Бунтарка монарха
Отражения иных миров
Прошло пять лет. Пять лет с того момента, как я решил, что статус Теневого Монарха — это не только бремя, но и право на личное счастье. Наш дом в пригороде Сеула всегда был полон звуков. Сегодня из колонок на всю мощь гремел Майкл Джексон — Юми обожала классику, под которую можно было танцевать, размахивая половником.
Она изменилась, но осталась всё той же бунтаркой. Её иссиня-черные волосы отросли, и сейчас она небрежно заколола их в пучок, из которого, как и раньше, торчали непослушные пряди. На ней была моя старая растянутая футболка и короткие шорты, открывающие стройные ноги. Она кружилась у плиты, подпевая «Beat It», и выглядела при этом невероятно сексуальной.
На высоких стульчиках у кухонного острова сидела наша «банда». Сон Алекс, наш первенец, которому уже исполнилось четыре, сосредоточенно пытался поймать ложкой кусочек моркови. Он был моей маленькой копией, если не считать небесно-голубых глаз Юми. Его сила проснулась рано — смесь моей власти над тенями и «сумрачных» способностей матери. Сейчас из его тени лениво извивались маленькие черные щупальца, помогая ему удерживать тарелку.
Рядом сидели двойняшки — Сон Сухо и Мидун. Им было по два года, и они были моими абсолютными копиями: те же черные глаза, тот же серьезный взгляд, когда они чего-то хотели. У них уже проявлялась власть Монарха, и периодически по дому летали игрушки, подталкиваемые невидимой волей.
Я стоял в дверях, прислонившись к косяку, и наблюдал за этой картиной. На мне была облегающая футболка, не скрывающая татуировок на руках, а в ушах и на языке поблескивал пирсинг — Юми когда-то в шутку сказала, что это добавит мне «остроты», и оказалась чертовски права. Каждый раз, когда мы оставались наедине, она доказывала, насколько ей нравится это новшество.
Я вспомнил нашу свадьбу. Суянь тогда чуть не устроила драку с охотницами S-ранга, когда летел букет невесты. Она вцепилась в него мертвой хваткой, крича, что после года работы на меня заслужила личное счастье.
Хэ Ин, наверное, до сих пор кусала локти, если вообще следила за новостями. Глядя на свою жену, на то, как она смеется, подбрасывая Алекса в воздух, я понимал: никакая «ледяная королева» не заменила бы мне этот живой огонь.
Внезапно воздух в центре гостиной завибрировал. Пространство пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Мои инстинкты взвыли. Тени в углах комнаты мгновенно сгустились, Игрис и Бер материализовались за моей спиной, готовые к бою.
– Дети, к маме! – скомандовал я, голос мой стал стальным.
Юми мгновенно среагировала, загораживая собой стульчики, в её руке, словно оружие, остался зажат тяжелый стальной половник.
Из открывшегося портала вышли трое. Я замер, не веря своим глазам. Это был я. Но не я.
Другой Сон Джинву выглядел так, как я пять лет назад: безупречный дорогой костюм, холодное, непроницаемое лицо, ни одной лишней детали. Рядом с ним стояла Ча Хэ Ин — такая же идеальная, в светлом платье, с выражением легкой брезгливости на лице. За ними шел подросток лет пятнадцати, в котором я с удивлением узнал повзрослевшего Сухо.
Они огляделись. Хэ Ин первой нарушила тишину, прижав платок к носу.
– Джинву, куда нас забросил этот нестабильный разлом? – её голос был полон высокомерия. – Здесь пахнет... детьми и какой-то дешевой едой. Это место — просто помойка. Посмотри на этот беспорядок, здесь даже дышать неприятно, сплошная грязь и...
Она не успела договорить.
Юми, которая до этого молча переваривала увиденное, сорвалась с места. Она пролетела расстояние до гостей быстрее, чем другой я успел вскинуть руку.
– Что за... – только и успела пискнуть Хэ Ин, прежде чем кулак моей жены врезался ей прямо в челюсть.
– Юми, нет! – крикнул я, но было поздно.
Другой Джинву, оправившись от шока, кинулся защищать свою жену, но Юми, чей боевой опыт Сумрака никуда не делся даже без магии, ловко увернулась. Её колено с глухим стуком встретилось с его пахом, а следом тяжелый половник обрушился на его идеальную прическу.
– Ах ты, ледяная недотраханная стена! – кричала Юми, нависая над упавшей Хэ Ин. – Я тебе сейчас рот с мылом помою, тварь! Ты в чьем доме рот открыла? Помойка? Запах детей ей не нравится? Купи себе вибратор и ложись спать, если мужик из тебя только статую сделал!
– Прекрати! – другой Джинву пытался встать, хватаясь за голову, но Юми была в ярости.
Я подскочил к жене и обхватил её сзади, закрывая ей рот ладонью. Она брыкалась, пытаясь достать Хэ Ин ногой, и в процессе так активно локтями работала, что пара ударов прилетела мне по ребрам, а моя футболка жалобно треснула по шву.
– Игрис, уведи её! – крикнул я. – Быстро!
