← Назад к обзору

Бунтарка монарха

Звездная пыль и яд ревности

Вечер обещал быть долгим, душным и пропитанным фальшивыми улыбками, которые я ненавидел всей душой. Благотворительные приемы Ассоциации охотников всегда напоминали мне змеиное логово, где каждый гад старался укусить побольнее, прикрываясь заботой об общественном благе. Но сегодня всё было иначе. Сегодня рядом со мной была Юми.

Детей мы отвезли к моим родителям еще днем. Мама, едва завидев трех внуков, сияла ярче любого магического кристалла. Алекс, Сухо и Мидун мгновенно оккупировали гостиную, превращая её в полигон для испытания своих пробуждающихся сил.

– Джинву, сынок, – шепнула мне мать, пока Юми помогала отцу с сумками, – мальчишки — это замечательно, они твоя опора. Но я всё еще жду внучку. Маленькую копию Юми, с такими же невозможными глазами.

Я лишь усмехнулся, бросив взгляд на жену. Юми в этот момент как раз пыталась отобрать у Сухо пульт, который он поднял в воздух телекинезом. Она выглядела такой живой, такой настоящей в обычной домашней одежде, что мысль о еще одном ребенке не показалась мне такой уж пугающей.

– Мы подумаем об этом, мам, – ответил я, чувствуя, как Юми, услышав наш шепот, покраснела до кончиков ушей и бросила на меня многозначительный взгляд, обещающий долгий разговор вечером.

– Ох, бедная Юми, – рассмеялась сестра, Джина, проходя мимо с подносом фруктов. – С четырьмя мужчинами в доме она скоро сама начнет командовать армией теней вместо тебя, брат.

И вот теперь мы стояли перед массивными дверями банкетного зала самого дорогого отеля Сеула. Я был в легком черном костюме, который сидел на мне идеально, но не сковывал движений. Пирсинг на языке привычно холодил, а татуировки на руках были скрыты тонкими рукавами рубашки. Но главной драгоценностью вечера был не я.

Когда Юми вышла из машины, у входа на мгновение воцарилась тишина. На ней было темно-синее вечернее платье, облегающее её фигуру, словно вторая кожа. Ткань мерцала при каждом движении, напоминая ночное небо, полное далеких галактик. Высокий воротник-стойка с изящной драпировкой подчеркивал её длинную шею, а открытые плечи выставляли напоказ ту самую фарфоровую кожу, которую я так любил целовать.

От левого плеча тянулась длинная, почти невесомая золотисто-бежевая накидка из тончайшего тюля. Она была расшита золотыми звездами и созвездиями, которые вспыхивали под вспышками камер. Пояс-цепочка на талии с подвесками в виде полумесяцев позвякивал в такт её шагам, а высокий разрез на юбке при каждом шаге обнажал стройную ногу в золотистой босоножке на умопомрачительном каблуке.

В руке она сжимала маленький темно-синий клатч с золотой звездой. Она выглядела не как жена охотника, а как само воплощение космоса, спустившееся на эту грешную землю.

– Джинву, – прохрипела она мне на ухо, когда мы вошли в зал под прицел сотен глаз и объективов. – Я так хочу снять эти чертовы каблуки и запустить их прямо в голову Хэ Ин. Она смотрит на нас так, будто хочет прожечь во мне дыру своим взглядом.

Я проследил за её взглядом. Ча Хэ Ин стояла в кругу высокопоставленных чиновников. На ней было безупречное белое платье, холодное и строгое, как и она сама. Её лицо оставалось непроницаемой маской, но глаза... В них плескалась такая густая смесь зависти и ярости, что воздух вокруг неё, казалось, вибрировал.

– Спокойно, Сумрак, – я накрыл ладонью её руку, лежащую на моем локте. – Ты сегодня королева этого бала. Пусть смотрит. Пусть видит, что она потеряла и чего никогда не сможет достичь.

– Она выглядит так, будто проглотила лимон, – прошептала Юми, выдавливая ослепительную улыбку для фотографов. – И этот лимон был очень, очень кислым.

Мы начали движение сквозь толпу. Шепотки преследовали нас, как шлейф парфюма.

– Посмотрите на неё... Это та самая секретарша?

– Невероятно... Она выглядит величественнее, чем любая аристократка.

– Говорят, она была легендарным охотником... Сумрак...

Юми сжимала мою руку всё крепче. Я чувствовал её напряжение. Для неё всё это было чуждым, навязанным миром, который она когда-то бросила ради тишины и покоя.

– Господин Сон, госпожа Окумура, какая честь! – к нам подплыл председатель Ассоциации, расплываясь в притворной улыбке. – Вы выглядите... ослепительно. Особенно ваша супруга. Это платье... оно из последней коллекции в Париже?

– Это платье от того, кто понимает, что такое настоящая красота, – ответил я холодным тоном, не давая Юми даже возможности вступить в этот бессмысленный диалог.

– Конечно, конечно, – засуетился председатель. – О, госпожа Ча, присоединяйтесь к нам! Мы как раз обсуждали великолепный вкус господина Сона.

Хэ Ин подошла к нам медленно, чеканя каждый шаг. Она остановилась в метре, и я почувствовал, как температура в зале словно упала на несколько градусов.

– Джинву, – кивнула она мне, полностью игнорируя Юми. – Рада видеть, что ты всё же нашел время для благотворительности. Хотя твой новый имидж... несколько специфичен для такого уровня мероприятий.

– Мой имидж соответствует моей свободе, Хэ Ин, – я посмотрел ей прямо в глаза. – А свобода — это то, чего тебе никогда не понять.

Хэ Ин наконец перевела взгляд на Юми. Она оглядела её с ног до головы, задержавшись на разрезе платья и золотых созвездиях на накидке.

– Окумура-сан, – произнесла она с явным пренебрежением. – Должна признать, вы хорошо научились тратить деньги мужа. Но блестки и тюль не сделают из секретарши леди. Статус — это то, что внутри, а не то, что нацеплено сверху.

Я почувствовал, как мышцы на руке Юми окаменели. Её пальцы впились в мой локоть с силой, способной дробить камень.

– Статус, госпожа Ча? – голос Юми был тихим, но в нем прозвучала та самая сталь, от которой когда-то дрожали монстры в подземельях. – Вы говорите о статусе, стоя в платье, которое вам подобрал стилист, чтобы скрыть пустоту внутри? Вы правы, статус — это то, что внутри. Внутри меня — жизнь, семья и мужчина, который любит меня, а не мой рейтинг в журнале. А что внутри вас? Лед и графики посещаемости?

Хэ Ин побледнела. Её губы сжались в тонкую линию.

– Ты просто выскочка, которая удачно подвернулась под руку в момент его слабости, – прошипела она, забыв о приличиях.

– В момент его пробуждения, – поправила Юми, делая шаг вперед и сокращая дистанцию. – Я была той, кто вытащил его из вашей золотой клетки. И если вы еще раз откроете рот, чтобы оскорбить мой дом или мою семью, я забуду, что на мне это чертовски дорогое платье, и напомню вам, почему меня называли Сумраком.

Вокруг нас образовался вакуум. Люди начали расступаться, чувствуя исходящую от двух женщин угрозу. Магия Юми, хоть и подавленная, всё еще искрила где-то глубоко в её крови, а Ча Хэ Ин уже неосознанно потянулась к воображаемому эфесу меча.

– Хэ Ин, достаточно, – я сделал шаг, вставая между ними. Моя тень на полу внезапно удлинилась, становясь угольно-черной и густой. – Вечер посвящен детям, а не твоим уязвленным амбициям. Уходи.

Хэ Ин посмотрела на меня, потом на Юми, которая стояла с гордо поднятой головой, и в её взгляде на секунду промелькнуло что-то похожее на осознание собственного поражения. Она развернулась и быстро скрылась в толпе, не сказав больше ни слова.

Юми шумно выдохнула, и её плечи наконец расслабились.

– Боже, Джинву, – прошептала она, прислоняясь лбом к моему плечу. – Еще секунда, и я бы действительно запустила в неё туфлей. Золотой, между прочим.

– Это была бы самая дорогая травма в истории Ассоциации, – я обнял её за талию, игнорируя вспышки камер. – Ты была великолепна.

– Я ненавижу это, – она подняла на меня свои большие синие глаза. – Эти платья, эти люди... Я хочу домой. Хочу надеть твою футболку, заказать пиццу и смотреть, как дети пытаются не разнести кухню.

– Скоро, родная, – я поцеловал её в висок. – Еще пара официальных тостов, и мы сбежим.

Вечер продолжался, но для нас он уже закончился. Мы стояли в стороне от основной толпы, наблюдая за этим театром теней. Юми периодически поправляла свою звездную накидку, которая мерцала в свете люстр, и я не мог перестать любоваться ею.

– Знаешь, что мне сказала твоя мама? – вдруг спросила она, вертя в руках бокал с шампанским.

– Про внучку?

Юми замерла, а потом тихо рассмеялась.

– Она и тебе сказала? Невероятно. Она уже распланировала, в какую школу пойдет эта девочка и какие бантики у неё будут.

