке, и розовые лепестки падали на её волосы. Юки подошел ближе и осторожно снял один лепесток с её щеки.
– Красиво, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.
И в этот момент им обоим не нужны были никакие Базуки Десятилетия. Настоящее было гораздо важнее любого будущего, потому что оно принадлежало им двоим.
А шрам на спине Юки... он почти перестал болеть. Возможно, потому что теперь у него было для кого оставаться сильным. Не для семьи Морте, не для мафии.
Для Неба, которое он нашел в маленьком городке Намимори.