← Назад к обзору

Черепашки ниндзя и их сестра

Тень предательства и шёпот крови

Утро в логове началось с обманчивого спокойствия. Подземный мир жил своей размеренной жизнью: капала вода в старых трубах, где-то в глубине коридоров слышался мерный стук тренировочного манекена — это Рафаэль выплескивал остатки ночного напряжения. Лита проснулась от резкого запаха крепкого чая и чего-то подгоревшего. Оказалось, это Микеланджело пытался приготовить «энергетические оладьи», но, как обычно, забыл про них, засмотревшись мультфильмы.

Весь день прошёл в непривычной заботе. Донателло, несмотря на свою рассеянность, каждые два часа проверял повязки на руках сестёр. Царапины от когтей Тигриного Когтя всё ещё саднили, но воспаление начало спадать. Лита чувствовала себя непривычно: её вспыльчивый нрав требовал действия, она хотела вскочить, схватить мечи и доказать всем, что она не обуза. Но как только она пыталась опереться на руки, резкая боль прошивала плечи, напоминая о стене, в которую их швырнул наёмник.

– Лежи уже, егоза, – проворчал Раф, заходя в лазарет с подносом. – Если ты сейчас свалишься с кровати, Донни меня живьём съест за то, что я за тобой не уследил.

– Я не егоза, – огрызнулась Лита, хотя в её голосе не было прежней злости. – Я просто ненавижу чувствовать себя беспомощной. Карай, скажи ему!

Карай, сидевшая на соседней койке и медленно пившая бульон, лишь слабо усмехнулась.

– Он прав, Лита. Мы сейчас — лёгкая добыча. Нужно копить силы.

Леонардо, зашедший следом, выглядел спокойным, но его нервные пальцы постоянно поправляли рукояти катан. Он то и дело проверял мониторы слежения. Вечер опускался на город, а вместе с ним возвращалась и тревога.

Ближе к сумеркам атмосфера в логове внезапно изменилась. Сплинтер, медитировавший в главном зале, резко открыл глаза. Черепашки, почувствовав перемену в учителе, мгновенно подобрались.

– Кто-то идёт, – прошептал Лео, выхватывая мечи. – И это не ниндзя Фут. Шаги слишком... уверенные.

В лазарете Лита вдруг почувствовала, как волоски на её затылке встали дыбом. Этот холодный, властный запах... запах стали и дорогих благовоний. Она знала его слишком хорошо.

– Нет... – выдохнула она, бледнея. – Только не она.

Дверь в логово не была взломана — гостья вошла так, словно имела на это полное право. В проёме показалась высокая женская фигура в тёмных доспехах, украшенных клановой символикой. Это была их старшая сестра, та, чья верность Шреддеру всегда была абсолютной и непоколебимой. Она была воплощением воли Ороку Саки, его самым преданным мечом.

– Кицунэ... – прошептала Карай, пытаясь встать, но ноги её подкосились.

Лита среагировала мгновенно. Забыв о боли, игнорируя стоны собственных мышц, она перекатилась на кровать сестры и прижала Карай к себе, закрывая её своим телом. Её глаза горели ярастью и отчаянием, она скалилась, как раненый зверь, готовый защищать своё логово до последнего вздоха.

– Не подходи! – выкрикнула Лита, хотя её руки дрожали от слабости. – Только попробуй коснуться её!

Черепашки в мгновение ока выстроились живым щитом перед кроватями. Лео выставил вперёд мечи, Раф угрожающе вращал саями, Мики замер с нунчаками, а Донни направил на гостью свой технологичный посох.

– Ты ошиблась адресом, сестрёнка, – прорычал Рафаэль, его глаза сузились. – Уходи, пока мы не превратили твои доспехи в металлолом.

Старшая сестра остановилась в нескольких шагах от них. Она не обнажила оружия. Её холодный, оценивающий взгляд скользнул по черепашкам, а затем остановился на Лите и Карай. Она долго смотрела на их забинтованные руки, на бледные лица и на то, как Лита, едва дыша от боли, пытается загородить собой сестру.

Тишина в лазарете стала невыносимой. Казалось, слышно было, как бьются сердца присутствующих.

– Значит, вот где вы прячетесь, – голос старшей сестры был ровным, лишённым эмоций, как звон льда о сталь. – В сточных канавах, среди рептилий.

– Мы не прячемся, мы восстанавливаемся, – Лео сделал шаг вперёд, не опуская мечей. – И мы не позволим тебе забрать их. Шреддер уже причинил им достаточно боли.

Кицунэ медленно перевела взгляд на Леонардо. В её глазах не было ярости, лишь какая-то странная, глубокая усталость, которую она тщательно скрывала. Она снова посмотрела на Литу.

– Ты всегда была слишком упрямой, Лита, – тихо произнесла она. – И слишком вспыльчивой. Но я не думала, что ты рискнёшь жизнью ради тех, кого должна была убить.

– Они — моя семья! – выкрикнула Лита, сильнее прижимая к себе Карай. – Настоящая семья! А не те, кто швыряет нас в стены и заставляет убивать друзей!