– И что ты думаешь по этому поводу? – я притянул её ближе, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань платья.

– Я думаю, что если у нас будет дочь, она должна быть похожа на тебя, – Юми серьезно посмотрела на меня. – Чтобы у неё был твой взгляд, от которого у врагов подгибаются колени. Но характер... характер пусть будет мой. Чтобы она никогда не позволяла никому запирать себя в клетки.

– Бедный мир, – усмехнулся я. – Еще одна Юми с силами Теневого Монарха. Ассоциация просто самоликвидируется от страха.

– Именно, – Юми подмигнула мне и отпила глоток шампанского. – А теперь, господин Сон, уведите меня отсюда. Я чувствую, что Ча Хэ Ин собирается с духом для второго раунда, а у меня заканчивается терпение и начинают болеть ноги.

Я кивнул Беру, который незримо присутствовал в моей тени.

– Подготовь машину к черному выходу. И скажи Игрису, чтобы дети были в постели через десять минут. Мы возвращаемся.

Мы уходили из зала под прицелом сотен взглядов. Юми шла гордо, её накидка со звездами развевалась за спиной, словно настоящий шлейф ночного неба. Она не оглядывалась. Ей не нужно было одобрение этих людей, не нужен был статус, о котором так пеклась Хэ Ин.

Когда мы вышли на свежий воздух, Юми первым же делом сбросила золотистые босоножки и подхватила их в руки.

– Свобода! – воскликнула она, вдыхая прохладный ночной воздух. – Джинву, я клянусь, больше никаких приемов. В следующий раз, если Ассоциация захочет денег, пусть приходят ко мне в офис, я им выпишу чек, не снимая домашних тапочек.

– Как скажешь, Сумрак, – я подхватил её на руки, не обращая внимания на удивленных швейцаров.

– Эй! Платье помнешь! – притворно возмутилась она, обвивая мою шею руками.

– Плевать на платье. Мне нужна моя жена, а не звездная вуаль.

В машине она сразу же прижалась ко мне, положив голову на плечо. Золотые звезды на её накидке тускло мерцали в темноте салона.

– Джинву? – позвала она тихо.

– Да?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что я могу быть собой. Даже если это означает бить бывших невест половниками и ходить босиком после приемов.

Я прижал её к себе сильнее, чувствуя, как внутри разливается то самое спокойствие, которое я нашел только с ней.

– Это тебе спасибо, Юми. За то, что ты — это ты.

Мы ехали по ночному Сеулу, оставляя позади огни отелей, вспышки камер и ядовитые взгляды. Впереди был дом, спящие дети и жизнь, которую мы построили из осколков наших прошлых сражений.

И глядя на Юми, которая уже начала дремать, я понимал: никакая Ча Хэ Ин, никакие правила и никакой статус не стоят и одного вздоха этой женщины. Она была моим личным космосом, моими звездами, которые никогда не гаснут.

И если для того, чтобы защитить этот мир, мне нужно быть Теневым Монархом — я им буду. Но только для того, чтобы вечером возвращаться к своей маленькой бунтарке, которая умеет превращать даже самый скучный вечер в настоящую звездную сказку.

Когда мы подъехали к дому, Игрис уже ждал у дверей. Он почтительно склонил голову, принимая спящую Юми из моих рук, чтобы я мог открыть дверь.

– Мой Король, – прошептал он, – дети спят. Но Мидун просила передать, что она видела в окно, как падала звезда, и загадала желание.

– И что она загадала? – спросил я, заходя в дом.

– Она хочет сестренку, – Игрис едва заметно дернул плечом, что у теней означало улыбку. – С такими же синими глазами, как у госпожи Юми.

Я посмотрел на свою жену, которая даже во сне крепко сжимала мой палец.

– Похоже, это заговор, – вздохнул я, чувствуя, как на душе становится тепло. – Ну что ж... против воли всей семьи даже Монарх бессилен.

Я уложил Юми в постель, бережно сняв с неё звездную накидку. Она что-то пробормотала во сне, поворачиваясь на бок и обнимая подушку. Я сел рядом, глядя на неё в лунном свете.

Золотая клетка была разрушена навсегда. И на её месте вырос целый мир, полный любви, детского смеха и бесконечного неба, которое принадлежало только нам двоим.

И это была самая великая победа Сон Джинву. Победа человека над Монархом. Победа сердца над Системой.

Я лег рядом, притягивая свою «звездную» жену к себе, и закрыл глаза, зная, что завтра будет еще один прекрасный, сумасшедший и абсолютно настоящий день нашей жизни.