← Назад к обзору

буря

Острота веры и холод стали

Первые недели в Пальметто напоминали затяжной прыжок в холодную воду. Я привыкал к весу повязок на руках, к вечному привкусу сахара на языке и к тому, что теперь каждое моё движение рассматривается под микроскопом. Мои «братья» — Ники и Аарон — обживались в общежитии, создавая вокруг себя шумный, хаотичный кокон, в который я входил лишь по необходимости.

Ваймак не давил, но наблюдал. Старшекурсники обходили меня по широкой дуге, особенно после того, как Хуан неделю проходил с гипсом. Но была одна деталь в этом новом мире, которая не вписывалась в мои ожидания.

Рене Уокер.

Она не боялась. Когда я сидел на трибунах, наблюдая за тренировкой, или курил на крыше, она всегда оказывалась где-то поблизости. Не навязчиво, не так, как Ники с его вечными попытками «наладить контакт», а как тень, которая просто признает твоё существование.

В тот вечер на крыше было ветрено. Я крутил в пальцах один из своих ножей — привычка, которая успокаивала гудящие от таблеток нервы. Металл холодил кожу, и это было единственным реальным ощущением в мире, который казался декорацией к плохому фильму.

– Ты хорошо с ними обращаешься, – раздался мягкий голос.

Я не обернулся. Я знал, что это она. Рене подошла к краю крыши и села в паре метров от меня, свесив ноги вниз. На ней была светлая олимпийка, а её радужные волосы трепал ветер.

– Это не игрушки, – ответил я, не прекращая вращать лезвие.

– Я знаю, – она улыбнулась, глядя на горизонт. – У каждого из нас свои способы чувствовать себя в безопасности. Твои — острые. Мои — немного более... абстрактные.

Я наконец посмотрел на неё. В её глазах не было того липкого сочувствия, которое я видел у Эбби или Ники. Там была тишина.

– Ты христианка, – я произнес это как обвинение.

– Я стараюсь ею быть, – поправила она. – Но прошлое иногда напоминает о себе. Знаешь, Эндрю, если бы завтра наступил конец света — скажем, зомби-апокалипсис, о котором так любят снимать кино, — я бы поставила на тебя. Ты бы выжил.

Я хмыкнул, убирая нож в нарукавный чехол.

– Выживание — это не достижение. Это инстинкт. Но в твоем сценарии с зомби всё было бы проще. У мертвецов нет скрытых мотивов. Они просто хотят тебя съесть. Люди куда опаснее — они хотят тебя сломать, прежде чем уничтожить.

Рене кивнула, принимая мои слова без спора.

– И кого бы ты защищал в таком мире? – спросила она. – Своих близнеца и кузена?

– Я не «защищаю», – отрезал я, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. – Я просто слежу за сохранностью своего имущества. Аарон и Ники — это... обязательства.

– Ты врешь сам себе, – спокойно заметила она. – Ты готов убить за них. И ты готов убить за эту команду, хотя притворяешься, что тебе плевать.

Я резко встал, подходя к ней вплотную. Мой рост не позволял мне возвышаться над ней, но аура угрозы, которую я транслировал, обычно заставляла людей отступать. Рене даже не моргнула.

– Послушай меня, радужная, – мой голос стал тихим и опасным. – «Лисы» — это сборище отбросов. Ваймак собирает мусор и надеется, что из него получится произведение искусства. Но мусор остается мусором.

– Тогда почему ты здесь? – она подняла на меня взгляд. – Только из-за Аарона? Или потому что здесь ты можешь быть тем, кто держит нож, а не тем, на ком его испытывают?

Я промолчал. Она попала в точку, и это злило. В этом теле, с этим прошлым, которое я теперь делил с Эндрю Миньярдом, безопасность была валютой, которую невозможно было заработать честным трудом.

– Если начнется твой апокалипсис, – наконец сказал я, – я не буду спасать «Лисов». Сет слишком громкий, он привлечет всех мертвецов в округе. Мэтт слишком добрый, он попытается спасти укушенного и погибнет первым. Дэн... Дэн попытается ими управлять, но зомби не слушают капитанов.

Рене рассмеялась. Это был чистый, искренний звук, который совершенно не вязался с темой разговора.

– А я?

– Ты? – я прищурился. – Ты бы молилась, пока отрубала им головы. Ты самая опасная из них, Рене. Потому что ты веришь, что делаешь это ради высшего блага.

