Бунтарь семьй сон
Бездна за порогом справедливости
Дома было непривычно тихо. Ча Хэ Ин уехала на срочные сборы ассоциации, а Сухо, почувствовав тяжелую атмосферу, предусмотрительно заперся в своей комнате, делая вид, что поглощен подготовкой к экзаменам. Я сидел в гостиной, освещенной лишь мягким светом торшера, и обрабатывал ссадины на лице Алекса.
Мой младший сын сидел на диване, скрестив массивные руки на груди. Его ярко-синие глаза в полумраке светились еще отчетливее, напоминая два магических кристалла. Несмотря на гору мышц и рост, сейчас он казался мне тем маленьким мальчиком, который когда-то впервые разбил коленку, пытаясь угнаться за тенями в саду.
– Потерпи, – сказал я, прижимая ватный тампон с антисептиком к глубокой царапине на его скуле. – Твои противники были слабыми охотниками, но у них были кольца с усилением. Ты же знаешь, что физическая сила без маны имеет свои пределы.
Алекс дернул плечом, поморщившись не столько от боли, сколько от моих слов.
– Они заслужили каждый удар, пап. Если бы я бил в полную силу, они бы сейчас не в больнице лежали, а в морге.
Я вздохнул, убирая аптечку. Завтрашний день обещал быть тяжелым. Суд над «золотой молодежью» станет сенсацией, и Ли Вон уже готовил почву, чтобы превратить это заседание в показательную порку для коррумпированных верхушек. Но меня беспокоило другое. Интонация, с которой Алекс говорил о произошедшем, была слишком спокойной.
– Ли Вон сказал, что обвинения против тебя сняты, – произнес я, глядя ему прямо в глаза. – Но те подонки... их отправят в тюрьму для несовершеннолетних до вынесения окончательного приговора. То, что ты достал из их облака, уничтожит их жизни. Ты это понимаешь?
Алекс медленно кивнул, и его взгляд стал пугающе взрослым.
– Знаю, пап. Но это лишь верхушка айсберга. Ты думаешь, они просто испорченные дети? Эти малолетки — потребители. А тюрьма, в которую их отправят, — это не просто исправительное учреждение. Это распределительный центр.
Я нахмурился, чувствуя, как тени в углах комнаты начали медленно пульсировать, откликаясь на мою тревогу.
– О чем ты говоришь?
– В этой тюрьме есть организация, – Алекс подался вперед, понизив голос. – Они управляют поставками «звездной пыли». Новые наркотики, которые выжигают каналы маны у охотников и дают невероятную силу обычным людям на короткое время. Те, кто за этим стоит, — не охотники S-ранга. Это обычные люди, которые научились использовать технологии и алхимию, чтобы стать сильнее нас.
Я смотрел на него, пораженный тем, как много информации он успел собрать, пока я занимался делами Ассоциации.
– Охотники слишком засветились, – продолжал Алекс, и в его голосе зазвучал металл. – Мир привык к нам, к тебе. Люди начали бояться и завидовать. Обычные люди скалят зубы, пап. Они создают свои анклавы, где магия — не дар системы, а товар. Тюрьма, куда отправят этих ублюдков, — это их штаб-квартира. Там правит не закон, а сила, власть и огромные деньги. Там своя энергия, какая-то... извращенная магия, которую твои датчики маны даже не зафиксируют, потому что она имеет другую природу.
Я встал и подошел к окну. Ночной Сеул сиял миллионами огней, но за этим блеском скрывалась тьма, которую не могли осветить даже мои тени.
– Ты хочешь сказать, что их главарь находится там? – спросил я, не оборачиваясь.
– Я почти уверен в этом, – ответил Алекс. – Я мог бы выяснить, кто он. Втереться в доверие, стать своим среди тех, кто ненавидит «одаренных». Но ты меня не пустишь туда.
– Разумеется, не пущу, – отрезал я, резко развернувшись. – Это опасно, Алекс. Если там действительно используется «звездная пыль», твоя физическая сила может не спасти тебя от тех, кто готов пожертвовать своей человечностью ради власти.
Алекс вскочил с дивана. Его рост в сто девяносто сантиметров и широкие плечи делали его внушительным, даже на моем фоне.
– Пап, ты не понимаешь! Ты — Монарх Теней. Ты смотришь на мир с высоты своего трона. Но внизу, в грязи, назревает бунт. Они ненавидят таких, как ты и Сухо. А я... я для них свой. Человек без искры маны, но с кулаками. Я — идеальный троянский конь.
– Ты мой сын, – мой голос прозвучал тише, но в нем была мощь, заставившая стекла в окнах мелко задрожать. – Я не отправлю тебя в это гнездо змей ради информации, которую могут добыть мои тени.
– Твои тени не пройдут туда! – воскликнул Алекс, и его синие глаза вспыхнули ярче. – Там стоят подавители, настроенные на твою частоту маны. Они подготовились специально против тебя. Ты для них — бог, которого они хотят низвергнуть. А я... я просто Алекс. Для них я никто.
В этот момент дверь в гостиную тихо скрипнула. На пороге стоял Ли Вон. Он выглядел безупречно, несмотря на поздний час, но его серые глаза были полны беспокойства. Он явно слышал часть нашего разговора.
– Господин Сон, – мягко произнес адвокат, проходя в комнату. – Алекс прав в одном. Напряжение между обычными людьми и охотниками достигло критической точки. «Звездная пыль» — это не просто наркотик, это политическое оружие. И если штаб действительно в той тюрьме...
