Черепашки ниндзя и их сестра
Кровь, сталь и тернии преданности
В логове пахло жжёным озоном, дезинфектантами и страхом. Тишина, наступившая после ухода Тигриного Когтя, казалась неестественной, почти осязаемой. Леонардо чувствовал, как внутри него всё натянуто, словно тетива лука, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Он смотрел на свои руки — на перчатках остались свежие пятна крови Литы.
– Донни, скажи, что они просто в обмороке, – голос Рафаэля звучал глухо, в нём не было привычной агрессии, только тяжёлая, свинцовая тревога.
Донателло уже суетился у мониторов, его пальцы быстро порхали над клавиатурой, хотя он то и дело спотыкался о собственные ноги. Забывчивость, вызванная хроническим недосыпом, сейчас была его главным врагом.
– Пульс нитевидный, но стабильный, – быстро проговорил Донни, не оборачиваясь. – Удар об стену вызвал сотрясение, а царапины Тигриного Когтя... Чёрт, я забыл проверить, не было ли на его когтях яда! Мики, принеси мне синий чемоданчик из-под стола. Нет, не тот, другой!
Микеланджело, чей весёлый нрав обычно разряжал обстановку, сейчас был непривычно серьёзен. Он молча метнулся за чемоданчиком, стараясь не смотреть на бледные, почти прозрачные лица сестёр.
– Они ведь поправились бы, если бы не этот кошак, да? – тихо спросил Мики, передавая инструменты брату. – Они же почти начали спорить с нами вчера.
– Они упрямые, Мики, – Леонардо подошёл к кровати Литы и осторожно поправил одеяло. – Шреддер воспитывал их как воинов, но он не учёл одного: воины тоже ломаются, если их предаёт собственный отец.
Лео чувствовал странную смесь эмоций. Лита всегда была для него загадкой — вспыльчивая, резкая, она напоминала ему Рафа, но с каким-то особым, отчаянным блеском в глазах. То, как она рискнула всем, чтобы перерезать их верёвки в том переулке, не выходило у него из головы. Она знала, на что шла. Она знала, что Шреддер не прощает предательства.
– Смотрите, – прошептал Раф.
Карай слегка пошевелилась. Её веки дрогнули, и из-под них вырвался хриплый, болезненный стон. Рафаэль тут же оказался рядом, его огромная ладонь накрыла её руку, стараясь не задеть свежие повязки.
– Тише, принцесса Фут, – проворчал он с неожиданной нежностью. – Ты в безопасности. Мы вышвырнули этого облезлого кота.
Карай с трудом сфокусировала взгляд на Рафе. Её губы были сухими, а в глазах на мгновение вспыхнул привычный огонь, который тут же погас от слабости.
– Где... Лита? – выдавила она, едва шевеля губами.
– Она здесь, рядом с тобой, – ответил Лео, подходя ближе, чтобы Карай могла его видеть. – Она тоже без сознания, но Донни говорит, что она выкарабкается. Вы обе выкарабкаетесь.
Карай попыталась повернуть голову в сторону сестры, но поморщилась от резкой боли.
– Он... он не остановится, – прошептала она. – Отец... Шреддер не оставит нас в покое. Для него мы теперь не дочери. Мы — дезертиры.
– Пусть только попробует сунуться сюда ещё раз, – Раф сжал зубы так, что послышался скрип. – Я из него консервную банку сделаю.
В этот момент Лита резко вздрогнула и распахнула глаза. Её пробуждение не было мирным. Она вскрикнула и попыталась вскочить, отбиваясь руками от невидимого врага.
– Нет! Назад! – выкрикнула она, её голос сорвался на кашель.
– Лита, успокойся! Это мы! – Лео перехватил её запястья, стараясь действовать мягко, но уверенно. – Ты в логове. Тигриный Коготь ушёл.
Лита тяжело дышала, её взгляд метался по комнате, пока не остановился на Леонардо. Медленно осознание возвращалось к ней. Она обмякла на подушках, её лицо исказилось от боли в плече.
– Лео... – её голос был слабым, но в нём всё ещё чувствовалось то самое упрямство. – Я... я его укусила. Надеюсь, у него будет заражение крови.
Мики не выдержал и коротко рассмеялся, вытирая слезы со щек.
– О да, ты задала ему жару! Он орал так, что в Бруклине было слышно.
Донни подошёл к Лите с небольшим прибором в руках.
– Мне нужно проверить твои рефлексы, – сказал он, стараясь звучать профессионально, хотя его руки всё ещё немного дрожали. – И простите, я забыл... вы ели что-нибудь до того, как потеряли сознание? Ах да, глупый вопрос, вы были в коме.
Лита попыталась улыбнуться, но вышло скорее болезненное подобие гримасы.
– Донни, ты всё такой же зануда, – прошептала она. – Но спасибо.
Прошло ещё несколько часов. Напряжение в логове немного спало, хотя братья понимали, что это лишь затишье перед бурей. Карай снова уснула, на этот раз более спокойным сном, а Лита лежала, глядя в потолок, и слушала, как Лео и Раф негромко обсуждают план укрепления входов в канализацию.
– Вы не должны были нас забирать, – внезапно произнесла Лита, прерывая их разговор.
Лео обернулся к ней, нахмурившись.
– О чём ты говоришь?
– Вы подставили себя под удар, – она перевела взгляд на свои забинтованные руки. – Шреддер уничтожит всё, что встанет между ним и его «собственностью». Мы для него — инструменты. А вы... вы просто черепашки, которые решили поиграть в героев.
Рафаэль фыркнул, складывая руки на груди.
– Послушай сюда, вспыльчивая. Мы не играем. Мы вытащили вас, потому что вы спасли нас в том переулке. И потому что... – он замялся, подбирая слова, – потому что никто не заслуживает того, чтобы его швыряли в стену собственные родственники.
Лита промолчала, но Лео заметил, как в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же постаралась скрыть, отвернувшись к стене.
– Мы — семья, Лита, – тихо добавил Леонардо. – Может быть, не по крови, но по духу. Теперь вы с Карай часть этой странной компании, нравится вам это или нет.
– Я слишком слаба, чтобы спорить, – отозвалась Лита, закрывая глаза. – Но когда я встану... я обязательно напомню тебе, какой ты занудный лидер, Лео.
Лео улыбнулся. Его нервозность наконец начала отступать, уступая место тёплому чувству выполненного долга. Он знал, что впереди их ждут новые битвы, что Шреддер не забудет обиды, а Тигриный Коготь вернётся за реваншем. Но глядя на то, как Раф заботливо поправляет одеяло Карай, а Донни и Мики спорят на кухне о том, какой суп лучше всего подходит для выздоровления, Лео понял: они справятся.
Ведь упрямство сестёр и преданность братьев — это сила, которую не сможет сломить ни один клан Фут в мире.
– Спи, – прошептал он, гася свет в лазарете. – Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе.