Бунтарка монарха
Стеклянные миры и отголоски тени
Утро в нашем доме всегда начиналось не с тишины, подобающей резиденции сильнейшего охотника человечества, а с хаоса, который Юми привносила в мою жизнь с грацией лесного пожара. Сегодня из динамиков на кухне на всю катушку надрывались «Artik & Asti». Ритмичный бит вибрировал в панорамных окнах, а Юми, пританцовывая у плиты, что-то увлеченно помешивала в сковороде.
За последние три года она почти не изменилась, разве что волосы стали длиннее — теперь она собирала их в небрежный высокий хвост, из которого вечно выбивались непослушные иссиня-черные пряди. На ней была моя старая растянутая футболка и короткие домашние шорты, открывающие вид на стройные ноги.
На высоком стульчике, сосредоточенно ковыряясь в тарелке с нарезанным манго, сидел Алекс. Наш сын был моей уменьшенной копией, но с глазами Юми — пронзительно-голубыми, как чистое небо над Сеулом после дождя. Его черные волосы торчали в разные стороны, точь-в-точь как у матери по утрам. Алексу было всего два года, но он уже проявлял характер Монарха: если манго было нарезано недостаточно ровно, он смотрел на тарелку с таким ледяным неодобрением, что тени в углах комнаты начинали дрожать.
Под ногами у Юми крутился неизменный серый шар меха — Пельмень, заметно раздобревший за эти годы, и крошечный белый шпиц по кличке Снежок, которого Юми подобрала под дождем пару месяцев назад.
Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. На мне были простые домашние штаны и футболка. За это время я тоже позволил себе немного «бунтарства»: в левом ухе теперь поблескивала серебристая серьга-гвоздик — подарок Юми на годовщину, а на правом предплечье красовалась татуировка в виде стилизованных теней, переплетающихся с цветами мяты.
– Юми, если ты еще прибавишь громкость, Игрис выйдет из тени и лично выключит колонку, – заметил я, улыбаясь. – Он консерватор, ты же знаешь.
Юми обернулась, размахивая поварешкой, и ослепительно улыбнулась.
– Пусть попробует! Я научу его танцевать бачату, он у тебя слишком зажатый в своих доспехах. Алекс, скажи папе, что музыка — это жизнь!
Малыш серьезно кивнул, запихивая в рот кусок манго, и пролепетал что-то отдаленно похожее на «папа, танцуй».
И в этот момент реальность вокруг нас треснула.
Я почувствовал это первым. Пространство в центре кухни внезапно сгустилось, воздух стал холодным и колючим, пропитанным знакомой, но какой-то «неправильной» маной. Юми мгновенно среагировала: она в один прыжок оказалась рядом с сыном, подхватила его на руки и прижала к себе, свободной рукой инстинктивно потянувшись к кухонному ножу. В ее глазах вспыхнула та самая сталь, которую я видел в день нашего знакомства.
– Джинву? – коротко бросила она, напрягаясь всем телом.
– Назад, Юми, – я шагнул вперед, выпуская свою тень, которая мгновенно накрыла пол чернильным пятном.
Прямо посреди кухни, между обеденным столом и плитой, разверзся портал. Но это были не «Врата», к которым мы привыкли. Это была чистая пространственная трещина, сияющая холодным фиолетовым светом.
Из разлома первым вышел мужчина.
Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это был я. Но не совсем. На нем был дорогой, идеально подогнанный черный костюм-тройка, волосы были уложены волосок к волоску, а лицо выражало ту самую ледяную, божественную отстраненность, которую я когда-то носил как маску. От него пахло стерильной чистотой и старой магией.
Следом за ним из портала вышла женщина. Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно: белое платье-футляр, ни одной выбившейся пряди в золотистых волосах, холодный, оценивающий взгляд. Она держала под руку высокого юношу.
Парню на вид было около восемнадцати. Он был моей точной копией, но в нем чувствовалась дисциплина и строгость, которую мог привить только очень требовательный родитель.
– Отец, где мы? – спросил юноша, оглядываясь. Его голос был глубоким и спокойным.
– Похоже, Сухо, мы совершили небольшую ошибку в расчетах при переходе между измерениями, – ответил «другой» я, и его голос звучал так же, как мой, но в нем не было ни капли той теплоты, к которой привыкла моя семья.
Наступила гробовая тишина. Музыка всё еще играла, и слова «я так люблю тебя» из колонки звучали сейчас как издевательство.
Юми стояла с Алексом на руках, сжимая в другой руке поварешку (нож она, видимо, решила оставить на крайний случай), и переводила взгляд с меня на «другого» меня. Ее глаза округлились, губы плотно сомкнулись.
– Что за... – выдавила она наконец, смотря на незваных гостей, потом на меня, потом снова на них. – Джинву, ты что, открыл филиал «Сон Джинву и компания» в другом мире?
«Другой» Джинву медленно повернул голову к ней. Его взгляд скользнул по ее растрепанным волосам, по моей старой футболке, по ребенку на ее руках и, наконец, остановился на мне. Он приподнял бровь, увидев мою серьгу и татуировку.
