← Назад к обзору

Черепашки ниндзя и их сестра

Убежище среди теней

Ночь в канализационном логове тянулась медленно, наполненная лишь мерным гулом фильтров для воды и тихим попискиванием приборов в лаборатории. Воздух казался густым от запаха лекарств и недавнего боя. После того как Тигриный Коготь был изгнан, тишина не приносила облегчения — она была натянутой, как струна, готовая лопнуть от любого резкого звука.

Леонардо сидел на низком табурете между двумя кроватями, на которых лежали сестры. Его мечи покоились у ног, но пальцы всё еще подрагивали от пережитого напряжения. Он смотрел на Литу. Её лицо, бледное и осунувшееся за месяц беспамятства, сейчас казалось совсем юным. Вспыльчивая, упрямая — она так напоминала ему Рафаэля в его худшие и лучшие моменты. То, как она бросилась спасать Карай, не имея сил даже стоять, заставило Лео почувствовать глубокое уважение, смешанное с горькой жалостью.

– Она снова металась во сне, – раздался тихий голос Рафаэля из тени дверного проема.

Раф подошел ближе, его шаги были на удивление бесшумными для такого массивного воина. Он остановился у постели Карай, хмуро разглядывая свежие повязки на её руках. Его заботливость всегда проявлялась через ворчание, но сейчас в его глазах светилась неприкрытая тревога.

– Донни говорит, это шок, – Лео вздохнул, потирая переносицу. – Тело помнит удар о стену, даже если сознание отключилось. Раф, мы должны быть начеку. Шреддер не примет поражения от Тигриного Когтя. Он пришлет кого-то еще. Или придет сам.

– Пусть приходит, – Раф сжал кулаки, и костяшки его пальцев хрустнули в тишине. – Я не позволю ему коснуться их. Они едва дышат, Лео. Они пошли против него ради нас, а он... он просто швырнул их, как сломанные игрушки.

В этот момент Лита резко вздохнула и открыла глаза. Её взгляд был мутным, полным боли, но в нем мгновенно вспыхнула привычная искра сопротивления. Она попыталась пошевелить рукой, но тут же поморщилась, издав приглушенный стон.

– Лежи спокойно, – Раф мгновенно оказался рядом, его большая ладонь мягко, но твердо легла ей на плечо, удерживая на месте. – Ты опять всё себе расковыряешь. Донни и так уже забыл, сколько раз он менял тебе бинты за последние сутки.

– Где... Карай? – голос Литы был хриплым, едва слышным.

– Я здесь, сестра, – отозвалась Карай с соседней кровати. Она уже не спала, просто лежала неподвижно, глядя в потолок. – Жива. Благодаря твоему глупому прыжку.

– Это было... не глупо, – Лита с трудом сглотнула, переводя взгляд на Леонардо. – Он ушел? Кот?

– Мы прогнали его, – Лео слегка улыбнулся, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя внутри всё еще клокотала нервная дрожь. – Вы в безопасности. Настолько, насколько это вообще возможно в канализации.

– Нам нужно... уходить, – Лита попыталась приподняться на локтях, её лицо исказилось от напряжения. – Мы подставляем вас. Шреддер... он выследит запах. Он не остановится.

– Послушай меня, упрямая девчонка, – Раф наклонился к ней, его голос стал непривычно серьезным. – Ты сейчас не сможешь даже дойти до туалета без помощи, не то что скрываться от клана Фут. Вы остаетесь здесь. Это не обсуждается.

– Раф прав, – добавил Донни, входя в комнату с подносом, на котором стояли чашки с бульоном. – Ваше состояние критическое. Те царапины, что оставил Тигриный Коготь... я нашел в них следы токсина. Не смертельного, но вызывающего сильную слабость и галлюцинации. Вам нужно очистить кровь, а для этого необходим покой.

Донателло поставил поднос на тумбочку и начал проверять показатели приборов, что-то бормоча себе под нос. Его забывчивость сегодня проявлялась особенно сильно — он трижды переспросил у Лео, который час, хотя часы висели прямо перед ним.

– Мики готовит пиццу, – сообщил Донни, поправляя очки. – Точнее, он пытается приготовить «целебный суп из водорослей», но я боюсь, что это закончится заказом обычной пепперони.

– Я слышал это! – донесся бодрый голос Микеланджело из кухни. – Мой суп — это шедевр! В нем есть секретный ингредиент — любовь и немного старых чипсов для хруста!

Лита невольно фыркнула, и это движение отозвалось болью, но на её губах на мгновение заиграла слабая улыбка. Это веселье Мики, такое неуместное и в то же время необходимое, подействовало лучше любого лекарства.

– Лео, – Лита посмотрела на лидера черепашек, её взгляд стал серьезным. – Почему вы это делаете? Мы — дочери вашего врага. Мы годами пытались вас уничтожить.

Леонардо замолчал, подбирая слова. Он вспомнил тот вечер в переулке, блеск клинка в руках Литы и то, как она, не колеблясь, выбрала их жизнь вместо одобрения отца.

– Потому что вы выбрали свет, когда это было труднее всего, – тихо сказал он. – И потому что Карай... она всё еще часть нашей семьи, даже если она сама долго этого не признавала. А ты — её сестра. Значит, ты и наша забота тоже.

