← Назад к обзору

Бюджет на сердечный приступ

Кредитное плечо судьбы

Снежная не прощала ошибок. Она была как строгий аудитор, который не терпит округлений в расчетах: одна неверная цифра, один ложный шаг — и твой баланс обнуляется навсегда. Панталоне знал это лучше многих. Он привык побеждать холод золотом, мехом и властью, но сегодня стихия решила напомнить ему о истинной цене человеческой жизни.

Миссия в отдаленном горном районе Заполярного должна была быть рутинной — простая проверка секретного хранилища Фатуи, где возникли «расхождения» в учете драгоценных металлов. Панталоне, ведомый своим вечным недоверием и жаждой личного контроля, отправился туда один, оставив охрану у подножия склона. Он хотел тишины. Он хотел доказать самому себе, что всё еще может твердо стоять на ногах без костылей в виде подчиненных.

Но горы имели свои планы на Девятого Предвестника.

Резкий порыв ветра, предательский хруст наста под сапогом — и мир перевернулся. Панталоне не успел даже вскрикнуть, когда его нога провалилась в скрытую снегом расщелину. Резкая, ослепляющая боль прошила тело, выбивая воздух из легких. Когда он попытался подняться, левая лодыжка отозвалась таким протестом, что в глазах потемнело.

– Черт... – выдохнул он, оседая на ледяную корку. – Крайне... невыгодное положение.

Он огляделся. Скрытое хранилище было всего в паре сотен метров, но в условиях начинающейся метели это расстояние казалось бесконечным. Связь через терминалы Фатуи в этой зоне глушилась из-за залежей магической руды. Он был один. В его распоряжении были только идеальный костюм, который теперь казался издевательством над ситуацией, и леденящий страх, который он так долго прятал за маской цинизма.

– Значит, вот как закрывается мой счет? – Панталоне горько усмехнулся, прислоняясь спиной к холодному камню. – Без свидетелей, без пафоса. Просто замерзнуть в канаве, как последний нищий.

Он закрыл глаза, и в его угасающем сознании всплыл образ Люмин. Ее улыбка, ее ямочки на щеках, ее нелепое, но такое теплое «вареженочек». Мысль о том, что он больше никогда не услышит ее смеха, обожгла сильнее, чем мороз.

***

В особняке Панталоне Люмин места себе не находила. Она мерила шагами библиотеку, то и дело поглядывая на большие напольные часы. Панталоне должен был вернуться еще два часа назад. Он был пунктуален до тошноты — это была его религия. Задержка в десять минут заставляла его извиняться, задержка в два часа означала катастрофу.

– Паймон, мне это не нравится, – сказала Люмин, кусая губы. – У меня сердце не на месте. Словно... словно воздух стал слишком холодным, понимаешь?

– Может, он просто застрял в банке? – предположила Паймон, лениво жующую печенье. – Ты же знаешь, как он любит свои бумажки.

– Нет. Он обещал, что мы будем ужинать вместе. Он никогда не нарушает обещания, данные мне.

Люмин подошла к окну. Метель за окном набирала силу, стирая границы между небом и землей. В этот момент она почувствовала резкий укол тревоги — не логический вывод, а то самое чутье Путешественницы, которое не раз спасало ей жизнь.

– Я иду за ним, – твердо произнесла она, хватая свой планер.

– Но ты даже не знаешь, где он! – воскликнула Паймон.

– Знаю. Я видела карту на его столе утром. Сектор 4-Б. Горный перевал.

Люмин не стала ждать. Она выскочила на балкон, и ледяной ветер тут же ударил ей в лицо, пытаясь отбросить назад. Но она лишь крепче сжала рукояти планера. Она знала: если Панталоне попал в беду, у нее есть очень мало времени. Банкир был силен духом, но его тело, привыкшее к комфорту, могло не выдержать объятий Снежной.