– Мы все во что-то верим, Эндрю. Ты веришь в свои ножи и в то, что никто не должен пересекать твою черту.

Она поднялась и отряхнула штаны.

– Знаешь, старшие ребята... они боятся тебя. Но они также нуждаются в ком-то, кто не боится испачкать руки. Ваймак видит в тебе защитника, даже если ты называешь это «охраной имущества».

– Пусть видят что хотят, – я отвернулся к краю крыши. – Пока они не трогают меня и моих, я позволю им существовать.

– Договорились, – она сделала шаг к выходу. – Кстати, завтра на тренировке Кевин Дэй будет смотреть записи наших игр. Ваймак хочет, чтобы он оценил твой потенциал.

Я замер. Кевин Дэй. Имя, которое должно было появиться позже. Имя, которое приносило с собой тени Эвермора и Рико Морияму.

– Кевин Дэй здесь не появится, – бросил я через плечо. – Он «Ворон». Он не спускается в сточную канаву.

– Посмотрим, – загадочно ответила Рене. – В мире, который рушится, даже короли ищут убежища у тех, кого раньше презирали.

Когда она ушла, я долго стоял в темноте. Зомби-апокалипсис... забавная метафора. Для Эндрю Миньярда мир уже давно был населен монстрами, которые выглядели как люди. И его задача была простой: иметь достаточно острые ножи, чтобы эти монстры не подошли слишком близко к тому единственному, что имело значение.

На следующее утро в спортзале царило необычное оживление. Ваймак выглядел более хмурым, чем обычно, а Ники так и вовсе подпрыгивал на месте от возбуждения.

– Эндрю, ты не поверишь! – зашептал он, когда я зашел в раздевалку. – Говорят, Кевин Дэй получил травму и ушел из «Воронов». И он может приехать сюда!

Я молча открыл свой шкафчик. В голове пронеслись фрагменты сюжета. Травма руки, бегство, страх перед Рико. Если Кевин появится здесь сейчас, всё ускорится. Нил Джостен... он тоже скоро будет здесь.

– Мне плевать на Кевина Дэя, – сказал я, натягивая вратарскую экипировку. – Если он будет мешаться под ногами, я его подвину.

– Ты не можешь «подвинуть» национального героя экси! – возмутился Аарон, который как раз завязывал шнурки.

– Смотри и учись, – ответил я.

На поле я встал в ворота, чувствуя привычную тяжесть клюшки. Ваймак свистнул, и тренировка началась. Старшекурсники пытались пробить мою защиту, но сегодня я был особенно резок. Каждый мяч, летящий в сетку, я воспринимал как личное оскорбление.

Сет Гордон замахнулся для мощного броска. Он ненавидел меня с первого дня, и эта ненависть была взаимной. Мяч со свистом полетел в верхний угол, но я перехватил его в прыжке, приземлившись с кошачьей грацией.

– Слишком медленно, Гордон! – крикнул я, выбрасывая мяч обратно в центр поля. – Моя бабушка бросает быстрее, а она умерла до моего рождения.

– Заткнись, урод! – рявкнул Сет, но Дэн вовремя схватила его за локоть, не давая развязать драку.

Рене, стоявшая на позиции защитника, поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. В её глазах читалось: «Видишь? Ты уже защищаешь эти ворота так, будто от этого зависит твоя жизнь».

После тренировки, когда все уже разошлись по душам, я задержался, чтобы собрать мячи. Тишина стадиона была целебной. Но её прервали шаги.

В дверях стоял человек в черной толстовке с капюшоном, натянутым на самые глаза. Но даже так я узнал его. Кевин Дэй выглядел жалко. Его левая рука была на перевязи, а в глазах застыл такой ужас, какой бывает только у диких зверей, попавших в капкан.

– Ты — Эндрю Миньярд, – произнес он надтреснутым голосом.

Я выпрямился, держа клюшку на плече.

– А ты — дезертир. Что ты здесь забыл, Кевин?

Он сделал шаг вперед, в свет прожекторов. Под его левым глазом красовалась татуировка двойки — клеймо, которое он теперь, должно быть, ненавидел.

– Ваймак сказал, что ты лучший вратарь, которого он видел. Что ты можешь защитить что угодно.

Я рассмеялся, и этот смех прозвучал сухо и неприятно.

– Ваймак слишком много болтает. Я не нанимался в телохранители к павшим звездам.

– Мне не нужен телохранитель, – Кевин подошел ближе, в его голосе прорезалась сталь. – Мне нужен тот, кто поможет мне вернуться. Рико придет за мной. Он уничтожит любого, кто встанет у него на пути.

