буря
Кровь, пыль и сахар
Тренировочный корт «Лисов» превратился в филиал ада. Кевин Дэй, даже с рукой на перевязи и бледным лицом человека, восставшего из могилы, оказался тираном пострашнее Ваймака. Он не мог держать клюшку, но его голос, резкий и требовательный, разносился под сводами стадиона, как удары хлыста.
– Быстрее, Сет! Ты двигаешься как беременная черепаха! – орал Кевин, прижимая поврежденную руку к груди. – Если ты не можешь принять пас от Мэтта сейчас, то Рико сожрет тебя на первой же минуте матча!
Я сидел в воротах, лениво отбивая мячи. Мое тело двигалось на автопилоте. Таблетки делали мир ярким, края предметов — острыми, а эмоции — плоскими, как лист бумаги. Кевин раздражал. Его одержимость игрой была сродни религиозному фанатизму, который я так не любил в Рене. Только если Рене верила в милосердие, Кевин верил в идеальный угол броска.
– Миньярд! – Кевин повернулся ко мне, его глаза лихорадочно блестели. – Почему ты стоишь? Ты пропустил два мяча из десяти! Это недопустимо!
Я медленно поднял клюшку и указал ею на Кевина.
– Еще одно слово, Дэй, и следующий мяч полетит не в ворота, а в твое здоровое колено. Ты здесь гость. Не забывай об этом.
Кевин осекся, его кадык дернулся. Он боялся меня, и этот страх был единственным, что удерживало его от попыток командовать мной так же, как он командовал остальными. Ваймак, стоявший у кромки поля, только вздохнул и потер переносицу.
– На сегодня хватит, – объявил тренер. – Всем в душ. Завтра выходной.
– Какой выходной? – Кевин выглядел так, будто у него случился сердечный приступ. – Нам нужно отрабатывать связки!
– Заткнись, Кевин, – бросил я, снимая шлем. – Сегодня пятница. А пятница — это Колумбия.
Аарон и Ники уже переглядывались с предвкушением. Для них это был способ сбежать от давления университета, для меня — способ контролировать хаос. Мы погрузились в «Мазерати» вчетвером. Кевин сидел на заднем сиденье, вжавшись в дверь, словно ожидал, что по дороге его похитят люди Мориямы.
– Расслабься, – бросил я, глядя на него в зеркало заднего вида. – В «Райских сумерках» тебя не найдут. А если найдут, им придется иметь дело со мной.
Дорога до Колумбии пролетела в привычном шуме. Ники болтал о каких-то новых миксах, которые обещал Роланд, Аарон угрюмо листал учебник по биологии под тусклым светом салонного фонаря. Я просто вел машину, чувствуя, как внутри натягивается струна.
Клуб встретил нас тяжелым битом, запахом пота, дешевого парфюма и чем-то неуловимо опасным. Здесь я чувствовал себя как дома — среди теней и громкой музыки, которая заглушала мысли.
– О, вы приехали! – Роланд, бармен с вечной ухмылкой и понимающими глазами, уже выставлял на стойку четыре шота. – Как обычно?
– И «пыль», – добавил я, кладя купюру на стойку.
Кевин подозрительно посмотрел на стакан.
– Что это?
– Это твой билет в один конец до состояния, когда тебе станет плевать на экси, – усмехнулся Ники, залпом выпивая свою порцию.
Спустя час мир окончательно размылся. «Крекерная пыль» начала действовать, превращая реальность в калейдоскоп вспышек. Ники и Аарон исчезли где-то на танцполе. Кевин, заторможенный и непривычно тихий, сидел в углу кабинки, уставившись в одну точку. Я стоял у бара, наблюдая за Роландом.
– Ты сегодня какой-то дерганый, Эндрю, – заметил Роланд, протирая стакан. – Даже больше, чем обычно.
– Слишком много новых лиц, – ответил я, чувствуя, как под повязками чешутся предплечья. – Слишком много шума.
– Хочешь отойти в подсобку? – Роланд кивнул на дверь за баром. – Там тише. И у меня есть кое-что новое.
