Бунтарь семьй сон
Ярость Монарха и шепот цепей
Зал суда напоминал арену, на которой решалась судьба не просто нескольких подростков, а самой веры в справедливость. Я сидел в первом ряду, и моя аура, тщательно подавленная, все равно заставляла воздух вокруг вибрировать. Родители тех подонков, охотники, которые еще вчера считали себя неприкосновенными, теперь старались даже не смотреть в мою сторону. Их репутация была уничтожена в тот момент, когда Ли Вон вывел на огромные экраны файлы из телефона Алекса.
Крики, слезы матерей, яростные протесты адвокатов — всё это разбилось о ледяное спокойствие Чон Ли Вона. Он двигался по залу, словно хищник, методично вскрывая каждый нарыв их лжи. Когда судья зачитал приговор — десять лет лишения свободы для зачинщиков, — в зале повисла мертвая тишина. Это было немыслимо для детей высокопоставленных лиц. Но доказательства были слишком чудовищны.
Затем наступила очередь Алекса. Ли Вон, согласно нашему плану, не стал полностью оправдывать его за драку. Он признал «избыточное применение силы» и «неконтролируемую агрессию». Три месяца в исправительном центре. Для всех это выглядело как компромисс, для нас — как входной билет в ад.
Прошло две недели.
Я мерил шагами свой кабинет в небоскребе Ассоциации. Каждый час казался вечностью. Мой сын, мой Алекс, находился в месте, где стены пропитаны ненавистью и гарью «звездной пыли». Я не находил себе места. Несколько раз я ловил себя на том, что моя рука тянется к пространственному разлому, чтобы просто войти туда и забрать его, выжечь это гнездо до основания.
Но отчеты, которые приносили мои тени и Ли Вон, заставляли меня стискивать зубы. Эта зараза, этот новый наркотик, распространялся быстрее, чем лесной пожар. На него подсаживали даже детей в обычных школах, обещая им силу, равную силе охотников. Это была диверсия против самого человечества. Чтобы выкорчевать этот корень, нужно было действовать холодно.
– Мой повелитель, – тихий голос Ли Вона вырвал меня из раздумий.
Он только что вернулся со свидания с Алексом. Я не выдержал и активировал связь через тень, которую оставил в тени адвоката, чтобы видеть всё своими глазами.
Экран монитора в комнате для свиданий был мутным, но я видел своего сына. Алекс сидел по ту сторону бронированного стекла. Ярко-оранжевая роба исправительного центра казалась на нем тесной, подчеркивая мощный разворот плеч. На скуле красовался свежий багровый синяк, костяшки пальцев были плотно замотаны бинтами, сквозь которые проступала кровь.
Но его глаза... Синий свет в них стал острее, холоднее. Он выглядел как молодой хищник, который наконец-то нашел свою стаю и готовится ее возглавить.
– Как он? – спросил я, когда Ли Вон сел в кресло напротив меня. Адвокат выглядел изможденным, его серые глаза были подведены тенями усталости.
– Он справляется, – Ли Вон достал блокнот. – Но всё оказалось масштабнее, чем мы предполагали. Эта тюрьма — не просто склад. Это иерархическая структура. Алекс называет это «восхождением».
– Что это значит? – я нахмурился, чувствуя, как тень под моими ногами заволновалась.
– Тюрьма разделена на сектора, и на каждом этаже есть свой «босс», – Ли Вон заговорил тише. – Это не просто авторитеты. Все они сидят на высшем сорте «звездной пыли». Их физические показатели зашкаливают. Чтобы добраться до верхушки, до человека, которого называют Директором, Алексу нужно победить каждого из них.
– Он дерется каждый день? – мой голос стал низким, предвещая бурю. – Эти бинты на его руках...
– Он не жалуется, – Ли Вон на мгновение прикрыл глаза. – Напротив, он сказал мне передать вам, что «здесь весело». Он уже прошел первый этаж. Босс сектора «С» вчера был доставлен в реанимацию с раздробленной челюстью. Алекс не использует магию, которой у него нет, он использует чистую, первобытную ярость.
Я смотрел на отчеты. Организация, стоящая за этим, была сплетена из политиков, алхимиков и разочарованных охотников низших рангов. Они создали армию, которая не подчинялась системе.
– Директор — это не просто человек, – добавил Ли Вон, открывая на планшете схему здания. – Алекс узнал, что он бывший исследователь из Ассоциации. Он знает всё о структуре маны. Именно он разработал подавители, которые блокируют вызов теней внутри периметра.
Я подошел к окну. Значит, Алекс там действительно один. Берион следует за ним, но он может проявиться лишь в самый критический момент, и это раскроет всю операцию.
– Ли Вон, – я обернулся к адвокату. – Что Алекс просил передать лично мне?