Старшая сестра вздрогнула, едва заметно. Она сделала ещё один шаг, и Раф дёрнулся вперёд, но она подняла пустую руку, останавливая его.

– Успокойтесь, черепахи. Я пришла не за ними. По крайней мере, не сегодня.

Она подошла почти вплотную к невидимой линии обороны. Её взгляд замер на Карай, которая смотрела на неё с вызовом, смешанным с горечью.

– Вы выглядите жалко, – наконец сказала Кицунэ. – Шреддер ждёт отчёта. Он уверен, что Тигриный Коготь просто не доделал работу из-за вашей хитрости.

– И что ты ему скажешь? – спросил Донни, не опуская посоха. – Что нашла нас и решила оставить на десерт?

Старшая сестра промолчала. Она ещё раз посмотрела на Литу, чьи пальцы судорожно сжимали плечо Карай. В этом жесте было столько отчаянной любви и защиты, что ледяная маска на лице гостьи на мгновение дрогнула.

– Я скажу ему, что след оборвался у Гудзона, – произнесла она так тихо, что услышали только те, кто был в комнате. – Скажу, что вы, скорее всего, утонули или погибли от ран. Для него вы теперь мертвы.

Лита замерла, её хватка на плече Карай ослабла. Она недоверчиво уставилась на старшую сестру.

– Почему? – выдохнула Карай. – Ты же всегда была его тенью. Ты никогда не лгала отцу.

– Отец... – Кицунэ горько усмехнулась. – Отец перешёл черту, когда приказал убить своих дочерей. Клан Фут — это порядок, но это не бойня для своих.

Она развернулась, собираясь уходить. Её плащ взметнулся, словно крыло ночной птицы. У самого выхода она остановилась и обернулась через плечо.

– Не считайте это милосердием. Просто я не хочу видеть, как кровь моих сестёр смешивается с грязью этих тоннелей.

– Мы запомним это, – серьёзно ответил Леонардо, опуская мечи. – Спасибо.

Кицунэ кивнула, но её взгляд задержался на Лите.

– И ещё... если вам понадобится что-то... лекарства или информация о передвижениях клана... подайте знак на крыше старой типографии. Я буду присматривать. Но не вздумайте попадаться на глаза другим. В следующий раз я могу не быть такой «забывчивой».

Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую тишину.

Раф первым шумно выдохнул и опустил саи.

– Ну и семейка у вас, девчонки. Одна пытается убить, другая спасает, третья врёт главному боссу. У меня от вас голова кругом.

Мики подошёл к кроватям и осторожно коснулся плеча Литы.

– Эй, Лита, ты как? Ты так вцепилась в Карай, что я думал, вы срастётесь.

Лита медленно отпустила сестру и бессильно откинулась на подушки. Её лицо было серым от изнеможения, а по щекам, вопреки её упрямству, потекли слёзы.

– Я думала... я думала, это конец, – прошептала она, закрывая лицо руками. – Я думала, она пришла закончить то, что начал Шреддер.

Карай села рядом и обняла сестру, несмотря на собственную слабость.

– Она всё ещё любит нас, Лита. По-своему, по-футовски... но любит.

Лео подошёл к ним и сел на край кровати. Его нервозность сменилась глубокой задумчивостью.

– Теперь у нас есть фора, – сказал он, глядя на братьев. – Шреддер будет считать их мертвыми. Это даст нам время. Донни, тебе нужно усилить маскировку логова. Раф, мы с тобой займёмся тренировками — как только они смогут держать оружие, мы должны научить их сражаться по-нашему.

– Понял, бесстрашный лидер, – отозвался Раф, убирая саи за пояс. – Но сначала — спать. Все. И это приказ, даже если я не главный.

Лита посмотрела на черепашек. На весёлого Мики, который уже начал рассказывать какую-то нелепую историю, чтобы разрядить обстановку; на заботливого Донни, который снова полез проверять её пульс; на вспыльчивого, но преданного Рафа и на спокойного Лео.

– Спасибо вам, – тихо сказала она. – Знаете... я всегда считала, что семья — это те, кто подчиняется одному приказу. Но кажется, я ошибалась. Семья — это те, кто готов лгать всему миру, чтобы ты просто продолжал дышать.

– Золотые слова, Лита! – воскликнул Мики. – И за это мы завтра закажем самую большую пиццу! Чур, я выбираю топпинг!

– Только не мармеладных червячков, Мики! – хором отозвались остальные.

В логове снова воцарился мир. Хрупкий, временный, но такой необходимый. Сёстры заснули, зная, что за их спинами стоят четверо братьев, а где-то там, наверху, в тени ночного города, за ними приглядывает ещё один человек, который, возможно, скоро тоже найдёт дорогу к свету.

Ночь в Нью-Йорке продолжалась, но для Литы и Карай она больше не была такой тёмной. Ведь даже в самой глубокой канализации можно найти звёзды, если рядом есть те, кто готов делить с тобой и раны, и надежду.