← Назад к обзору

Бывает

Шепот шин и отзвуки джина

Машина плавно катилась по разбитой деревенской грунтовке, мягко покачиваясь на ухабах. В салоне пахло кожей, оружейной смазкой и тонким, едва уловимым ароматом можжевельника, который исходил от кожи Кристины. Свет приборной панели окрашивал её лицо в мягкий янтарный цвет. Она сидела на пассажирском сиденье, закутавшись в огромную куртку Саши, и смотрела в окно на проплывающие мимо силуэты покосившихся заборов и спящих изб.

Хмель потихоньку отпускал, оставляя после себя приятную тяжесть в теле и легкую меланхолию. Саша вел машину одной рукой, вторая покоилась на рычаге переключения передач, и Кристина, не удержавшись, накрыла его ладонь своей.

– О чем думаешь? – тихо спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

– О том, что ты невыносим, Майоров, – она слабо улыбнулась. – Приехал, разогнал всю компанию, испортил Катьке вечер... хотя нет, Катьке ты вечер как раз устроил.

Саша хмыкнул, перехватывая её пальцы и сплетая их со своими.

– Лёха сам разберется. Он давно на твою подругу поглядывал, просто повода не было в эту глушь тащиться. А тут — спецзадание по спасению нетрезвых девиц.

– Мы не нуждались в спасении, – Кристина фыркнула, поудобнее устраиваясь в кресле. – Нам было весело.

– Весело ей было, – голос Саши стал чуть строже, но в нем все равно чувствовалась нежность. – Крис, ты хоть понимаешь, что в этой «веселой» компании половина парней на тебя смотрела так, будто ты — главный приз в лотерее? А ты еще в этой толстовке, которая едва зад прикрывает...

– Тебе не нравится, как я выгляжу в твоих вещах? – она повернула голову, хитро прищурившись.

Саша на секунду замолчал, сжимая её ладонь чуть крепче.

– Нравится. Настолько, что хочется отобрать их обратно прямо сейчас. Но не при свидетелях.

Кристина рассмеялась, и этот звук, чистый и искренний, заставил Сашу наконец расслабиться. Он притормозил у старого деревянного дома с резными наличниками. Окна были темными — бабушка Кристины, несмотря на свой боевой характер, ложилась рано и спала крепко.

– Приехали, – констатировал он, заглушая двигатель.

Тишина обрушилась на них мгновенно. В деревне она была другой — густой, осязаемой, наполненной стрекотом сверчков и далеким лаем собак. Кристина не спешила выходить. Она смотрела на Сашу, на его профиль, на четкую линию челюсти. В форме он казался старше, серьезнее, почти чужим, но тепло его руки напоминало, что это всё тот же Сашка, который два года назад отбивал её у хулиганов в городском парке.

– Пойдешь в дом? – спросила она, хотя знала ответ.

– Крис, три часа ночи. Если твоя бабушка увидит меня в форме ОМОНа в своей прихожей, она решит, что наступил обыск, и огреет меня ухватом.

– Она тебя любит, – возразила Кристина, дергая за ручку двери. – И всегда говорит, что мне нужен кто-то, кто сможет меня приструнить.

– Ну, с этим я справляюсь, – Саша вышел из машины и обошел её, чтобы помочь Кристине.

Она спрыгнула на траву, и её снова немного повело. Саша подхватил её за талию, прижимая к себе.

– Осторожно, «непростой характер», – прошептал он ей в волосы. – Ноги не слушаются?

– Это всё джин, – пробормотала она, утыкаясь носом в его плечо. – И ты. Ты слишком сильно на меня давишь своим авторитетом.

Они медленно дошли до калитки. Саша остановился, не выпуская её из объятий.

– Завтра во сколько проснешься? – спросил он.

– Как совесть позволит. Или как голова.

– Я заеду в полдень. Поедем на озеро, Лёха обещал мясо пожарить, если Катя его к тому времени не съест.

Кристина подняла на него глаза. В свете луны они казались огромными и блестящими.

– Ты останешься в деревне? У тебя же работа.

– Я взял два отгула, Солдатова. Специально, чтобы присматривать за одной непутевой девчонкой, которая любит пить джин на остановках.

Она улыбнулась и, приподнявшись на цыпочки, быстро поцеловала его в щеку, а потом — в уголок губ.

– Спокойной ночи, офицер.

– Иди уже, – он легонько подтолкнул её к двери. – И толстовку верни.

– Обойдешься! – Кристина уже была у крыльца, обернувшись на ходу. – Это мой трофей.

Саша стоял у калитки до тех пор, пока за ней не закрылась дверь и в глубине дома не щелкнул засов. Он выдохнул, провел рукой по лицу и вернулся к машине. Внутри всё еще витал её запах. Он сел за руль, но не завел мотор сразу.

Достал телефон, увидел пропущенный от Лёхи.

– Да, – ответил он, приложив трубку к уху.

– Ну что, доставил ценный груз? – голос напарника был подозрительно бодрым.

