Бунтарка монарха
След Монарха и шепот мяты
Пробуждение было странным. Впервые за долгие годы я проснулся не от инстинктивного чувства опасности и не от холодного системного уведомления, всплывающего перед глазами. Я проснулся от тепла.
В комнате царил полумрак, разбавленный лишь тонкими полосками света, пробивающимися сквозь плотные шторы. Рядом со мной, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в мое плечо, спала Юми. Ее дыхание было ровным и глубоким, а иссиня-черные пряди волос разметались по подушке, закрывая часть лица.
Я замер, боясь пошевелиться и нарушить этот момент. Вчерашний вечер, ночь, ее смех, ее ярость и ее нежность — всё это казалось сюрреалистичным сном, который наконец-то обрел плоть и кровь. Я осторожно приподнялся на локтях, и тут же почувствовал, как кожу на спине стянуло от множества мелких ссадин.
Тихо встав с кровати, я подошел к большому зеркалу в ванной комнате. То, что я увидел, заставило меня невольно усмехнуться. Моя спина, кожа которой могла выдержать удар когтей Камиша или магическое пламя верховных орков, была буквально исчерчена длинными, тонкими красными полосами. Юми не сдерживалась. Она цеплялась за меня так, словно я был ее единственной опорой в штормящем океане.
На плечах и шее красовались отчетливые следы зубов — аккуратные, но глубокие «метки», которые она оставляла с каким-то почти первобытным собственничеством. Один особенно яркий укус на ключице горел огнем. Я коснулся его пальцами, чувствуя, как под кожей пульсирует сила, пытающаяся немедленно запустить процесс регенерации.
– Отмена, – прошептал я, обращаясь к собственной силе. – Оставь это.
Система, словно в недоумении, на мгновение замерла, но послушно подавила восстановительные процессы. Я хотел, чтобы эти следы остались. Хотя бы на день. Они были доказательством того, что я всё еще жив. Что я — человек, способный чувствовать боль и страсть, а не просто сосуд для бесконечной тьмы.
Я вернулся в спальню. Юми заворочалась, одеяло сползло, обнажая ее плечо с той самой татуировкой — изящным, но дерзким сплетением узоров, которые теперь казались мне картой ее души. На ее бледной коже тоже виднелись мои отметины — покраснения от крепких объятий, следы моих губ. Она выглядела так, будто принадлежала мне целиком и полностью, и это осознание вызвало в груди мощную волну тепла.
– Хватит на меня пялиться, босс... это смущает, – раздался тихий, хриплый спросонья голос.
Юми приоткрыла один глаз, хитро глядя на меня из-под челки.
– Я не пялюсь, – я сел на край кровати, проводя рукой по ее волосам. – Я провожу инвентаризацию имущества.
– И как результаты? – она потянулась, словно большая кошка, и тут же поморщилась, видимо, почувствовав ломоту в мышцах. – Всё на месте?
– Более чем, – я наклонился и поцеловал ее в лоб. – Юми, ты в курсе, что ты превратила спину Теневого Монарха в поле для игры в крестики-нолики?
Она приподнялась на локтях, одеяло упало еще ниже, но ее это, казалось, ничуть не заботило. Она внимательно осмотрела мои плечи и шею, и на ее губах расплылась победная, почти хищная улыбка.
– Ого... – она протянула руку и коснулась укуса на моей шее. – Это выглядит даже круче, чем я планировала. Тебе идет, Джинву. Придает образу некоторую... дикость.
– Суянь упадет в обморок, когда увидит это, – заметил я, перехватывая ее ладонь и целуя пальцы.
– Суянь потребует подробный отчет в трех экземплярах, – Юми фыркнула и села, прикрываясь краем одеяла. – Но мне плевать. Пусть смотрят. Пусть знают, что ты не каменное изваяние.
Она вдруг замолчала, ее взгляд стал серьезным. Она смотрела на меня так, словно пыталась увидеть что-то за пределами моей человеческой оболочки.
– Джинву... тебе не было... страшно? – спросила она тихо.
– Страшно? – я удивился. – Юми, я сражался с богами и королями. Чего мне бояться?
– Того, что я разрушу твой мир, – она отвела взгляд. – Ты ведь был таким идеальным. Таким недосягаемым. А теперь ты сидишь здесь, покусанный и поцарапанный своим секретарем, и завтра об этом узнает вся страна. Ча Хэ Ин, Ассоциация... это ведь огромный риск.
Я взял ее за подбородок, заставляя снова посмотреть мне в глаза.
– Мой мир был пустым, Юми. Красивым, величественным, но абсолютно мертвым. Ты не разрушила его, ты принесла в него хаос. А хаос — это и есть жизнь. Что касается рисков... я Монарх Теней. Весь мир — это моя тень. И если этот мир решит, что он имеет право диктовать мне, кого любить, я просто напомню ему, кто здесь главный.
Юми смотрела на меня несколько секунд, а потом вдруг рассмеялась — тем самым громким, бесшабашным смехом, который когда-то заставил меня обернуться в той беседке.
– Боже, какой ты пафосный иногда! – она толкнула меня в плечо. – «Я напомню миру...» Просто признай, что тебе понравились мои царапины, и не строй из себя грозного властелина.
– Ладно, признаю, – я улыбнулся, притягивая ее к себе. – Мне очень понравилось. Особенно тот момент, когда ты...