Карай закрыла глаза, и Лео заметил, как по её щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же скрыла, отвернув голову. Её вспыльчивость всегда была лишь щитом, за которым скрывалась израненная душа, и сейчас, в этом убежище, щит начал давать трещины.

Прошло еще несколько часов. Ночь медленно переходила в утро, которое в логове отличалось лишь сменой караула. Мики всё же принес свой «шедевральный суп», который, к удивлению всех, оказался вполне съедобным бульоном. Он кормил Литу с ложечки, постоянно отпуская глупые шутки и забывая, на чем остановился в своем рассказе о последнем комиксе.

– Мики, ты уже три раза сказал, что супергерой упал в чан с кислотой, – проворчала Лита, но послушно открыла рот для следующей порции.

– А, точно! Забыл, – Мики хихикнул. – Так вот, он упал туда, но кислота оказалась апельсиновой газировкой! Прикинь?

Рафаэль в это время сидел рядом с Карай. Он не шутил, он просто был рядом, готовый в любой момент подать воды или поправить подушку. Его заботливость была молчаливой и тяжелой, как его панцирь.

– Тебе нужно поспать, Раф, – тихо сказала Карай. – Ты сидишь здесь уже вечность.

– Я посплю, когда буду уверен, что ни одна полосатая морда не выпрыгнет из вентиляции, – буркнул он, но его рука на мгновение коснулась её ладони. – Просто отдыхай.

Внезапно в главном зале послышался какой-то шорох. Братья мгновенно подобрались. Лео выхватил мечи, Раф вскочил, заслоняя собой кровати. Лита и Карай напряглись, их лица снова стали жесткими, готовыми к бою, несмотря на немощь.

Это был мастер Сплинтер. Он вошел медленно, опираясь на свой посох, и его мудрые глаза окинули комнату.

– Мои сыновья, – начал он, и его голос наполнил помещение спокойствием. – Я чувствую ваше беспокойство. Но помните: гнев и страх — плохие союзники в лечении ран.

Сплинтер подошел к Лите и положил руку ей на лоб.

– Ты проявила великое мужество, дитя. Ты защитила свою сестру и моих сыновей, пожертвовав всем, что знала. Теперь твоя битва — это битва за собственное исцеление.

– Мастер... – Лита склонила голову, насколько позволила боль. – Я подвела отца. Он не простит.

– Ороку Саки никогда не был твоим отцом в истинном смысле этого слова, – мягко ответил Сплинтер. – Отец созидает, а не разрушает своих детей. Здесь ты найдешь то, чего он никогда не мог тебе дать.

Сплинтер повернулся к Карай и кивнул ей, без слов передавая свою поддержку. Затем он посмотрел на Леонардо.

– Леонардо, ты должен возглавить патруль. Мы не можем допустить, чтобы Фут снова застали нас врасплох. Рафаэль и Микеланджело останутся здесь. Донателло должен отдохнуть, иначе его забывчивость станет опасной.

– Но мастер! – начал было Лео, чувствуя привычную нервозность. – Я не могу оставить их сейчас.

– Ты должен, – отрезал Сплинтер. – Доверься своим братьям.

Лео неохотно кивнул. Он посмотрел на Литу, которая уже начала засыпать под действием лекарств и успокаивающего присутствия Сплинтера.

– Мы скоро вернемся, – прошептал он.

Патруль прошел без происшествий, но Лео весь вечер был как на иголках. Вернувшись, он первым делом бросился в лазарет. Там было тихо. Горел лишь один ночник.

Мики спал на полу у изножья кроватей, свернувшись калачиком. Раф сидел в кресле, его голова упала на грудь, он тяжело дышал во сне, но его пальцы всё еще сжимали рукоять сая.

Лита и Карай спали. На этот раз их сон казался глубоким и спокойным. Раны на их руках, нанесенные когтями Тигриного Когтя, начали затягиваться, оставляя тонкие розовые шрамы — вечное напоминание о цене свободы.

Лео подошел к Лите и осторожно укрыл её одеялом, которое сползло на пол. В тусклом свете он увидел, что её рука во сне сжала край простыни — привычка воина, всегда готового к нападению.

– Всё хорошо, – прошептал он, едва касаясь её плеча. – Теперь мы — твоя семья.

Он сел на пол рядом с Рафом, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Впереди были недели восстановления, новые атаки Шреддера и неизбежные споры с упрямыми сестрами, которые наверняка захотят тренироваться раньше времени. Но сейчас, в этой тишине, Лео чувствовал странную уверенность.

Они были ранены, они были слабы, и за ними охотился самый опасный человек в Нью-Йорке. Но они были вместе. И глядя на спящих девушек, Лео понял, что за этот мир в их глазах он готов сражаться с кем угодно — будь то Тигриный Коготь, Шреддер или весь клан Фут целиком.

Нервозность лидера сменилась спокойствием защитника. Он закрыл глаза, позволяя себе короткий отдых, зная, что когда Лита и Карай завтра откроют глаза, они увидят не врагов, а братьев, готовых отдать за них жизнь. И это было самое важное.