Бунтарка монарха
Танец на краю бездны
Внизу, у парадного входа в офисное здание, нас уже ждала Суянь. Завидев нас, она не просто вскрикнула — она издала ультразвуковой писк восторга, который, казалось, заставил завибрировать панорамные стекла небоскреба. Рядом с ней стоял высокий, немного нескладный парень, который при виде меня моментально вытянулся в струнку, словно на смотре у генерала.
– О боже! Мои глаза не врут?! – Суянь запрыгала на месте, лихорадочно выуживая из сумочки телефон. – Господин Сон, вы... вы выглядите как боги! Юми, ты просто обязана замереть, я должна это запечатлеть!
Юми, которая всё еще судорожно цеплялась за мой локоть, пытаясь удержать равновесие на этих золотых шпильках, прошипела сквозь зубы:
– Суянь, если ты сейчас же не уберешь эту чертову камеру, я клянусь, твой труп найдут в подвалах Ассоциации.
– Ой, да ладно тебе, ворчунья! – Суянь ничуть не испугалась, щелкая затвором камеры. – Вы самая прекрасная пара, которую я видела в жизни! Лед и пламя, Монарх и его королева-бунтарка!
Юми дернулась, намереваясь, судя по всему, отвесить подруге подзатыльник, но шпилька предательски скользнула по гладкому граниту. Я вовремя подхватил ее под талию, практически приподнимая над землей. Ее тело на мгновение прижалось к моему, и я почувствовал, как участился ее пульс.
– Спокойно, – негромко сказал я ей на ухо. – Я тебя держу.
– Я тебя прибью, Суянь, – выдохнула Юми, уткнувшись лицом в мое плечо, чтобы скрыть вспыхнувший румянец.
– И я тебя люблю, Юмичка! – захохотала та, хватая своего парня за руку. – Всё, по коням! Ресторан нас ждет, и если мы опоздаем, наш столик на крыше отдадут каким-нибудь скучным бизнесменам!
Мы поехали на моей машине. Юми сидела на пассажирском сиденье, нервно теребя край своего шлейфа. Я видел, как она время от времени поглядывает на свои ноги в этих злосчастных туфлях.
– Всё еще болят? – спросил я, когда мы остановились на светофоре.
– Болят? – она горько усмехнулась. – Джинву, у меня такое чувство, что я стою на двух раскаленных иглах. Как женщины ходят на этом годами? Как Хэ Ин умудряется в них не просто ходить, а еще и выглядеть так, будто она парит над землей?
– Она привыкла к доспехам, – ответил я, глядя на дорогу. – А туфли для нее — просто еще одна часть униформы.
– А для меня это орудие пыток, – Юми откинулась на спинку сиденья. – Хотя, знаешь... если какой-нибудь тип решит ко мне пристать, эти каблуки — отличное оружие. Один точный удар в пах, и всё, парень в глубоком нокауте. Даже лечить не придется, сразу в морг.
Я не смог сдержать смеха. В этом была вся Юми: даже в самом элегантном платье она оставалась бойцом, готовым дать сдачи всему миру.
Ресторан оказался не из тех пафосных заведений, где подают крошечные порции на огромных тарелках. Это было уютное, почти домашнее место на крыше старого здания в районе Каннам. Здесь не было яркого неонового света — только гирлянды из теплых лампочек и потрясающий вид на ночной Сеул, который отсюда казался морем из огней.
Но путь от лифта до столика стал для Юми настоящим испытанием. Пол был выложен деревянными рейками с небольшими зазорами, и ее тонкие шпильки то и дело норовили застрять.
– Проклятье... – пробормотала она, когда в очередной раз чуть не потеряла равновесие.
Я не стал дожидаться, пока она упадет. Просто подхватил ее на руки, проигнорировав изумленный вздох Суянь и ее спутника, шедших впереди.
– Джинву! Что ты делаешь?! – Юми обхватила меня за шею, ее глаза округлились. – Нас же видят!
– Пусть смотрят, – отрезал я, уверенно шагая к нашему столику. – Мой секретарь не должна страдать из-за плохих дорог.
Я усадил ее в глубокое плетеное кресло. Юми тут же сбросила туфли под стол и блаженно зажмурилась, шевеля пальцами ног.
– О боги... Это лучше, чем секс, – выдохнула она, а потом, осознав, что сказала это вслух, густо покраснела.
Суянь, уже сидевшая напротив со своим парнем (которого, как выяснилось, звали Минхо), тактично сделала вид, что изучает меню, хотя ее плечи подрагивали от смеха.
Вечер протекал удивительно легко. Мы пили легкое вино, ели жареное мясо и говорили обо всем на свете. Я поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы не чувствую необходимости быть «Великим Теневым Монархом». Рядом с Юми, которая увлеченно спорила с Минхо о преимуществах различных стилей боевых искусств, я был просто мужчиной.
– Нет, послушай, – Юми активно жестикулировала, ее серьги-цепочки весело позвякивали. – Тхэквондо — это красиво, не спорю. Но в реальной драке в подворотне тебе нужно что-то более приземленное. Захват, локоть, колено. И никакой жалости.