– Измерение номер 402, если не ошибаюсь, – произнес он, обращаясь к Хэ Ин. – Мир, где я... совершил иррациональный выбор.
Ча Хэ Ин посмотрела на Юми. В ее глазах не было ненависти, только глубокое, почти искреннее недоумение и легкая брезгливость, как если бы она увидела редкое, но очень грязное насекомое.
– Так это и есть та женщина, из-за которой ты в этой реальности бросил Ассоциацию? – спросила она, и ее голос прозвучал как звон разбитого хрусталя. – Растрепанная девчонка с поварешкой?
Юми, которая до этого момента пребывала в шоке, мгновенно преобразилась. Она опустила Алекса на пол (малыш тут же спрятался за ее ногу, с интересом разглядывая незнакомцев) и сделала шаг вперед, упирая руки в бока.
– Слышь, «идеальная», – Юми прищурилась, и я понял, что сейчас начнется самое интересное. – Я не знаю, из какого ледника вы вылезли, но в этом доме не принято заходить без стука, даже если ты Монарх Теней из соседней галактики. И да, я та самая женщина. А ты, судя по всему, та самая Ча Хэ Ин, которая в моем мире до сих пор не может забыть, как Джинву променял ее на нормальную жизнь.
– Мама, кто эти люди? – Сухо, сын из другого мира, посмотрел на Юми с явным любопытством, которое он пытался скрыть за маской безразличия.
– Это... ошибка, Сухо, – холодно ответила Хэ Ин. – Просто посмотри, во что превратился величайший герой в этом мире. Он носит домашние штаны и живет в хаосе.
Я наконец вышел вперед, вставая рядом с Юми. Я чувствовал мощь своего двойника — она была колоссальной, возможно, даже больше моей, потому что он никогда не тратил силы на «человеческие» эмоции. Но я не чувствовал страха. Только легкое раздражение.
– Добро пожаловать, – сказал я, глядя прямо в глаза «другому» себе. – Хотя визит не вовремя. У нас завтрак.
«Другой» Джинву усмехнулся. Это была холодная, расчетливая усмешка.
– Я вижу. Ты выбрал путь слабости, Сон Джинву. Ты окружил себя уязвимостью. Ребенок, женщина, домашние животные... Ты стал мягким.
– Я стал живым, – поправил я его. – А ты выглядишь как памятник самому себе. Скажи, в твоем мире ты хоть раз слышал, как смеется твой сын? Или ты только учишь его убивать монархов?
Сухо вздрогнул при моих словах, и я заметил, как его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на Алекса, который в этот момент решил, что белый шпиц Снежок — отличная защита, и попытался оседлать собаку.
– Эмоции — это помеха для правителя, – отрезал «другой» я. – Мы пришли сюда не для дискуссий о воспитании. Произошел пространственный сбой. Нам нужно время, чтобы стабилизировать портал для возвращения.
Юми фыркнула, убирая поварешку на стол.
– Время ему нужно. Ну, раз уж застряли, может, хоть кофе выпьете? Или в вашем мире Монархи питаются исключительно чувством собственного величия?
Ча Хэ Ин посмотрела на Юми так, будто та предложила ей выпить яду.
– Я не буду ничего пить в этом... месте. Джинву, сделай что-нибудь. Мы не можем здесь оставаться.
– Мам, пахнет вкусно, – внезапно вставил Сухо, глядя на сковородку, где всё еще шкварчало мясо с перцем.
Юми расплылась в довольной улыбке.
– Хоть один нормальный человек в вашей семейке. Эй, Сухо, верно? Хочешь мяса? У нас тут, правда, не ресторан, но папа твоего двойника говорит, что я готовлю лучше всех во всех мирах.
«Другой» Джинву нахмурился, его тень начала беспокойно пульсировать.
– Сухо, не смей.
– Да ладно тебе, Ледяной Король, – Юми уже вовсю орудовала тарелками. – Парень выглядит так, будто его кормили только сухими пайками и инструкциями по выживанию. Садись, Сухо. А вы, Ваше Величество и Ваше Высокомерие, можете постоять в сторонке, пока портал не починится.
Я наблюдал за этой сценой с нарастающим восторгом. Юми была в своей стихии. Ее ничуть не пугала аура «другого» Монарха, которая могла бы раздавить обычного человека. Она просто видела перед собой голодного подростка и двух заносчивых взрослых, которым не мешало бы сбить спесь.
Сухо, поколебавшись, всё же сделал шаг к столу. Хэ Ин попыталась его остановить, но «другой» Джинву положил руку ей на плечо.
– Пусть, – коротко бросил он. – Нам нужно десять минут.
Сухо сел за стол рядом с Алексом. Малыш тут же протянул ему кусок манго.
– На, – серьезно сказал Алекс.
Сухо взял фрукт, неловко улыбнувшись. В этот момент он выглядел не как наследник трона теней, а как обычный восемнадцатилетний парень.
– Спасибо... мелкий, – пробормотал он.