Я молча кивнул. Мы прошли в узкое, заваленное ящиками помещение. Запах алкоголя здесь был гуще, а звуки музыки доносились приглушенно, словно через слой ваты. Роланд закрыл дверь на засов и повернулся ко мне.
Он знал правила. Он знал их лучше всех.
– Да или нет? – спросил он, подходя ближе.
– Да, – ответил я, прислоняясь спиной к холодным ящикам. – Но не трогай меня. Руки.
Роланд кивнул. Он опустился на колени, его движения были уверенными и привычными. Я закрыл глаза, запрокинув голову. Потолок подсобки был покрыт пятнами сырости, но в моем затуманенном сознании они складывались в причудливые узоры.
Я чувствовал его тепло, чувствовал, как его дыхание обжигает кожу, но внутри оставался холодным и отстраненным. Это была сделка. Обмен услугами. Физиология брала свое, но разум оставался запертым в крепости, куда никому не было входа.
Когда его руки непроизвольно дернулись к моим бедрам, я мгновенно напрягся и перехватил его запястья. Хватка была железной.
– Я сказал: не трогай, – прошипел я, глядя ему прямо в глаза.
Роланд замер, тяжело дыша. В его взгляде не было обиды — только смирение и капля жалости, которую я ненавидел больше всего на свете.
– Прости, – выдохнул он, отстраняясь. – Забыл.
Я привел себя в порядок, поправляя одежду. Внутри не было ни облегчения, ни стыда. Только пустота, заполненная химическим восторгом «пыли».
– Ты когда-нибудь позволишь кому-то... по-настоящему? – тихо спросил Роланд, поднимаясь с колен.
– «По-настоящему» не существует, Роланд, – я открыл дверь подсобки. – Есть только контракты и последствия.
Я вернулся в зал. Кевин всё так же сидел в кабинке, но теперь рядом с ним была какая-то девушка, пытавшаяся завязать разговор. Я подошел и просто встал рядом, глядя на неё в упор, пока она не почувствовала холод и не ретировалась.
– Пора ехать, – сказал я Кевину.
– Где Ники и Аарон? – пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд.
– Найдутся.
Я вытащил кузена и брата из толпы. Они были пьяны и счастливы — то состояние, которое я мог имитировать, но никогда не мог испытать по-настоящему.
Мы вышли на прохладный ночной воздух. Колумбия спала, окутанная неоновым туманом. Я усадил всех в машину, чувствуя, как действие наркотика начинает медленно идти на спад, оставляя после себя горький привкус и тяжесть в висках.
– Эндрю, – позвал Кевин, когда мы уже выехали на трассу. – Почему ты это делаешь? Зачем ты нас защищаешь?
Я смотрел на дорогу, на то, как белые полосы разметки летят под колеса.
– Потому что вы — мои, – ответил я, и в этой фразе было больше правды, чем в любом из моих разговоров с Рене или психологом Бетси. – А я не люблю терять то, что принадлежит мне.
– Ты сумасшедший, – прошептал Кевин, закрывая глаза.
– Возможно, – я прибавил скорость. – Но в этом мире только сумасшедшие выживают. Спроси об этом зомби, когда они придут за тобой.
Кевин не ответил — он уснул, прижавшись лбом к стеклу. Аарон и Ники тихо сопели сзади. Я остался один на один с ночью и своими мыслями.
Где-то там, впереди, нас ждали «Вороны», Рико и бесконечные битвы на поле и вне его. Но сейчас, в этой машине, под защитой моих ножей и моей воли, они были в безопасности. И пока я держал руль, этот хрупкий мир не мог рухнуть.
Я потянулся к приборной панели и достал леденец. Сладкое помогало унять дрожь в руках. Впереди брезжил рассвет — серый, неуютный, но настоящий. Еще один день в теле Эндрю Миньярда. Еще один день, когда я буду стоять на страже своей маленькой, сломленной армии.
– Никто не пройдет, – прошептал я едва слышно, глядя на восходящее солнце. – Никто.