Ли Вон замялся, его щеки слегка порозовели, что было крайне необычно для этого ледяного юноши.
– Он сказал... – адвокат кашлянул. – Он сказал: «Папа, не смей присылать своих рыцарей. Это моя охота. Я хочу показать им, что значит быть Соном, даже без системы».
Я не смог сдержать короткой, горькой усмешки. Весь в меня. Такой же упрямый и жаждущий проверить свои пределы.
– А тебе? – я внимательно посмотрел на Ли Вона. – Что он сказал тебе?
Ли Вон отвел взгляд, поправляя свои безупречные манжеты.
– Он попросил меня принести ему в следующий раз черные серьги, которые у него отобрали при обыске. Сказал, что без них он чувствует себя «слишком приличным» для того, чтобы выбивать зубы боссам этажей. И... он просил меня не волноваться.
– И ты не волнуешься? – спросил я, видя, как дрожат его пальцы, когда он закрывает блокнот.
– Я в ужасе, господин Сон, – честно ответил Ли Вон, подняв на меня глаза. – Я каждую ночь вижу, как его убивают в той камере. Но я также вижу, как он смотрит на меня через стекло. В его глазах нет страха. Там только обещание сжечь всё это дотла.
Я кивнул. Мы оба были в плену у этого синеглазого мальчишки, который решил перевернуть мир своими руками.
– Продолжай визиты, – скомандовал я. – Увеличь давление на родителей тех подростков. Пусть они начнут говорить. Нам нужны имена тех, кто финансирует лаборатории вне тюрьмы.
Когда Ли Вон ушел, я вызвал Сухо. Старший сын вошел в кабинет почти бесшумно. Он стал еще выше, его аура была чистой и мощной, как золото.
– Отец? – Сухо встал рядом со мной. – Есть новости от Алекса?
– Он на охоте, Сухо. В самом темном лесу, который только можно вообразить.
– Я хочу помочь ему, – в глазах Сухо вспыхнуло серебро. – Я могу прорваться туда.
– Нет. Твое появление там — это объявление войны Ассоциации. Мы не можем себе этого позволить, пока не узнаем всех имен. Твоя задача — следить за Ча Хэ Ин. Она начинает что-то подозревать. Если она узнает, что наш сын намеренно сел в тюрьму, чтобы сражаться с наркокартелем... она уничтожит и тюрьму, и меня, и Ли Вона.
Сухо понимающе кивнул. Мама в гневе была страшнее любого портала S-ранга.
– Береги его, отец. Хоть как-нибудь.
Я ничего не ответил. Когда Сухо ушел, я снова сел за стол и активировал скрытый канал наблюдения через тень, привязанную к самому Алексу. Это было трудно — подавители в тюрьме постоянно искажали связь, но я видел обрывки образов.
Темный коридор. Запах пота, крови и дешевых химикатов. Алекс идет по проходу, и заключенные в камерах притихают, вжимаясь в стены. На его шее отчетливо видна татуировка, которая кажется живой в этом полумраке. Он останавливается перед массивной стальной дверью, за которой слышен тяжелый топот.
– Босс второго этажа? – донесся его хриплый голос.
– Ты следующий, щенок, – прорычал кто-то из-за двери. – Ты сдохнешь сегодня.
Алекс медленно размял плечи. Кости хрустнули в тишине. Он посмотрел прямо в камеру — туда, где, как он догадывался, я мог наблюдать за ним. Его ярко-синие глаза сверкнули первобытным триумфом.
– Посмотрим, – бросил он и ударом ноги вышиб стальную дверь с петель.
Связь оборвалась.
Я сжал кулаки так, что стол под моими руками пошел трещинами. Мой сын сражался внизу, пока я сидел на вершине своего могущества. Но в этом и заключался его путь. Он не был тенью своего отца. Он был самостоятельным пламенем.
– Расти, Алекс, – прошептал я в пустоту кабинета. – Стань тем, кого они будут бояться больше, чем смерти.
Я знал, что эта организация гораздо масштабнее, чем мы думали. Это была сеть, опутавшая всю страну. Но они совершили одну роковую ошибку. Они позволили Сону войти в их дом.
И теперь этот дом обречен.
Я вызвал Иггзита и приказал ему начать подготовку. Если через неделю Директор не выйдет на связь или Алекс не подаст сигнал о завершении, Сеул увидит армию, которой не видел со времен последней великой войны.
А пока... пока я оставался отцом, который считал секунды до следующего отчета. И в глубине души я знал: когда Алекс выйдет оттуда, он уже не будет просто моим сыном. Он будет тем, кто заставит мир содрогнуться без единой капли магии.
Игра продолжалась, и ставки в ней были выше самой жизни. Но на нашей стороне была ярость, которую не могла подавить ни одна химия в мире. Ярость Монарха и его наследника.