– Слушаюсь, мой Король, – рыцарь подхватил брыкающуюся Юми на руки.
– Пусти меня, Джинву! Я ей патлы-то подровняю! – доносилось из коридора, пока Игрис не скрылся в детской.
Я повернулся к гостям. Другой я стоял, потирая ушибленное место, и смотрел на меня с нескрываемым ужасом. Его взгляд метался от моих татуировок к пирсингу на языке, который я невольно продемонстрировал, когда тяжело дышал.
– Как ты мог? – прошептал «костюмированный» я, глядя на меня как на падшего ангела. – Эта женщина... она же безумна. Она напала на Хэ Ин. Она ведет себя как... как простолюдинка.
– Ой, заткнись, – оборвал я его ледяным тоном, который обычно приберегал для монархов. – Хэ Ин, вставай и закрой рот, пока моя жена не вернулась. Вам очень повезло, что у неё больше нет магических сил Сумрака, иначе от вас бы даже пепла не осталось.
При упоминании Сумрака гости из другого мира вздрогнули. Подросток-Сухо, который до этого стоял с открытым ртом, сделал шаг вперед.
– Сумрак? – переспросил он. – Но в нашем мире Сумрак погиб в Японии пять лет назад. Она была героем, пожертвовавшим собой в Божественных Вратах.
Я посмотрел на парня. В его мире его мать была статуей, а настоящая героиня — мертвой легендой. Мне стало его почти жаль.
– В этом мире она выжила, – сказал я, подходя к другому себе вплотную. – Она выжила, чтобы научить меня быть человеком, а не инструментом Ассоциации.
Другой Джинву смотрел на меня, и в его глазах я видел искру зависти, скрытую за слоями навязанного этикета. Он видел мой дом, слышал смех моих детей, видел мою «неправильную», но такую живую жену.
– Ты... ты выглядишь как преступник, – выдавила Хэ Ин, поправляя прическу. – Пирсинг, татуировки... Что скажут люди? Что скажет пресса?
– Мне плевать на прессу, Хэ Ин, – я усмехнулся, демонстрируя кольцо в языке. – Моей жене это нравится. А это — единственное мнение, которое имеет значение в этой вселенной.
– Отец, – Сухо из другого мира посмотрел на своего Джинву. – Здесь... здесь всё по-другому. Здесь тепло.
Мой Сухо и Мидун, почуяв, что драка закончилась, сползли со стульчиков и подошли к гостям. Мидун дернула другую Хэ Ин за край платья.
– Тетя, ты чего плачешь? – спросила она своим тонким голоском. – Хочешь конфету?
Хэ Ин отшатнулась, как от прокаженной, и я увидел, как в глазах другого Джинву что-то надломилось. Он посмотрел на свою жену, потом на моих детей, потом на меня.
– Мы... нам пора, – сказал он глухо. – Разлом закрывается.
– Подожди, – я остановил его, когда он уже начал открывать портал. – Просто совет. Попробуй хоть раз спросить её, чего она хочет на ужин. Не для приема, а для себя. Может, тогда тебе не придется искать счастья в других мирах.
Он ничего не ответил. Портал вспыхнул и поглотил их, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую тишину.
Через минуту из коридора вышла Юми. Она уже успокоилась, но всё еще сжимала половник.
– Ушли? – спросила она, оглядывая пустую гостиную.
– Ушли, – я подошел к ней и притянул к себе. – Ты как, боец?
– Эта швабра назвала мой дом помойкой, – Юми ткнулась лбом в мою грудь. – Я должна была добавить ей еще и с левой. Джинву, скажи мне, что я не такая холодная, как она.
Я поднял её подбородок и посмотрел в её голубые глаза, в которых сейчас отражалось всё моё счастье.
– Ты — огонь, Юми. Ты — мой Сумрак, который разогнал всю тьму в моей жизни.
– Красиво сказал, – она улыбнулась и вдруг хитро прищурилась, глядя на мою порванную футболку. – А за футболку ты ответишь. И за пирсинг тоже. Дети, марш в игровую! Папа сейчас будет искупать вину за то, что привел в дом плохих гостей.
– Но мама, я хочу доесть рис! – крикнул Алекс.
– Игрис покормит! – отрезала Юми, увлекая меня в сторону спальни.
Я оглянулся на своих теней. Бер старательно делал вид, что изучает потолок, а Игрис уже надевал на Алекса слюнявчик.
Жизнь в золотой клетке была бы проще, наверное. Но я бы ни за что не променял этот хаос, этот запах риса и эту сумасшедшую женщину на все сокровища всех миров.
– Знаешь, – прошептал я ей на ухо, когда дверь спальни закрылась. – Тот другой я... он мне чертовски завидовал.
– Еще бы, – Юми начала расстегивать пуговицы на моей рубашке, которую она так и не сняла. – У него же нет меня. И у него точно нет такого пирсинга.
И в этом мире, под звуки Майкла Джексона, доносившиеся из гостиной, Теневой Монарх окончательно понял: он — самый богатый человек во всей мультивселенной.