– Доставил. Ты где?

– Мы тут с Катериной... э-э... изучаем местную фауну у реки. Слушай, Саш, тут такое небо, звезды — закачаешься. Ты завтра к обеду подтягивайся, мы тут лагерь разобьем.

– Смотри, чтобы тебя «фауна» не покусала, – усмехнулся Саша. – До завтра.

Он бросил телефон на сиденье и наконец завел двигатель. Мысли о Кристине не отпускали. Она была как пороховая бочка — красивая, опасная и способная рвануть в любой момент. И самое странное было в том, что именно этот риск заставлял его чувствовать себя по-настоящему живым.

***

Утро встретило Кристину ярким солнцем, бьющим прямо в глаза, и нещадным сушняком. Она с трудом разлепила веки, осознавая, что лежит в своей кровати, обняв подушку, а на стуле рядом аккуратно висит вчерашняя толстовка Саши.

– Ох... – она простонала, закрывая лицо руками. – Никогда больше не буду пить джин.

– Врешь ведь, – раздался бодрый голос бабушки из кухни. – Вставай, «сиротка», рассол на столе. К тебе там уже кавалер твой приехал, на крыльце сидит, с моим котом воюет.

Кристина резко подскочила, отчего в голове неприятно стрельнуло.

– Кто? Саша? Уже?

– Да уж час как. Сказал, будить не велит, мол, «пусть спит, пока молодая». Иди давай, умойся, а то вид у тебя, как у партизанки после допроса.

Кристина быстро натянула шорты и ту самую толстовку — она была длинной и уютной, скрывая все следы вчерашнего буйства. Кое-как пригладив волосы, она вышла на крыльцо.

Саша действительно был там. Он сменил форму на простые темные джинсы и футболку, которая выгодно подчеркивала его крепкие плечи. На коленях у него сидел огромный рыжий кот Барсик, который обычно не подпускал к себе никого, кроме бабушки, но сейчас преданно мурчал, пока Саша чесал его за ухом.

– Доброе утро, – хрипло сказала Кристина, прислонившись к косяку.

Саша обернулся. Его взгляд мгновенно смягчился.

– Доброе. Как голова?

– Как будто по ней проехал твой «Тигр», – она подошла ближе и присела на ступеньку рядом с ним. – Ты давно тут?

– Минут сорок. Твоя бабушка пыталась накормить меня блинами, но я держусь. Жду тебя.

Кристина положила голову ему на плечо. От него пахло свежестью и мылом, никакой пыли и пороха.

– Ты сегодня без оружия? – тихо спросила она.

– Сегодня я в отпуске, Крис. Только ты, я и, кажется, очень много мяса, которое Лёха уже начал мариновать.

– Он живой вообще?

– Живее всех живых. Катя, кажется, взяла над ним шефство. Утром прислал сообщение, спрашивал, нет ли у нас лишней панамы от солнца.

Кристина хихикнула, представляя сурового омоновца Лёху в розовой панамке Кати.

– Поехали? – Саша поднялся, легко ссадив кота на пол. – На озере сейчас хорошо, вода еще не остыла.

– Дай мне пять минут, – попросила она. – Только лицо в порядок приведу.

– Ты и так красивая, – он перехватил её за руку, притягивая к себе. – Даже с этим «партизанским» видом.

Он поцеловал её — на этот раз нежно, почти невесомо, как будто боялся спугнуть эту утреннюю тишину. Кристина закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло, гораздо более приятное, чем от любого алкоголя.

– Саш? – позвала она, когда он отстранился.

– М?

– Спасибо, что приехал вчера.

Он улыбнулся своей редкой, открытой улыбкой.

– Я бы приехал, даже если бы ты была на другом конце страны, Крис. Ты же знаешь.

Она знала. И в этом была вся суть их странных, порой болезненных, но абсолютно необходимых обоим отношений. Он был её якорем, а она — его ветром. И пока они были вместе, никакой шторм не казался по-настоящему опасным.

Через десять минут черный внедорожник снова катился по деревенской улице, поднимая пыль. Но на этот раз в нем не было напряжения смены или тяжести бронежилетов. Была только музыка, открытые окна и две руки, крепко сцепленные на центральной консоли.

Деревня Гадюкино, как называла её Кристина, жила своей жизнью, не подозревая, что вчера ночью здесь разыгралась маленькая драма, закончившаяся так, как и должна заканчиваться любая хорошая история — тишиной, миром и запахом скошенной травы.

– Слушай, – вдруг вспомнила Кристина, – а наручники у тебя в машине остались?

Саша бросил на неё быстрый, многозначительный взгляд.

– Остались. А что, хочешь проверить их в действии?

– Просто спрашиваю, – она покраснела и отвернулась к окну, скрывая улыбку. – Для общего развития.

– Я тебе дома покажу, – пообещал он, прибавляя газу. – Для общего развития.

И Кристина поняла, что эти выходные обещают быть гораздо интереснее, чем она планировала изначально.