Бунтарка монарха
Шепот теней и отпечаток страсти
Ночной Сеул проносился за окнами машины размытыми полосами неоновых огней. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и... перегаром. Юми, моя непредсказуемая Юми, всё-таки перебрала с вином в ресторане. Как только мы вышли на свежий воздух, алкоголь окончательно ударил ей в голову, превратив дерзкую бунтарку в очаровательное, но крайне опасное стихийное бедствие.
Она то пыталась петь песни, которые знала только она, то внезапно затихала, уставившись в окно с самым философским видом, на который способен пьяный человек. Но когда я припарковал машину у своего дома и попытался помочь ей выйти, ее инстинкты бойца сработали быстрее, чем логика.
– Эй! Руки убрал, козел! – выкрикнула она, когда я перекинул ее руку через свое плечо.
– Юми, это я, Джинву, – спокойно ответил я, перехватывая ее за талию, чтобы она не рухнула прямо на асфальт.
– Джинву? – она прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице. – Какой еще Джинву? Мой босс — красавчик, а ты... ты какой-то слишком мутный! А ну, получи!
Прежде чем я успел среагировать, она резко дернулась. Ее колено пролетело в миллиметре от моего паха — только рефлексы Теневого Монарха спасли меня от крайне позорной и болезненной травмы. Она была быстрой, даже будучи в стельку пьяной.
– Юми, успокойся! – я перехватил ее кисти, прижимая ее спиной к боку машины. – Ты у меня дома. Никто тебя не домогается.
Она замерла, тяжело дыша. Ее иссиня-черные волосы совсем растрепались, одна серьга запуталась в прядях. Внезапно ее гнев сменился какой-то странной, тягучей нежностью. Она подалась вперед, утыкаясь носом в мою шею.
– Вкусно пахнешь... – пробормотала она, и я почувствовал, как ее горячее дыхание обжигает кожу. – Как мой Монарх...
И тут она сделала то, чего я никак не ожидал. Юми резко, почти по-звериному, впилась зубами в мою шею, прямо над воротником рубашки, а затем начала жадно сосать кожу. Я замер, чувствуя, как по телу проходит разряд тока, а тени вокруг нас испуганно метнулись в стороны.
– Юми, что ты... – я попытался отстранить ее, но она только крепче вцепилась в мои плечи.
Через несколько секунд она отстранилась, облизала губы и, довольно пробормотав: «Пометила... теперь мой...», мгновенно обмякла в моих руках, провалившись в глубокий сон.
Я стоял посреди пустой парковки, прижимая к себе спящую девушку, и чувствовал, как на шее разгорается пожар. Посмотрев в отражение тонированного стекла машины, я увидел отчетливое, ярко-красное пятно — засос, который невозможно было скрыть никаким воротником.
– Ох, Юми... – я невольно усмехнулся, покачав головой. – Ты действительно невыносима.
Я поднял ее на руки — на этот раз она даже не шелохнулась, только уютно устроилась у меня на груди, — и понес в квартиру.
Уложив ее на кровать в гостевой спальне и осторожно сняв с нее эти злосчастные туфли на шпильках, я накрыл ее одеялом. Она выглядела такой беззащитной и тихой, что трудно было поверить в ее недавнее нападение.
Когда я уже собирался уходить, на тумбочке завибрировал ее телефон. Экран вспыхнул, освещая комнату. Я не собирался вторгаться в ее личное пространство, но имя отправителя — Суянь — и прикрепленное фото заставили меня остановиться.
Я взял телефон. На экране блокировки светилось уведомление из мессенджера. Суянь прислала ту самую фотографию, которую сделала на террасе ресторана. На снимке я прижимал Юми к себе, и мы были запечатлены в момент того самого, первого и искреннего поцелуя. Фон из ночных огней Сеула делал кадр похожим на постер к какому-то невероятно дорогому и романтичному фильму.
Под фото красовался целый каскад сообщений:
«Юми!!! Вот это кадр! Господи, посмотри, как он тебя целует! Срочно ставь на фон, это просто шикарно! Я так рада за вас, вы даже не представляете!»
«Удачи там вам ночью... хе-хе! Жду приглашения на свадьбу! Чур, я подружка невесты, и учти — девичник будет незабываемым! Я уже присмотрела пару стриптизеров в костюмах охотников! Вахахаха!»
Я не удержался от смеха, представив лицо Юми, когда она прочтет это завтра утром. Особенно про девичник и стриптизеров.
