← Назад к обзору

Бывает

Шепот шин и отзвуки джина

В салоне внедорожника воцарилась вязкая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом далёкой музыки, доносившейся со стороны стогов. Кристина чувствовала, как металлическая пряжка ремня Саши холодит её пальцы, в то время как её собственное тело горело от смеси выпитого джина и зашкаливающего адреналина. Она сидела у него на коленях, ощущая каждое движение его мощного тела, и её дерзость, подогреваемая алкоголем, не знала границ.

– Ты сегодня слишком много командуешь, Майоров, – прошептала она, запуская пальцы под воротник его форменной рубашки, туда, где на шее билась горячая жилка. – Забыл, что я не в твоём подчинении?

Саша издал низкий звук, похожий на рычание, и его руки, всё ещё скованные остатками служебной дисциплины, властно легли ей на талию, сминая мягкую ткань толстовки. Он смотрел на неё снизу вверх, и в полумраке кабины его карие глаза казались двумя бездонными колодцами, в которых тонуло всё его самообладание.

– В этом твоя главная проблема, Солдатова, – он чуть качнул её на своих коленях, заставляя Кристину судорожно выдохнуть. – Ты никогда не слушаешь приказов. Но здесь, в этой машине, юрисдикция меняется.

– Да неужели? – Кристина прикусила губу, глядя на него с вызовом. – И какой же кодекс здесь действует?

– Мой личный, – отрезал он.

Саша наконец расправился с липучками бронежилета. Тяжёлая защита с глухим звуком упала на пол между сиденьями, и он словно стал на несколько размеров больше, свободнее и опаснее. Теперь их разделяла только тонкая ткань рубашки и её безразмерная толстовка. Кристина почувствовала, как его ладонь скользнула под край чёрного хлопка, обжигая кожу на пояснице.

– Ты вся дрожишь, – заметил он, и в его голосе проскользнула нотка триумфа. – Джин выветривается или это всё-таки я так на тебя действую?

– Мечтай больше, – Кристина попыталась отстраниться, чтобы сохранить остатки независимости, но Саша не позволил. Он прижал её к себе так плотно, что она почувствовала кобуру, впившуюся ей в бедро.

– Саш, больно... – пробормотала она, указывая на оружие.

– Чёрт, прости, – он быстро расстегнул поясной ремень и откинул его назад, на заднее сиденье, где тот приземлился с тяжёлым металлическим лязгом. – Теперь ничего не мешает?

– Теперь – нет.

Кристина снова подалась вперёд, обхватывая его лицо ладонями. Её пальцы коснулись щетины, которая всегда кололась, но сейчас это только добавляло остроты. Она знала, что Саша ненавидит, когда она пьёт без него, ненавидит её непредсказуемость, но в то же время именно это притягивало его сильнее всего. Его жизнь состояла из уставов, приказов и чётких инструкций, а Кристина была единственным хаосом, который он добровольно впустил в свой мир.

Он накрыл её губы своими в требовательном, почти яростном поцелуе. Кристина ответила с той же страстью, запуская руки в его коротко стриженные волосы. В голове всё ещё немного шумело от алкоголя, но ощущения были непривычно яркими. Запах Саши — смесь оружейного масла, дорожной пыли и чего-то чисто мужского — кружил голову лучше любого спиртного.

– Ты хоть представляешь, – он оторвался от её губ и начал покрывать поцелуями её шею, спускаясь к ключицам, – как я злился, когда Лёха сказал, что видел твою сторис с этой бутылкой? Я хотел развернуть машину прямо посреди трассы.

– Но ты доработал до конца, – Кристина откинула голову назад, подставляясь под его ласки. – Настоящий герой.

– Я доработал только потому, что знал: если приеду раньше, я тебя просто запру в доме и не выпущу до конца выходных, – Саша приподнял её, стягивая толстовку через голову.

