Черная молния
Стигматы на черном солнце
Тьма Сеула никогда не была для меня просто отсутствием света. Она была моим продолжением, моими нервными окончаниями, раскинутыми по всему городу. Я чувствовал каждый вздох, каждое колебание маны, каждый предсмертный хрип в подворотнях. Но сегодня эта тьма принесла мне вкус, который я надеялся никогда больше не ощутить.
Вкус крови моего сына.
Я стоял на крыше небоскреба, и вокруг меня пространство дрожало от едва сдерживаемого гнева. Игрис и Бер стояли поодаль, чувствуя мою ауру, которая сейчас была подобна обнаженному клинку. Алекс был в безопасности — если можно назвать безопасностью квартиру адвоката и бледное лицо юноши, истекающего кровью на дорогом диване. Но те, кто это сделал... те, кто рискнул направить сталь против моей плоти и крови...
Они думали, что судебный запрет — это щит, за которым можно спрятаться от Монарха. Они думали, что если я юридически отстранен от сына, то я ослеп и лишился клыков.
– Бер, – мой голос прозвучал как треск ломающегося льда.
– Да, мой Король! – муравьиный король мгновенно оказался рядом, его хитиновые доспехи зловеще поблескивали, а в глазах горел фанатичный восторг.
– Ты нашел их гнездо?
– О, да, великий господин! – Бер издал тихий, клокочущий смешок. – Они прячутся в старом коллекторе под заброшенным заводом в районе Инчхона. «Расколотая корона»... Они называют себя освободителями от «тирании Монарха». Глупцы. Жалкие, никчемные насекомые!
– Оставь лидера мне, – я шагнул в пустоту, и тени под моими ногами раскрылись, поглощая меня целиком. – Остальных... можешь не сдерживаться. Только не оставляй следов, которые могли бы связать это с Алексом.
– Будет исполнено в лучшем виде, мой Король!
Перемещение заняло секунду. Из чистого, пахнущего озоном воздуха Каннама я шагнул в зловонную сырость подземелий. Здесь пахло ржавчиной, гнилью и тем самым специфическим ароматом маны, который используют блокираторы — едким, искусственным, подавляющим естественные каналы.
Я шел по тоннелю, и тени послушно расступались передо мной. Мои шаги не издавали звука, но само мое присутствие заставляло крыс дохнуть от разрыва сердца еще до того, как они видели мою фигуру.
Впереди послышались голоса. Грубые, самодовольные.
– ...пацан не жилец. Клинок был смазан «Пеплом Пустоты». Даже если Монарх узнает, он не успеет ничего сделать. Смерть наследника станет началом конца его легенды.
– А адвокат? – другой голос звучал более нервно. – Ли Вон не так прост. Говорят, за ним стоят серьезные люди.
– Адвокат — всего лишь человек. Убьем его следующим, если будет мешать. Главное, что мы показали: Монарх — не бог. Он не смог защитить даже собственного ублюдка.
Я остановился за углом. Слово «ублюдок» отозвалось во мне вспышкой такой ярости, что стены коллектора покрылись сетью трещин. Я медленно вышел на свет тусклых ламп.
Их было двенадцать. Наемники высокого ранга, экипированные по последнему слову анти-магических технологий. В центре стоял человек в сером плаще с эмблемой расколотой короны на груди.
– Смерть наследника, говорите? – произнес я, и мой голос заполнил всё пространство тоннеля, резонируя в их костях.
Они вскинулись мгновенно. Десять стволов, заряженных мана-подавляющими патронами, уставились в мою сторону. Лидер в сером плаще побледнел, его глаза расширились от ужаса, который невозможно было скрыть никакой маской.
– Сон... Сон Джинву?! – его голос сорвался на визг. – Как?! Ты не должен быть здесь! Судебный приказ... ты не имеешь права вмешиваться в дела, связанные с Окумурой!
Я сделал шаг вперед. Первый выстрел прогремел в замкнутом пространстве, но пуля, предназначенная для убийства богов, просто замерла в десяти сантиметрах от моего лица, зажатая в тиски моей воли. Она медленно деформировалась и упала на бетон с тихим звоном.
– Вы ссылаетесь на закон, когда пытались убить моего сына? – я усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. – Алекс Окумура — свободный человек. Но я — нет. Я — Монарх Теней. И я не связан законами смертных, когда речь идет об истреблении паразитов.
– Огонь! Стреляйте в него! – закричал лидер, пятясь назад.
Тоннель заполнился грохотом и вспышками. Они стреляли отчаянно, понимая, что это их последняя минута. Но для меня их движения были медленными, как в густом сиропе. Я шел сквозь град пуль, и каждая из них просто растворялась в моей тени.
– Бер, – негромко позвал я.
С потолка обрушилась кошмарная тень. Бер действовал с хирургической точностью и звериной жестокостью. Крики наемников захлебнулись в крови. Муравьиный король не просто убивал их — он разбирал их на части, наслаждаясь каждым мгновением их агонии.
Через десять секунд в живых остался только лидер. Он сидел на полу, прижавшись спиной к склизкой стене, а вокруг него лежали остатки его «армии освобождения».
Я подошел к нему и присел на корточки. Мои глаза светились холодным фиолетовым светом, отражая бездну, в которой ему предстояло провести вечность.
– Кто заказчик? – спросил я, и моя рука легла ему на плечо.
Человек закричал. Мое прикосновение выжигало его ману, превращая каналы в обугленные нити.
– Мы... мы просто хотели справедливости! – прохрипел он, захлебываясь слюной. – Ты правишь этим миром как тиран! Ты стер память миллионов! Ты создал иллюзию счастья на костях старого мира! Мы — те, кто помнит!