– Молчи! – она быстро закрыла мне рот ладонью, снова густо покраснев. – Это было временное помешательство, вызванное избытком тестостерона в этой комнате.
– Ну конечно, – я убрал ее руку и прижался губами к ее уху. – Тогда давай устроим еще одно помешательство. Прямо сейчас.
Юми прерывисто вздохнула, ее тело мгновенно отозвалось на мою близость. Она обхватила мою шею руками, снова впиваясь ноготками в те те самые следы на спине.
– Джинву... – прошептала она. – А как же работа? Ассоциация? Завтрак для Пельменя?
– Пельмень подождет, – ответил я, накрывая ее губы своими. – Работа тоже. Сегодня у Монарха внеплановый выходной.
...Через два часа мы всё-таки выбрались из постели. Юми, облаченная в мою футболку, которая доходила ей почти до колен, хозяйничала на кухне, пытаясь сварить кофе и одновременно не наступить на Пельменя, который крутился под ногами, выражая свое крайнее возмущение задержкой завтрака.
Я сидел за столом, наблюдая за ней. Солнце уже высоко поднялось над Сеулом, заливая кухню ярким светом. На столе лежал мой телефон, который периодически вибрировал от сообщений, но я даже не смотрел на него.
– Слушай, – Юми обернулась, держа в руках две кружки. – А что мы скажем твоей маме? И Джин А? Они ведь... ну, они привыкли к Хэ Ин.
– Мама будет рада, – я принял кружку. – Она всегда говорила, что мне нужен кто-то, кто сможет меня развеселить. А Джин А... думаю, вы с ней быстро станете лучшими подругами на почве обсуждения моих недостатков.
Юми хитро улыбнулась, отпивая кофе.
– О, у нас будет очень много тем для разговора. Я составлю список. Пункт первый: «Его величество не умеет проигрывать в спорах». Пункт второй: «Он слишком серьезно относится к своим теням».
– Эй, Белла и Игрис — отличные ребята, – притворно обиделся я.
– Они — твои фанаты, Джинву. А мне нужен муж, а не фан-клуб, – она подмигнула мне.
В этот момент в дверь позвонили. Мы переглянулись. Юми мгновенно напряглась, ее рука инстинктивно потянулась к ножу на столе — старые привычки уличного бойца не исчезали так просто.
– Я открою, – я встал. – Сиди здесь.
Я подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге стоял Го Гун Хи, председатель Ассоциации. Его лицо было непривычно серьезным.
Я открыл дверь.
– Председатель? Что привело вас так рано?
Го Гун Хи вошел, тяжело опираясь на трость. Он окинул меня коротким взглядом, и его брови поползли вверх, когда он увидел мою шею.
– Сон Джинву-ним... я вижу, вы провели бурную ночь, – произнес он с едва уловимой иронией. – Ча Хэ Ин прислала официальное уведомление о расторжении помолвки два часа назад. Ассоциация в панике. Пресса уже дежурит у входа в ваш офис.
– Пусть паникуют, – я прислонился к косяку. – Это мое личное дело.
– Ваше личное дело влияет на стабильность всей системы, – мягко заметил Го Гун Хи. – Но я пришел не читать нотации. Я пришел спросить: вы уверены? Это не минутная слабость?
В этот момент из кухни вышла Юми. Она всё еще была в моей футболке, с растрепанными волосами и кружкой кофе в руке. Она замерла, увидев председателя, но не сбежала и не спряталась. Она выпрямилась, вздернув подбородок.
– Здравствуйте, господин Председатель, – произнесла она четко.
Го Гун Хи посмотрел на нее, затем на меня, и вдруг его лицо разгладилось. Он негромко рассмеялся.
– Секретарь Окумура... Значит, вот кто стал причиной этого землетрясения. Знаете, Сон Джинву-ним, я всегда подозревал, что вам не хватает в жизни немного... перца.
– У нее этого перца на десятерых хватит, – улыбнулся я, подходя к Юми и обнимая ее за плечи.
– Что ж, – Го Гун Хи кивнул. – Я постараюсь сдержать натиск прессы на первое время. Но вам придется сделать официальное заявление. И, Юми-ши... берегите его. Он может быть Монархом для всего мира, но ему всё еще нужно место, где он может быть просто человеком.
– Я справлюсь, – ответила Юми, и в ее голосе была такая сталь, что даже председатель уважительно склонил голову.
Когда Го Гун Хи ушел, в квартире снова воцарилась тишина. Юми посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел тень беспокойства.
– Теперь всё по-настоящему, да? – спросила она.
– Всё по-настоящему, – подтвердил я. – Готова к войне с прессой?
– Если ты будешь рядом, я готова хоть к войне с драконами, – она прижалась ко мне. – Но сначала... давай допьем кофе. И покормим наконец этого мехового монстра, а то он уже начал грызть твой ковер.
Я рассмеялся, подхватывая ее на руки и кружа по комнате. Пельмень возмущенно мяукнул, тени в углах довольно зашелестели, а за окном просыпался огромный город, который еще не знал, что его Монарх наконец-то стал по-настоящему свободным.
На моей спине всё еще горели царапины — следы жизни, страсти и бунта. И я знал, что никогда не позволю им исчезнуть из моей памяти. Потому что эти следы были важнее любых наград и любых побед. Они были следами моего счастья.