Юми поставила перед ним тарелку с мясом и кружку кофе.
– Ешь, пока горячее. И не обращай внимания на родителей, у них просто кризис среднего возраста в терминальной стадии.
– Вы очень... необычная, – сказал Сухо, пробуя мясо. Его глаза расширились. – Ого. Это... это очень остро.
– Это жизнь, парень, – Юми подмигнула ему. – Она должна быть острой. А не пресной, как официальный прием в Ассоциации.
Я подошел к своему двойнику. Мы стояли друг против друга — два воплощения одной силы. Один — в безупречном костюме, символ абсолютной власти. Другой — в футболке, с татуировкой мяты на руке, символ обретенного дома.
– Ты действительно счастлив? – спросил «другой» я так тихо, чтобы слышал только я.
Я посмотрел на Юми, которая сейчас что-то весело объясняла Сухо, на Алекса, который пытался накормить шпица манго, и на Ча Хэ Ин, которая стояла посреди моей кухни с таким видом, будто попала в кошмарный сон.
– Больше, чем ты можешь себе представить, – ответил я. – Я нашел то, что нельзя завоевать силой. Я нашел место, где мне не нужно быть Монархом.
«Другой» Джинву ничего не ответил. Он смотрел на своего сына, который в этот момент искренне смеялся над какой-то шуткой Юми. В глубине его холодных глаз на мгновение промелькнуло что-то похожее на тоску. Но оно тут же исчезло, сменившись прежней ледяной уверенностью.
– Портал готов, – объявил он. – Сухо, идем.
Парень с явным сожалением встал из-за стола. Он посмотрел на Юми, потом на меня.
– Спасибо. Было... вкусно. И... круто.
– Заходи, если что, – Юми махнула рукой. – Только портал открывай в гостиной, а то у меня тут плита работает.
Ча Хэ Ин, не проронив ни слова, первой шагнула в сияющую щель. Сухо последовал за ней. «Другой» Джинву задержался на секунду.
– В моем мире, – сказал он, глядя на меня, – Юми... ее нет. Она погибла во время одного из рейдов еще до того, как я стал тем, кто я есть.
Я вздрогнул. Эта информация ударила сильнее любого заклинания.
– Теперь я понимаю, – произнес он, бросив последний взгляд на мою жену. – Почему ты выбрал этот путь. Береги ее. В других мирах у нас не было этого шанса.
Он шагнул в портал, и трещина мгновенно захлопнулась, оставив после себя лишь легкий запах озона и тишину, которую тут же нарушил голос Алексиса.
– Папа, дядя ушел?
Юми глубоко вздохнула и опустилась на стул, прижимая ладони к лицу.
– Матерь божья... Джинву, скажи мне, что это были галлюцинации от слишком острого перца.
– Нет, Юми, – я подошел к ней и обнял за плечи. – Это были мы. Из мира, где всё пошло по правилам.
Она подняла голову, ее глаза снова сияли тем самым озорным светом.
– Ну, тогда я официально заявляю: правила — это отстой. Та Ча Хэ Ин выглядела так, будто ей в корсет залили жидкий азот. А тот парень... Сухо... мне его жалко. Ему бы побольше таких завтраков и поменьше пафосных речей.
Она встала, подошла к зеркалу и критически осмотрела свой хвост.
– Растрепанная девчонка, значит? Ну, я ей это припомню, если она еще раз решит заглянуть к нам на огонек.
Я притянул ее к себе, вдыхая запах ее волос — смесь мяты, домашней еды и того самого табака, от которого она так и не смогла полностью отказаться.
– Ты самая лучшая «растрепанная девчонка» во всех измерениях, – прошептал я ей на ухо.
– Знаю, – она хитро улыбнулась. – И попробуй только забыть об этом. Кстати, Монарх, раз уж у нас был такой стресс... Пельмень требует компенсации в виде элитного тунца, а я — в виде свидания. Без детей, без порталов и без других версий тебя.
– Будет сделано, – я рассмеялся, чувствуя, как Алекс тянет меня за штанину, требуя внимания.
В этот день я понял одну важную вещь. Сила Монарха Теней велика, она может сдвигать горы и покорять миры. Но она ничто по сравнению с силой одного маленького, хаотичного дома, где тебя любят не за то, что ты можешь вызвать армию мертвых, а за то, что ты умеешь жарить мясо и носишь серьгу, подаренную любимой женщиной.
Я посмотрел на татуировку на своей руке. Тени и мята. Идеальное сочетание.
– Юми? – позвал я, когда она уже начала убирать со стола.
– М-м?
– Спасибо, что ты здесь.
Она замерла, поварешка снова оказалась в ее руке, но на этот раз она использовала ее как микрофон.
– Всегда пожалуйста, босс. А теперь марш мыть посуду. Даже Монархи должны помогать по хозяйству, если хотят получить десерт.
Я улыбнулся и пошел к раковине. В конце концов, в этом мире я был не просто правителем теней. Я был мужем Юми. И это была самая важная роль, которую я когда-либо играл.