Он перевел взгляд на Алекса, и я увидел в этом взгляде странную смесь восхищения и страха за него.
– Я против того, чтобы Алекс подвергал себя опасности, – продолжил Ли Вон. – Но если мы не узнаем, кто стоит за поставками, завтра «звездная пыль» окажется в школах, в армии, на улицах. И тогда даже твои легионы не смогут остановить хаос.
Я долго молчал, глядя на своего младшего сына. Он стоял, гордо выпрямившись, с татуировкой черепа на руке, которая казалась сейчас символом его готовности идти до конца.
– Ты понимаешь, что если ты пойдешь туда, я не смогу вмешаться открыто? – спросил я наконец. – Если ты раскроешь себя, Ассоциация не сможет тебя защитить, потому что формально ты будешь преступником в системе, которую они сами создали.
Алекс сделал шаг ко мне и положил свою тяжелую руку мне на плечо.
– Пап, ты всю жизнь защищал этот мир от монстров из порталов. Дай мне защитить его от монстров, которые носят человеческие лица.
Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри меня борется Монарх и Отец. Монарх понимал стратегическую важность этого хода. Отец хотел запереть Алекса в самой глубокой тени, чтобы ни одна волосинка не упала с его головы.
– Ли Вон, – позвал я, не открывая глаз. – Какие у нас есть юридические лазейки, чтобы внедрить его туда официально?
Адвокат чуть заметно улыбнулся, поправляя свои очки.
– Завтра на суде мы можем разыграть карту «неуправляемой агрессии». Я добьюсь для Алекса трех месяцев в исправительном центре... в том самом. Это будет выглядеть как наказание за избиение детей охотников. Никто не заподозрит подвоха.
Алекс сжал мое плечо.
– Спасибо, пап.
– Не благодари меня, – я открыл глаза, и в них бушевала гроза. – Если через неделю ты не подашь знак, я сравняю эту тюрьму с землей, и мне будет плевать на политику, Ассоциацию и мнение обычных людей. Ты меня понял?
– Понял, – серьезно ответил сын.
– И еще одно, – я посмотрел на Ли Вона. – Ты будешь его единственным контактом. Если с ним что-то случится, и ты мне не скажешь...
– Я люблю его не меньше вашего, господин Сон, – тихо, но твердо перебил меня Ли Вон, встретив мой взгляд своими серыми глазами.
В комнате повисла тяжелая пауза. Это признание не стало для меня сюрпризом, но услышать его в такой момент было странно. Алекс слегка смутился, отведя взгляд, но не стал отрицать слова адвоката.
– Хорошо, – я вздохнул, чувствуя, как на сердце ложится тяжкий груз. – Завтра начнется игра, в которой на кону стоит не только жизнь моего сына, но и хрупкий мир, который мы так долго строили.
Алекс подошел к окну и посмотрел на город. Его синие глаза отражались в стекле, словно два маяка в надвигающемся шторме.
– Они думают, что они хищники, потому что у них есть деньги и химия, – прошептал он. – Но они забыли, что бывает, когда в клетку к шакалам входит настоящий зверь.
Я смотрел на него и видел не отсутствие маны, а присутствие чего-то гораздо более древнего и опасного — первобытной воли к победе. В этот вечер я понял: мой младший сын, возможно, был самым опасным из нас всех. Потому что ему не нужны были магические силы, чтобы внушать ужас. Ему было достаточно его правды и его кулаков.
– Иди спать, – сказал я. – Завтра твоя жизнь изменится.
Когда Алекс вышел, Ли Вон подошел ко мне.
– Вы поступили правильно, Сон Джинву. Он бы все равно ушел, только уже без вашей поддержки.
– Я знаю, Ли Вон. Но это не значит, что мне нравится эта идея. Присматривай за ним. Если он хоть на секунду окажется в реальной опасности — зови меня. Плевать на план.
– Обещаю, – адвокат поклонился и направился к выходу.
Я остался один в тишине кабинета. Тени вокруг меня шептались, предчувствуя грядущую битву. Я сел за стол и открыл файл, который Алекс скинул мне на компьютер. Лица тех детей, видео их издевательств... Это было зло, которое не пришло из другого мира. Оно выросло здесь, в тени нашего величия.
– Берион, – позвал я негромко.
Из тени материализовался мой верный рыцарь, склонив голову.
– Мой Монарх.
– Следуй за ним. Невидимым. Не вмешивайся, пока он не будет на грани смерти. Но если это случится... уничтожь там всех.
– Будет исполнено, – тень Бериона дрогнула и исчезла.
Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Алекс думал, что идет туда один. Он думал, что его сила — только в его мышцах. Но он забыл самое главное правило: тень Монарха всегда длиннее, чем кажется на первый взгляд.
Завтра мир узнает о преступлениях «золотых детей». А послезавтра мой сын начнет свою охоту в самом сердце человеческой тьмы. И я буду ждать. Потому что даже у Монарха Теней есть то, что он боится потерять больше всего — его семья.
Алекс, мой синеглазый бунтарь, ты хочешь показать им зверя? Что ж, покажи. Но помни, чей ты сын.
Я закрыл ноутбук, и комната погрузилась в полную темноту. В этой темноте не было страха — в ней была лишь решимость. Завтра начнется новая глава, и я прослежу, чтобы она не стала последней для моего сына.