***

Панталоне уже перестал чувствовать пальцы ног. Сонливость, эта коварная спутница обморожения, мягко обволакивала его. Ему казалось, что он снова маленький мальчик, стоящий на коленях в снегу и просящий у богов хоть немного тепла. Боги тогда не ответили. И сейчас он не ждал ответа.

Вдруг сквозь вой ветра прорвался странный звук — шелест крыльев? Или это просто галлюцинация умирающего мозга?

– Панталоне! – крик, полный отчаяния и надежды, донесся сверху.

Он с трудом разомкнул веки. Прямо над ним, сквозь пелену снега, пикировала золотистая фигура. Планер Люмин сложился в последний момент, и она приземлилась в нескольких метрах от него, утопая в сугробах.

– О боги... Панталоне! – она бросилась к нему, падая на колени.

Ее руки, теплые даже сквозь перчатки, обхватили его лицо. Она дышала тяжело, ее волосы были покрыты инеем, а в глазах стояли слезы, которые тут же замерзали на ресницах.

– Ты... ты нашла меня, – прохрипел он, пытаясь улыбнуться. – Какое... нерациональное использование времени.

– Замолчи! – Люмин всхлипнула, прижимаясь своим лбом к его холодному лбу. – Просто замолчи, ты, глупый, жадный идиот! Я думала... я думала, что потеряла тебя.

Она обняла его так крепко, словно пыталась передать ему всё свое тепло, всю свою жизненную силу. Панталоне почувствовал, как его сердце, уже начавшее замедляться, снова пустилось вскачь.

– Не смей умирать, слышишь? – она отстранилась и быстро начала осматривать его. – Где болит?

– Нога, – он указал на расщелину. – Кажется, я... повредил лодыжку. Глупая ошибка.

Люмин действовала быстро и решительно. Она достала из походной сумки бинты и согревающую настойку из Сумеру. Ее руки дрожали, когда она разрезала дорогую ткань его брюк, но движения оставались точными.

– Прости, будет больно, – прошептала она, накладывая тугую повязку.

Панталоне стиснул зубы, подавляя стон. Он смотрел на нее — на эту маленькую, храбрую девушку, которая пролетела сквозь бурю ради него. В этот момент он почувствовал себя самым богатым человеком в Тейвате, и это богатство не имело никакого отношения к золоту в его подвалах.

– Люмин... – позвал он тихо. – Я... я испугался.

Она замерла, поднимая на него глаза. В них больше не было слез — только стальная решимость.

– Больше не бойся. Я здесь.

Она закончила перевязку и помогла ему подняться, подставив свое плечо. Панталоне был выше и тяжелее ее, но Люмин держала его с удивительной силой.

– Нам нужно уходить, – сказала она, глядя на темнеющее небо. – Метель усиливается. Пешком мы не дойдем.

– И что ты предлагаешь? – он с опаской посмотрел на ее планер, лежащий в снегу. – Ты ведь не хочешь...

– Именно это я и хочу, – она решительно расправила крылья планера. – Я унесу тебя.

– Люмин, это безумие! – Панталоне почувствовал, как старый страх высоты сжимает его горло. – Ветер слишком сильный. Мы оба разобьемся. Оставь меня здесь, иди за помощью...

– Никогда, – она пресекла его возражения одним взглядом. – Ты доверяешь мне в вопросах экономики?

– Да, – ответил он, не задумываясь.

– Тогда доверься мне в вопросах выживания. Я — Путешественница. Небо — мой дом. Обхвати меня за шею и не отпускай.

Она подошла к нему вплотную и, проявив неожиданную силу, подхватила его под бедра, заставляя его прижаться к ее спине. Панталоне замер, его дыхание стало прерывистым.

– Люмин, я... я боюсь, – признался он, зажмурившись.

– Знаю, – она нежно коснулась его руки. – Просто закрой глаза и думай о том торте, который ждет нас дома. И о том, как ты будешь ругать меня за испорченные брюки. Слышишь? Только не отпускай.