Прохладный воздух кондиционера коснулся её кожи, вызывая новую волну мурашек, но через секунду его горячие руки снова были на ней. Кристина осталась в одном кружевном белье, которое смотрелось вызывающе неуместно в суровом интерере внедорожника.

– Красивая... – выдохнул Саша, и его взгляд стал почти болезненным. – Крис, ты меня с ума сведёшь.

– А ты не поддавайся, офицер Майоров, – она лукаво улыбнулась, проводя ногтями по его плечам через ткань рубашки. – Держи себя в руках. Разве вас этому не учили на тренировках?

– На тренировках не учили, как бороться с тобой, – он расстегнул пуговицы рубашки, тяжело дыша. – Ты — запрещённый прием.

В этот момент снаружи послышался какой-то шум — кажется, кто-то из деревенских парней решил пройти мимо машины. Кристина замерла, прижав палец к губам Саши. Они сидели неподвижно, слыша, как гравий хрустит под чужими шагами совсем рядом. Свет фонаря на мгновение мазнул по лобовому стеклу, но густая тонировка надёжно скрывала то, что происходило внутри.

Когда шаги стихли, Саша усмехнулся.

– Боишься? – спросил он шёпотом.

– Ещё чего, – Кристина выпрямилась, её глаза блеснули в темноте. – Пусть смотрят, если хотят. Мне всё равно.

– А мне нет, – он перехватил её руки и завёл их ей за спину, фиксируя одной ладонью. – Я не привык делиться тем, что принадлежит мне.

– Я тебе не принадлежу, Саш, – она попыталась вырваться, но его хватка была железной. – Я сама по себе.

– Да? – он наклонился к самому её уху, обжигая дыханием. – Тогда почему на тебе моя одежда? Почему ты ждала меня, а не ушла с кем-то другим из той компании?

Кристина промолчала, потому что ответа у неё не было. Вернее, он был слишком очевидным. Она любила эту его силу, эту уверенность, которая иногда граничила с собственничеством, но всегда была искренней.

– Молчишь? – Саша отпустил её руки и нежно провёл большим пальцем по её нижней губе. – Вот и молчи. Тебе идёт, когда ты не споришь.

Он снова поцеловал её, на этот раз медленно, тягуче, словно смакуя каждую секунду. Кристина чувствовала, как её сопротивление тает, превращаясь в чистую жажду. Пространство внедорожника казалось одновременно огромным и слишком тесным для той бури, что разыгралась внутри. За окнами шумел ветер в кронах старых тополей, а здесь, за бронированным стеклом, время остановилось.

Позже, когда дыхание немного выровнялось, а окна машины окончательно запотели изнутри, Саша притянул её к себе, укрывая своей форменной курткой. Кристина лежала у него на плече, чувствуя себя абсолютно защищённой.

– Всё ещё хочешь доить коров завтра утром? – иронично спросил он, поглаживая её по волосам.

– Заткнись, Майоров, – лениво отозвалась она, закрывая глаза. – Я хочу, чтобы ты меня отсюда не выпускал как минимум до обеда.

– Договорились, – он поцеловал её в макушку. – Но учти, Лёха наверняка завтра будет подкалывать нас до самого города.

– Пусть только попробует, – Кристина сонно улыбнулась. – Я ему напомню про стог сена и Катю. Думаю, у него будет достаточно поводов для молчания.

Саша тихо рассмеялся, и этот звук был самым уютным, что Кристина слышала за весь вечер. Он завёл двигатель, и машина мягко заурчала.

– Поехали к дому, – сказал он, включая передачу. – Бабушка, наверное, уже десятый сон видит.

– Главное — зайти тихо, – пробормотала Кристина, натягивая куртку посильнее. – А то она решит, что ты меня действительно задержал.

– В каком-то смысле так оно и есть, Крис, – Саша бросил на неё короткий взгляд, полный тепла. – Ты задержана. Пожизненно.

Внедорожник плавно тронулся с места, оставляя позади старую остановку. Впереди была короткая дорога через спящую деревню, а в душе у Кристины — странное спокойствие. Она знала, что её «непростой характер» ещё не раз заставит его злиться, но также знала, что он всегда вернётся. Потому что закон Майорова был прост: он своих не бросает. Особенно тех, кто носит его толстовки и умеет так сводить с ума.

Утро встретило Кристину ярким солнцем, бьющим прямо в глаза, и нещадным сушняком. Она с трудом разлепила веки, осознавая, что лежит в своей кровати, обняв подушку, а на стуле рядом аккуратно висит вчерашняя толстовка Саши.

– Ох... – она простонала, закрывая лицо руками. – Никогда больше не буду пить джин.

– Врешь ведь, – раздался бодрый голос бабушки из кухни. – Вставай, горемычная, рассол на столе. К тебе там уже кавалер твой приехал, на крыльце сидит, с моим котом воюет.

Кристина резко подскочила, отчего в голове неприятно стрельнуло.

– Кто? Саша? Уже?

– Да уж час как. Сказал, будить не велит. Иди давай, умойся, а то вид у тебя, как у партизанки после облавы.

Кристина быстро натянула шорты и ту самую толстовку. Кое-как пригладив волосы, она вышла на крыльцо. Саша действительно был там. Он сменил форму на простые темные джинсы и футболку. На коленях у него сидел огромный рыжий кот Барсик, который обычно не подпускал к себе никого, но сейчас преданно мурчал.

– Доброе утро, – хрипло сказала Кристина, прислонившись к косяку.

Саша обернулся. Его взгляд мгновенно смягчился.

– Доброе. Как голова?

– Как будто по ней проехал твой спецтранспорт, – она подошла ближе и присела на ступеньку рядом с ним. – Ты давно тут?

– Минут сорок. Твоя бабушка пыталась накормить меня блинами, но я держусь. Жду тебя.

Кристина положила голову ему на плечо. От него пахло свежестью и мылом, никакой пыли.

– Ты сегодня без оружия? – тихо спросила она.

– Сегодня я в отпуске, Крис. Только ты, я и, кажется, очень много мяса, которое Лёха уже начал мариновать на озере.

– Он живой вообще?

– Живее всех живых. Катя, кажется, взяла над ним шефство. Утром прислал сообщение, спрашивал, нет ли у нас лишней панамы от солнца.

Кристина хихикнула, представляя сурового Лёху в розовой панамке.

– Поехали? – Саша поднялся, легко ссадив кота на пол. – На озере сейчас хорошо.

– Дай мне пять минут, – попросила она. – Только лицо в порядок приведу.

– Ты и так красивая, – он перехватил её за руку, притягивая к себе. – Даже с этим «партизанским» видом.

Он поцеловал её — на этот раз нежно, почти невесомо, как будто боялся спугнуть эту утреннюю тишину. Кристина закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло, гораздо более приятное, чем от любого алкоголя.

– Саш? – позвала она, когда он отстранился.

– М?

– Спасибо, что приехал вчера.

Он улыбнулся своей редкой, открытой улыбкой.

– Я бы приехал, даже если бы ты была на другом конце страны, Крис. Ты же знаешь.

Она знала. И в этом была вся суть их странных, порой взрывных, но необходимых обоим отношений. Он был её якорем, а она — его ветром. Через десять минут черный внедорожник снова катился по деревенской улице. Но на этот раз в нем не было напряжения смены. Была только музыка, открытые окна и две руки, крепко сцепленные на центральной консоли.

– Слушай, – вдруг вспомнила Кристина, – а наручники у тебя в машине остались?

Саша бросил на неё быстрый, многозначительный взгляд.

– Остались. А что, хочешь проверить их в действии?

– Просто спрашиваю, – она покраснела и отвернулась к окну, скрывая улыбку. – Для общего развития.

– Я тебе позже покажу, – пообещал он, прибавляя газу. – Для очень глубокого общего развития.

И Кристина поняла, что эти выходные обещают быть гораздо интереснее, чем она планировала изначально.