Бунтарка монарха
Осколки тишины и крики счастья
Утро в доме Сон Джинву никогда не начиналось с будильника. Оно начиналось с топота маленьких ног, приглушенного смеха и звуков сражений, которые велись на невидимых фронтах детской комнаты.
Я открыл глаза и пару секунд просто лежал, глядя в потолок. Система, когда-то бывшая моим проклятием и единственным собеседником, теперь была низведена до роли няньки. В углу комнаты, в тени высокого шкафа, Игрис и Бер стояли в позе «смирно», готовые по первому сигналу броситься на кухню или разнимать дерущихся сыновей.
– Тихо, – прошептал я, и тени послушно склонили головы.
Рядом со мной, уткнувшись носом в плечо, спала Юми. За последние два года она стала еще прекраснее, хотя её бунтарский дух никуда не делся. Короткие иссиня-черные волосы разметались по подушке, а на губах блуждала легкая улыбка. Она была измотана — последние несколько недель выдались сложными, но она ни разу не пожаловалась.
Потому что в маленькой колыбели у окна, укутанная в розовое одеяльце, спала наша главная победа. Сон Мина. Ей был всего месяц, но она уже умудрилась построить по струнке всё теневое войско.
– Папа! Папа, ты проснулся? – дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел шестилетний Алекс.
За ним, толкая друг друга, семенили четырехлетние двойняшки — Сухо и Мидун. Сухо уже вовсю практиковал телекинез, поэтому за его спиной в воздухе плыли три пластмассовых динозавра, а Мидун, как всегда, сжимал в руках мой старый галстук, который он использовал вместо игрушечного меча.
– Ш-ш-ш! – я приложил палец к губам, указывая на колыбель. – Вы разбудите принцессу.
Дети мгновенно замерли. Алекс, как самый старший и ответственный, сделал серьезное лицо и цыкнул на младших.
– Мина спит, – прошептал он так громко, что Юми вздрогнула и открыла один глаз.
– Джинву... – пробормотала она, потягиваясь. – Скажи мне, что сейчас три часа дня, и мы всё проспали.
– Сейчас семь утра, – я наклонился и поцеловал её в лоб. – И твоя «футбольная команда» уже требует завтрака.
Юми села, потирая глаза. Её взгляд упал на колыбель, и выражение лица мгновенно смягчилось.
– Наша маленькая Мина, – она улыбнулась. – Наконец-то в этом доме появилась еще одна женщина. Мама была права, Джинву. Она ведь так на меня похожа, правда?
Я посмотрел на спящую малышку. У неё были такие же густые темные волосы, как у Юми, и даже во сне она выглядела так, будто готова была в любой момент выразить протест против несправедливости мироздания.
– Один в один, – согласился я. – Такая же упрямая и красивая.
– Так, банда! – Юми резко вскочила с кровати, мгновенно превращаясь из сонной женщины в командира. – Кто первый добежит до кухни и не уронит ни одного динозавра, тот получит панкейки с черникой!
Дети с криками «Я! Я первый!» бросились вон из комнаты. Сухо в спешке уронил одного динозавра, и тот с грохотом покатился по полу.
Из колыбели донеслось тихое кряхтение, а затем требовательный, звонкий крик. Принцесса Сон Мина официально объявила о начале своего дня.
– Ну вот, началось, – рассмеялась Юми, подхватывая дочь на руки. – Иди, Монарх, корми своих воинов. А мы с Миной присоединимся позже.
На кухне царил контролируемый хаос. Бер, надев фартук с надписью «Лучший повар в мире», виртуозно подбрасывал блинчики на трех сковородках одновременно. Игрис разливал сок, следя за тем, чтобы Мидун не пытался накормить своего динозавра кашей.
Через полчаса входная дверь открылась, и в дом вошла моя мама. Она приходила почти каждое утро, утверждая, что нам «нужна помощь», хотя на самом деле она просто не могла прожить и дня без внуков.
– Ох, мои золотые! – воскликнула она, едва переступив порог. – Джинву, ты опять позволил детям бегать босиком? Холодно же!
– Мам, на улице плюс двадцать пять, а в доме теплый пол, – я подошел к ней и поцеловал в щеку.
– Не спорь с матерью, – она отмахнулась от меня, уже выхватывая Мину из рук подошедшей Юми. – Ох, моя принцесса! Моя маленькая Мина! Юми, дорогая, ты бледная. Ты ела сегодня?
– Мама, я только что встала, – Юми улыбнулась, прислонившись к моему плечу.
Мама прижала внучку к себе, сияя от счастья.
– Джинву, посмотри на них! – она обвела рукой стол, за которым Алекс, Сухо и Мидун устроили соревнование по поеданию блинчиков. – Ты только посмотри. Четверо! Ты же понимаешь, что это почти целая футбольная команда?
– Мама, – простонал я, – вы тут с Юми сговорились? Она мне то же самое говорит каждое утро.