– Она у нас мастер спорта по выживанию в городских джунглях, – с гордостью вставила Суянь. – Помните, Юми, как ты того грабителя скрутила в прошлом месяце?
Юми отмахнулась, прикуривая тонкую сигарету (здесь, на открытой террасе, это было разрешено).
– Он был дилетантом. Даже не понял, откуда прилетело.
Я смотрел на нее сквозь сизый дым. Иссиня-черные пряди обрамляли ее лицо, голубые глаза сияли в свете гирлянд, а черное платье со стразами делало ее похожей на какую-то мятежную богиню ночи. Она была живой. Настоящей. В ней не было ни капли фальши или желания казаться лучше, чем она есть.
В какой-то момент Суянь и Минхо ушли танцевать под негромкую музыку, игравшую на фоне. Мы остались вдвоем.
– Знаешь, – Юми посмотрела на город, облокотившись на перила (она всё-таки решилась обуться, чтобы дойти до края террасы). – Я ведь долго думала, что ты — робот. Ну, знаешь, идеальный, холодный, без единой лишней эмоции.
Я подошел и встал рядом, чувствуя кожей прохладный ночной ветер.
– И что изменилось?
– Еда, – она коротко рассмеялась. – Когда я увидела, с каким аппетитом ты ешь мои обеды, я поняла, что внутри этого грозного Монарха прячется обычный человек, который просто проголодался. А потом... потом я услышала, как ты разговариваешь с сестрой по телефону. И поняла, что пропала.
Она повернулась ко мне, и ее взгляд стал серьезным.
– Хэ Ин... она ведь не плохая, Джинву. Она просто другая. Она из того мира, где важна форма. А я... я люблю содержание. Даже если оно растрепанное, курит и ругается матом, когда болят ноги.
Я протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с ее лба.
– Мне надоели формы, Юми. Я слишком долго жил в мире, где всё подчинено правилам и рангам.
– И что теперь? – прошептала она. – Завтра твой разговор с ней. Ты готов к скандалу? Ассоциация будет в бешенстве. Акции твоей компании могут упасть.
– Пусть падают, – я сократил расстояние между нами до минимума. – У меня достаточно теней, чтобы удержать этот мир, если он решит рухнуть. Но у меня нет никого, кто мог бы удержать меня самого. Кроме тебя.
Юми прикусила губу, глядя на мои губы. Ее дыхание участилось.
– Ты понимаешь, на что подписываешься? – спросила она с вызовом. – Я не буду тихой женой. Я буду спорить, я буду таскать тебя по клубам, я буду кормить тебя острой едой, от которой у тебя будет гореть во рту...
– Я на это и рассчитываю, – ответил я и, наконец, накрыл ее губы своими.
Поцелуй был со вкусом вина, табака и чего-то невообразимо сладкого. Юми ответила с той страстью, о которой я догадывался, но которую никогда не ощущал наяву. Она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как ее пальцы запутались в моих волосах на затылке.
В этот момент где-то на заднем плане раздался восторженный визг Суянь и щелчок камеры, но нам было всё равно.
– Ноги... – прошептала Юми, отстранившись на миллиметр, ее голос был хриплым. – Ноги всё еще чертовски болят.
– Тогда пойдем отсюда, – я подхватил ее под локоть. – Я знаю одно место, где не нужны ни туфли, ни условности.
Мы уходили из ресторана под понимающими взглядами персонала и хихиканье Суянь. На парковке я снова взял ее на руки.
– Джинву, люди смотрят! – притворно возмутилась она, хотя сама удобнее устроилась у меня на груди.
– Я Монарх, забыла? – я подмигнул ей, усаживая в машину. – Мне положено носить свою добычу на руках.
– Добычу? – она фыркнула, застегивая ремень. – Посмотрим, кто из нас охотник, босс.
Когда мы ехали по ночному шоссе, Юми вдруг выставила босую ногу в окно, ловя ветер.
– Знаешь, что я сделаю с этими туфлями, когда мы приедем? – спросила она, глядя на лакированную кожу, блестящую в свете фонарей.
– Выбросишь?
– Нет. Я оставлю их как напоминание. О том дне, когда Теневой Монарх сдался секретарю с вредными привычками.
Я посмотрел на нее — растрепанную, сияющую, абсолютно свободную. И понял, что этот вечер был только началом. Впереди были скандалы, разрывы помолвок и гнев Ассоциации, но глядя на Юми, я знал: какая бы буря ни разразилась, у меня есть мой собственный оазис. Моя маленькая бунтарка с голубыми глазами, которая не боится моей тьмы, потому что сама является ярчайшим светом.
– Юми? – позвал я, когда мы подъезжали к моему дому.
– Да, босс?
– Завтра на завтрак... приготовь то омясо с перцем. Я хочу, чтобы у меня горело во рту.
Она рассмеялась — громко, искренне, заполняя этим звуком всё пространство машины.
– Будет сделано, Джинву. Будет сделано.
В ту ночь тени в моем доме не шептались о смерти. Они танцевали, вторя ритму двух сердец, которые наконец-то нашли друг друга в этом огромном, холодном мире. И где-то в углу прихожей стояли две лакированные туфли на золотых шпильках — символ того, что даже самая крепкая броня бессильна перед искренностью и каплей настоящего, живого хаоса.