Она разбежалась по самому краю обрыва. Сердце Панталоне ушло в пятки, когда он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Резкий рывок вверх — и они оказались во власти ветра.

Это было похоже на падение в бездну, но Люмин управляла планером с невероятным мастерством. Она ловила восходящие потоки, маневрируя между скалами, словно птица. Панталоне прижался к ней всем телом, спрятав лицо в ее плечо. Он чувствовал, как напряжены ее мышцы, как она борется с каждым порывом ветра.

– Всё хорошо, – кричала она сквозь вой бури. – Мы летим! Мы почти дома!

Для Панталоне эти минуты казались вечностью. Высота всегда была его слабостью — он предпочитал твердую почву под ногами и надежные стены. Но сейчас, находясь в тысяче метров над острыми камнями, он вдруг понял: его единственная надежная опора — это не камни и не золото. Это руки этой девушки.

Когда они наконец приземлились на террасе особняка, Люмин не удержалась на ногах, и они оба повалились в мягкий сугроб. Планер с тихим шелестом сложился.

– Мы... мы живы? – Панталоне не спешил открывать глаза.

– Живы, – Люмин рассмеялась, и это был самый прекрасный звук, который он слышал в жизни. Она лежала рядом с ним, тяжело дыша и глядя в темное небо. – Видишь? Я же говорила, что это выгодная сделка.

Панталоне с трудом повернулся к ней. Его лицо было бледным, очки потерялись где-то в горах, но в глазах светилось нечто такое, чего не было там никогда прежде.

– Люмин... – он протянул руку и коснулся ее щеки. – Ты только что спасла актив, который не стоил таких усилий.

– Перестань, – она накрыла его ладонь своей. – Ты стоишь всего мира. И если мне придется еще раз лететь сквозь бурю, чтобы вытащить тебя из канавы — я это сделаю. Но, пожалуйста... больше не уходи один.

Панталоне притянул ее к себе, игнорируя боль в ноге. Он обнял ее так, словно она была его единственным спасательным кругом в этом холодном мире.

– Обещаю, – прошептал он. – Отныне все мои миссии будут проходить под твоим надзором.

***

Позже, когда Панталоне уже лежал в своей огромной постели, обложенный грелками и укрытый пушистыми одеялами, Люмин сидела рядом, меняя ему компресс. В комнате было тепло, камин уютно потрескивал, а на столике дымился горячий чай.

– Знаешь, – сказал банкир, наблюдая за ее движениями. – Я тут подумал... Тот пункт в моей папке. Про ужин на крыше.

– Забудь о нем, – улыбнулась Люмин, не поднимая глаз. – Мы уже выяснили, что ты боишься высоты.

– Нет, я не об этом. Я хочу его провести.

Люмин удивленно подняла брови.

– После того, как ты чуть не замерз насмерть и пережил полет на планере? Ты уверен?

– Уверен, – Панталоне поймал ее руку и поднес к губам. – Потому что сегодня я понял одну важную вещь. Высота страшна только тогда, когда ты один. Но когда ты держишь меня за руку... я готов подняться даже к Селестии.

Люмин почувствовала, как по ее лицу разливается тепло. Она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб.

– Хорошо, мой отважный вареженочек. Но только если ужин будет на первом этаже, а на крышу мы просто посмотрим из окна.

Панталоне тихо рассмеялся, притягивая ее к себе на кровать.

– Справедливое условие. Контракт одобрен.

Он закрыл глаза, чувствуя, как Люмин устраивается рядом, положив голову ему на грудь. В эту ночь Снежная могла бесноваться сколько угодно — ее холод больше не имел власти над этим домом. Ведь Панталоне наконец-то понял: самая надежная валюта в мире — это не мора, а тепло рук человека, который не побоится прыгнуть за тобой в бездну.

И этот капитал был действительно неисчерпаем.