Бунтарка монарха
Вкус свободы под кожей
Дверь спальни захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, от недавнего вторжения «идеальных» двойников и от шума в гостиной, где Игрис и Бер, вооружившись бесконечным терпением, развлекали детей. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, пропитанная электричеством.
Юми стояла напротив меня, тяжело дыша. Её глаза, насыщенно-голубые, как предгрозовое небо, метали молнии. Она всё еще была в моей черной рубашке, которая теперь казалась на ней слишком тесной из-за бушующего внутри адреналина. Резким, почти звериным движением она вцепилась пальцами в ворот моей и без того треснувшей футболки и с яростным треском дорвала её до самого низа.
Ткань упала к моим ногам бесполезными лоскутами.
– Юми, тише, – я усмехнулся, глядя на её раздувающиеся ноздри. – Ты так скоро оставишь меня совсем без гардероба.
– К черту гардероб, Джинву! – прорычала она, прижимаясь ладонями к моей голой груди. Её пальцы, тонкие и сильные, впились в мои мышцы. – Ты видел её? Эту... статую? «Помойка»! Она назвала наш дом, наш мир — помойкой!
Я перехватил её запястья, чувствуя, как под кожей бешено колотится её пульс.
– Юми, ты серьезно? – я наклонился к её уху, обжигая дыханием чувствительную кожу. – Про вибратор... это было мощно. Даже для тебя.
Она на мгновение замерла, и я увидел, как густой румянец залил её щеки, поднимаясь от воротника рубашки к самым корням волос. Она смущенно отвела взгляд, но не отстранилась.
– А что? – буркнула она, пытаясь вернуть себе дерзкий тон. – Ты видел их лица? Они же как два робота. Я уверена, у них там секс по расписанию, в стерильной постели, под классическую музыку и с предварительным согласованием в Ассоциации. Ледяная королева... Тьфу. Ей бы не помешало хоть немного расслабиться.
Я не выдержал и рассмеялся, прижимая её к себе так крепко, что между нами не осталось бы места даже для тени.
– Моя жена — неисправимая бунтарка, – прошептал я, запуская руку в её густые, растрепанные волосы. – И именно поэтому я люблю тебя больше жизни.
Я начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке, которую она одолжила у меня. Одна за другой они поддавались моим пальцам, обнажая нежную кожу, украшенную причудливыми татуировками и шрамами — знаками отличия женщины, которая не побоялась бросить вызов судьбе. Рубашка соскользнула с её плеч, открывая взору её хрупкое, но полное скрытой силы тело.
– Джинву... – её голос дрогнул, становясь низким и вибрирующим.
Я не ответил словами. Вместо этого я припал к её губам в глубоком, требовательном поцелуе. Мой пирсинг в языке холодил и одновременно обжигал, создавая тот самый контраст, от которого Юми всегда теряла голову. Она застонала, обвивая мою шею руками, и я почувствовал, как её тело обмякло в моих объятиях, сдаваясь на милость победителя.
Я начал спускаться поцелуями ниже. Челюсть, чувствительная точка за ухом, где покачивалась длинная серебряная серьга, ключицы. Мои руки ласкали её бедра, притягивая ближе, пока я медленно опускался на колени перед ней.
– Что ты делаешь? – прерывисто выдохнула она, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Снимаю стресс, – прошептал я, глядя на неё снизу вверх. – Твой и свой.
Когда я избавил её от последнего препятствия в виде коротких шорт, Юми невольно оперлась руками о мои плечи, чтобы не упасть. Я припал губами к её внутренней стороне бедра, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения.
Мой язык, украшенный серебряным шариком, творил чудеса, о которых в том, «идеальном» мире Хэ Ин и Джинву, вероятно, даже не смели мечтать. Юми выгнулась, её пальцы судорожно сжались на моей коже, оставляя красные следы.
– Ах... твой чертовски... пирсинг, – прохрипела она, запрокидывая голову. Глаза её были полуприкрыты, а на губах блуждала блаженная и одновременно мучительная улыбка. – Джинву... это почти нечестно...
– Тебе нравится? – я на секунду отстранился, любуясь тем, как она выглядит в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь шторы.
– Может, мне тоже... сделать такой? – прошептала моя жена, едва переводя дыхание. – Чтобы доставлять тебе... такое же удовольствие...
– Ты доставляешь мне удовольствие одним своим существованием, – я снова вернулся к ласкам, чувствуя, как она начинает дрожать в моих руках. – Просто будь собой. Моей живой, страстной Юми.
Комната наполнилась её сбивчивым дыханием и тихими вскриками. В этот момент я чувствовал каждую искру её наслаждения, каждый пульс её крови. Это была магия посильнее любой системы — магия близости двух людей, которые нашли друг друга среди бесконечного холода силы.
Когда всё закончилось, и Юми, обессиленная и счастливая, опустилась на ковер рядом со мной, я накинул на нас одеяло, подтянув её к себе. Она прижалась к моему боку, слушая ритм моего сердца.
– Знаешь, – тихо сказала она через некоторое время, перебирая пальцами мои татуировки. – Тот другой Джинву... он ведь смотрел на тебя так, будто ты украл у него что-то важное.
– Он смотрел на меня и видел то, кем он мог бы стать, если бы не побоялся разрушить свою золотую клетку, – я поцеловал её в макушку. – Но у него не было тебя, Юми. У него не было секретаря, который готов был разбить лицо невесте-охотнице ради его покоя.
Юми хихикнула, и этот звук был самым приятным вознаграждением за весь сегодняшний день.
– Я всё еще считаю, что половник был лишним, – добавил я с улыбкой. – Игрис теперь будет смотреть на кухонную утварь с подозрением.
– Ничего, ему полезно, – Юми зевнула и закрыла глаза. – Главное, что дети не видели финала. Хотя Алекс, кажется, болел за маму.
– Он определенно в тебя, – я прикрыл глаза, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. – Такой же стихийный и неуправляемый.
– Джинву?
– М-м?
– Обещай мне, что мы никогда не станем такими, как они. Даже через сто лет. Даже если весь мир будет требовать от нас статуса и серьезности.
Я повернулся к ней, всматриваясь в её лицо, ставшее для меня смыслом жизни.
– Обещаю. Мы будем самыми неправильными и счастливыми правителями теней в истории.
Она улыбнулась и окончательно провалилась в сон. Я еще долго лежал, прислушиваясь к звукам дома. Где-то внизу Бер, судя по звукам, пытался объяснить Сухо, почему нельзя использовать теневых муравьев в качестве лошадок, а Игрис тихо напевал колыбельную.
Мир за окном продолжал существовать, Ассоциация продолжала строить планы, а где-то в параллельной вселенной другой я сейчас, возможно, сидел на скучном приеме, поправляя идеально завязанный галстук.
Но здесь, в полумраке нашей спальни, под запахи перца, кофе и любви, Теневой Монарх был просто мужчиной. Мужчиной, который нашел свою Судьбу в растрепанной девчонке с серебряными серьгами и сердцем, способным согреть даже саму Смерть.
И это была единственная реальность, которая имела значение.