Я положил телефон обратно и еще раз посмотрел на спящую девушку. Ее губы были слегка приоткрыты, а на бледной коже лица играли тени.
– Свадьба, значит? – тихо произнес я, коснувшись пальцами следа на своей шее. – Что ж, секретарь Окумура, кажется, ты действительно меня пометила. И я не думаю, что захочу это стирать.
Я вышел из комнаты, прикрыв дверь. Завтрашний день обещал быть тяжелым. Разговор с Хэ Ин, объяснения с Ассоциацией, заголовки в газетах... Но сейчас, стоя в тишине своей квартиры, я чувствовал себя абсолютно спокойным.
Теневой Монарх нашел свою искру. И ради того, чтобы эта искра продолжала так же дерзко сиять, я был готов сжечь весь мир дотла. Или, по крайней мере, пережить один очень шумный девичник.
Я зашел в свою спальню, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и снова посмотрел в зеркало. Засос горел ярким клеймом.
– Бунтарка, – прошептал я, улыбаясь своему отражению. – Моя маленькая, сумасшедшая бунтарка.
В ту ночь я спал крепко, и мне не снились подземелья или кровь. Мне снились синие глаза, запах табака и вкус губ, которые обещали, что моя жизнь больше никогда не будет скучной.
Утро началось не с кофе, а с приглушенного стона, донесшегося из гостевой спальни, за которым последовал грохот чего-то упавшего. Я, уже успевший принять душ и приготовить завтрак (то самое обещанное мясо с перцем), направился к ней.
Юми сидела на полу, запутавшись в одеяле, и с ужасом смотрела на свои руки.
– Доброе утро, – я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.
Она вскинула голову. Ее глаза расширились, когда она увидела мою шею.
– Джинву... я... я что, тебя укусила? – прохрипела она, хватаясь за голову.
– Можно сказать и так. Ты назвала это «пометкой» и заявила, что я теперь твой.
Юми застонала, закрывая лицо ладонями.
– О боже... Убей меня. Просто призови своих теней и прикончи меня прямо здесь. Я никогда больше не буду пить вино. Никогда.
– Ну, Суянь считает иначе, – я подошел и протянул ей телефон, на котором всё еще висело сообщение про девичник.
Юми начала читать, и я с интересом наблюдал, как ее лицо проходит все стадии — от мертвенно-бледного до пунцово-красного.
– Стриптизеры в костюмах охотников? – она подняла на меня взгляд, полный отчаяния. – Я ее убью. Я ее реально расчленю.
– Сначала поешь, – я помог ей подняться. – Мясо готово. И оно очень острое. Как ты и просила.
Она посмотрела на меня, затем на мою шею, и вдруг ее взгляд смягчился. Она сделала шаг вперед и осторожно коснулась кончиками пальцев красного пятна.
– Прости... – тихо сказала она. – Я не хотела... ну, то есть, хотела, наверное, но не так грубо.
– Мне нравится, – честно ответил я, накрывая ее ладонь своей. – Это напоминает мне, что вчерашний вечер не был сном.
Юми улыбнулась — той самой живой, страстной улыбкой, которая заставляла мое сердце биться чаще.
– Значит, ты не уволишь меня за попытку кастрации босса?
– Нет. Но тебе придется отработать это.
– Каким образом? – она хитро прищурилась.
– Для начала — съешь завтрак. А потом... потом мы пойдем и скажем Хэ Ин, что вакансия жены Монарха официально закрыта.
Юми замерла, вглядываясь в мое лицо, ища в нем хоть каплю сомнения. Не найдя ничего, кроме твердой решимости, она вдруг подпрыгнула и обняла меня за шею, снова повиснув на мне.
– Ты лучший босс в мире, Джинву! – воскликнула она, целуя меня в щеку. – Но если Суянь всё-таки закажет тех стриптизеров, я разрешаю тебе их разогнать. Своими самыми страшными тенями.
– Договорились, – рассмеялся я, подхватывая ее и неся на кухню.
Жизнь Теневого Монарха определенно изменилась. И, глядя на то, как Юми с аппетитом уплетает острое мясо, ругаясь на жгучий перец и одновременно нахваливая мой кулинарный талант, я понимал: это было лучшее, что могло со мной случиться.
Впереди был хаос. Но это был наш хаос. И я не променял бы его ни на какой покой в мире.