– А что? – Юми хитро прищурилась, принимая из рук Игриса чашку кофе. – Еще двое — и у нас будет полноценный состав с запасными. Представь, какой это будет клан? Клан Сон — непобедимая армия.
– Я уже командую армией теней, – напомнил я, чувствуя, как Алекс дергает меня за штанину.
– Папа, а когда Мина вырастет, она тоже будет вызывать теней? – спросил он, глядя на сестру с любопытством.
Я присел перед сыном на корточки.
– У неё будет своя сила, Алекс. Но пока её главная сила — заставлять нас всех бегать вокруг неё.
– Как маму? – спросил Сухо, размазывая чернику по щеке.
– Именно как маму, – подтвердил я под громкий смех Юми.
После завтрака, когда мама унесла Мину в гостиную, а дети разбежались по саду под присмотром Бера, мы с Юми наконец остались одни на террасе. Она стояла у перил, глядя на то, как наши сыновья пытаются оседлать Кайсела, который специально для них уменьшился до размеров крупной собаки.
– Ты счастлив? – вдруг спросила она, не оборачиваясь.
Я подошел сзади и обнял её, вдыхая знакомый запах её волос.
– Ты сама знаешь ответ, Юми.
– Иногда мне кажется, что это сон, – прошептала она, накрывая мои руки своими. – Теневой Монарх, легендарный Сумрак... и четверо детей, которые думают, что самая крутая магия — это когда папа достает мороженое из ниоткуда.
– Это и есть самая крутая магия, – я повернул её к себе. – Юми, два года назад я думал, что моя жизнь — это золотая клетка. Теперь я понимаю, что клетка была внутри меня. А ты её просто открыла.
Она потянулась к моим губам, и наш поцелуй был со вкусом черники и утреннего солнца. В этот момент я чувствовал, что никакие боги, монархи или системы не смогут разрушить то, что мы построили.
Внезапно из гостиной донесся громкий голос мамы:
– Джинву! Юми! Мина проснулась и, кажется, она хочет сказать свое первое слово!
Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились в дом.
Мина лежала на ковре, окруженная братьями. Она активно дрыгала ножками и внимательно смотрела на Алекса, который держал перед её носом маленькую фигурку рыцаря.
– Скажи «И-грис», – умолял Алекс. – Ну же, Мина, скажи!
Малышка надула губки, издала странный звук, похожий на бульканье, а потом четко и громко произнесла:
– Бу!
– Бу? – переспросил Сухо. – Она сказала «Бу»?
– Она сказала «Бунт»! – воскликнула Юми, подхватывая дочь на руки и кружась с ней по комнате. – Моя девочка! Истинная дочь своей матери!
– Мама, вы слышали? – я посмотрел на мать, которая вытирала слезы радости. – Она не сказала «папа», не сказала «баба». Она сказала «бу».
– Это значит, что она уже знает, кто здесь главный, – мама обняла нас всех. – Джинву, сынок, я так горжусь тобой. Ты создал не просто клан. Ты создал жизнь.
Вечером, когда дом наконец погрузился в тишину, а все дети были уложены, мы с Юми сидели на крыльце.
– Знаешь, – сказал я, глядя на звезды, – я сегодня думал о том, что сказала мама. Про футбольную команду.
Юми замерла с бокалом вина в руке.
– И? Ты хочешь сказать, что...
– Я хочу сказать, что если у нас будет еще один ребенок, я хочу, чтобы это был мальчик. Чтобы у Алекса и двойняшек был еще один напарник.
Юми рассмеялась, толкая меня в плечо.
– Сон Джинву, ты неисправим! Тебе мало четверых? Ты понимаешь, что Бер уже начал путаться в рецептах каш?
– Бер справится, – я притянул её к себе. – Он генерал. А генералы любят большие армии.
– Ну, тогда готовься, Монарх, – Юми прошептала мне на ухо, и её пирсинг на языке снова холодил мою кожу. – Потому что если мы решимся на пятого, я потребую, чтобы ты сам менял подгузники хотя бы по выходным.
– Идет, – ответил я, вовлекая её в новый поцелуй.
Мир вокруг нас мог рушиться, Врата могли открываться снова, но здесь, в этом доме, под защитой теней и любовью Сумрака, рождалась новая история. История, в которой не было места одиночеству, а было только бесконечное, шумное и абсолютно неправильное счастье.
И глядя на спящую в колыбели Мину, я знал: это только начало нашего великого похода. Похода, где главной наградой была не победа над врагом, а возможность просто быть отцом, мужем и человеком.
– Я люблю тебя, Юми, – прошептал я в темноту.
– Я знаю, Джинву, – ответила она, засыпая на моем плече. – Я знаю.
И тени в углах дома послушно замерли, охраняя этот хрупкий, но самый важный мир во вселенной. Мир семьи Сон.