Я сократил дистанцию между нами в два шага. Кевин был выше, но он вздрогнул, когда я остановился вплотную. Я достал нож — тот самый, который показывал Рене — и приставил его к его здоровой руке.

– Послушай меня, «король», – прошипел я. – В этом мире есть только одно правило: моё трогать нельзя. Если ты станешь частью команды, ты станешь «моим». И тогда ни Рико, ни сам дьявол не коснутся тебя, пока я дышу. Но за это ты будешь подчиняться мне. Никакого нытья, никаких истерик. Ты будешь играть, пока не сдохнешь.

Кевин смотрел на лезвие, затем на меня. В его взгляде страх начал медленно сменяться чем-то другим. Отчаянием, переходящим в решимость.

– Я согласен, – выдохнул он.

– Хорошо, – я убрал нож. – А теперь иди к Ваймаку. От него несет перегаром и надеждой, вам будет о чем поговорить.

Кевин ушел, а я остался стоять на пустом поле.

Вечером я снова нашел Рене. Она сидела в столовой, читая какую-то книгу в мягкой обложке. Я сел напротив и без лишних слов пододвинул к ней пакет с мармеладными червяками.

– Ты была права, – сказал я, когда она вопросительно подняла бровь. – Зомби пришел.

Рене улыбнулась, выбирая зеленого червяка.

– Кевин?

– Он самый. Весь в страхе и с перебитым крылом.

– И что ты решил?

Я посмотрел на свои руки, скрытые под черными повязками. В этом мире, где я был Эндрю Миньярдом, у меня не было выбора. Сюжет тянул меня за собой, но я собирался переписать его под себя.

– Я решил расширить список своего имущества, – ответил я. – Если «Лисы» — это стая, то мне придется стать вожаком, даже если я этого не хочу. Потому что альтернатива — смотреть, как их всех сожрут. А я не люблю, когда мои вещи портят.

Рене отложила книгу и серьезно посмотрела на меня.

– Ты хороший человек, Эндрю Миньярд. Просто ты очень стараешься, чтобы никто об этом не узнал.

– Не называй меня так, – я поморщился. – «Хороший» — это скучно. Я просто эффективный.

– Как скажешь, – она снова улыбнулась. – Расскажи мне еще про свой план на случай апокалипсиса. Что мы будем делать с Ники?

– Ники... – я задумался. – Ники будет отвечать за моральный дух. И за поиск сладостей в заброшенных магазинах. Если он перестанет болтать, мы все поймем, что надежды нет. А Аарон... Аарон будет латать нас, когда мы будем ошибаться.

– А ты?

– А я буду стоять в дверях с ножами, – я встал из-за стола. – И никто не пройдет. Ни живой, ни мертвый.

Я вышел из столовой, чувствуя, как внутри что-то меняется. Этот мир перестал быть книгой. Он стал моей реальностью. И в этой реальности у «Лисов» появился шанс. Не потому, что я верил в командный дух или экси, а потому, что я ненавидел проигрывать.

Проходя мимо комнаты Ваймака, я услышал приглушенные голоса. Тренер и Кевин спорили о графике тренировок. Я не стал заходить. У меня были свои дела. Нужно было заточить ножи и купить побольше сахара. Впереди была долгая зима, и монстры уже начали скрестись в дверь. Но они еще не знали, что за дверью их ждет кто-то гораздо страшнее.

Эндрю Миньярд никогда не был героем. Но он был тем, кто выживает. И теперь он собирался научить этому остальных. Даже если для этого ему придется сломать им пару ребер в процессе обучения.

– Эндрю! – крикнул Ники из конца коридора. – Ты не видел мой плеер?

– В холодильнике поищи, – отозвался я, не оборачиваясь.

– Почему в холодильнике?!

– Потому что там твои мозги, Ники.

Я зашел в свою комнату и закрыл дверь на все замки. Здесь, в тишине, я мог на мгновение сбросить маску. Мои руки слегка дрожали — побочный эффект таблеток или просто адреналин, я не знал. Но одно я знал точно: этот раунд будет моим.

Я достал из-под подушки блокнот и записал: «Кевин — под защитой. Рико — цель. Нил — скоро».

Мир мог рушиться, зомби могли восстать из могил, но пока у меня были мои ножи и моя ярость, «Лисы» останутся целыми. Это было не обещание. Это был факт.