Я замер. Значит, «Расколотая корона» — это не просто наемники. Это те немногие, чья воля или магический потенциал позволили им сохранить обрывки воспоминаний о старой временной линии. О мире, где были Врата, где люди гибли тысячами, и где я еще не был единственным правителем.
– Вы помните мир боли и хаоса и называете мою попытку дать вам мир тиранией? – я сжал его плечо сильнее, послышался хруст кости. – Моя вина перед Алексом велика. Но ваша вина в том, что вы использовали его боль как инструмент для своего ничтожного восстания.
– Он... он ненавидит тебя... – лидер оскалился в кровавой улыбке. – Он сам придет к нам... когда поймет, что ты — настоящий монстр.
– Он никогда не поймет этого, – я поднял его за горло, отрывая от земли. – Потому что вы больше не будете существовать. Ни в этом мире, ни в памяти теней.
Я не стал его убивать сразу. Я погрузил свой разум в его сознание, вырывая оттуда каждое имя, каждое место, каждую нить, ведущую к их организации. Я видел их тайные встречи, их фанатичные речи, их планы по дестабилизации Ассоциации. Они хотели использовать Алекса как символ — «брошенный сын бога», который возглавит их поход.
Какая ирония. Они хотели сделать из него лидера, а в итоге едва не сделали его трупом.
Когда я закончил, лидер «Расколотой короны» был лишь пустой оболочкой. Его разум выгорел дотла.
– Бер, убери здесь всё, – я встал, отряхивая плащ от невидимой пыли. – Тела не должны быть найдены. Пусть они просто исчезнут, как будто их никогда не было.
– Как пожелаете, мой Король, – Бер склонил голову, его жвалы всё еще были в крови. – А что делать с теми, кто в списке?
– Игрис и остальные тени уже получили приказ, – я посмотрел вверх, сквозь слои бетона, туда, где за милю отсюда в квартире адвоката спал мой сын. – До рассвета «Расколотая корона» перестанет существовать. Все до единого.
Я вышел из коллектора. Ночной воздух Инчхона был тяжелым, пропитанным солью моря и заводским дымом. Я чувствовал, как внутри меня медленно утихает ярость, сменяясь привычной, холодной пустотой.
Я совершил еще одно правосудие. Еще одно убийство ради мира, который я создал. Но принесло ли это мне облегчение? Нет.
Потому что рана Алекса всё еще болела во мне. Потому что я знал: когда он проснется, он не поблагодарит меня. Он даже не узнает, что я спас его. Для него я останусь тем же «монстром в дорогом костюме», который разрушил жизнь его матери.
Я переместился к дому Ли Вона. Я не входил внутрь — я стоял на соседней крыше, скрытый тенями. В окне гостиной горел тусклый свет. Я видел Ли Вона — адвокат сидел в кресле рядом с диваном, его голова упала на грудь, он забылся тревожным сном. А на диване лежал Алекс. Его дыхание было ровным. Эссенция жизни, которую я передал через слугу, сделала свое дело.
– Живи, Алекс, – прошептал я, и моя тень коснулась стекла его окна, словно легкое поглаживание. – Живи ради себя. Будь дерзким, будь умным, гоняй на своих машинах. Ненавидь меня, если это дает тебе силы. Но никогда... никогда больше не подставляйся под удар.
Я вытащил из внутреннего кармана маленький предмет. Это был старый кулон — дешевая безделушка, которую его мать носила, когда мы еще были вместе. В ней не было магии, только мои воспоминания о времени, когда я еще не был Монархом. Когда я был просто Сон Джинву, охотником Е-ранга, который влюбился в женщину с добрым сердцем.
Я оставил кулон на подоконнике с внешней стороны. Рано или поздно он его найдет. Или не найдет — ветер может сбросить его вниз. Это не имело значения.
– Мой господин, – Игрис появился рядом. – Работа завершена. «Расколотая корона» уничтожена.
– Хорошо, – я развернулся, чтобы уйти. – Возвращаемся.
– Позвольте спросить, господин... – Игрис помедлил. – Почему вы не стерли им память? Почему уничтожили?
Я остановился и посмотрел на верного рыцаря.
– Потому что они тронули то, что мне дороже всего мира, который я защищаю, – ответил я. – Есть ошибки, которые можно исправить забвением. А есть грехи, которые смываются только кровью. Они выбрали свой путь.
Я шагнул в тень, возвращаясь в свой пустой особняк. Завтра Хэ Ин спросит меня, где я был. Завтра Сухо будет пытаться пробиться к брату. Завтра мир снова будет идеальным и спокойным.
И никто не узнает, что этой ночью Монарх Теней снова стал тем самым солдатом, который готов сжечь вселенную ради одного-единственного человека.
А на подоконнике в Каннаме, под первыми лучами восходящего солнца, поблескивал старый кулон. Алекс пошевелился во сне, его рука коснулась повязки на боку. Черная молния на его запястье вспыхнула и погасла, словно прощаясь с ночной тенью, которая только что спасла его жизнь.
– Прощай, Алекс, – тихий голос Джинву растаял в утреннем шуме города. – Будь свободным. Даже если твоя свобода — это моя вечная печаль.
Я закрыл глаза, чувствуя, как утреннее солнце касается моего лица. Еще один день в роли защитника мира начался. Но глубоко внутри, там, где всё еще билось человеческое сердце, я знал: самая главная битва в моей жизни еще впереди. Битва за право когда-нибудь просто сесть рядом со своим сыном и сказать ему правду. Без магии, без теней, без корон. Просто как отец.
Но пока... пока я буду его тенью. Невидимой, грозной и бесконечно преданной. Потому что такова цена любви Монарха. И я готов платить ее вечно.