Черная молния
Татуировки, кровь и черное небо
Пыль от разбитого кирпича забивала легкие, а во рту отчетливо ощущался металлический привкус крови. Я не чувствовал такой физической боли уже очень давно. Мое тело, закаленное в битвах с правителями и монархами, казалось неуязвимым, но сейчас ребра ныли при каждом вдохе. Алекс не просто ударил меня — он ударил с намерением разрушить саму суть моей защиты. Его черная молния обладала странным свойством: она игнорировала плотность материи, прошивая ее насквозь, как раскаленная игла проходит сквозь шелк.
Я медленно поднялся из груды строительного мусора. Передо мной стоял мой сын, но в его ярко-голубых глазах не было и тени узнавания. Там плескалась первобытная ярость, смешанная с алкогольным дурманом и чем-то еще — глубокой, годами копившейся обидой.
– Алекс, остановись, – мой голос прозвучал глухо, но властно. – Ты не понимаешь, что делаешь. Ты ранил брата. Ты разрушаешь всё вокруг.
– Опять... – Алекс склонил голову набок, и его черные волосы упали на лицо. – Опять этот тон. Тон великого наставника. Тон бога, который снизошел до разговора с простым смертным.
Он сорвался с места быстрее, чем я успел закончить мысль. Его движения были рваными, непредсказуемыми. Он не учился фехтованию у Игриса и не тренировался с Хэ-Ин. Его стиль был грязным, уличным, но усиленным невероятной мощью. Он знал, куда бить. Словно инстинктивно чувствовал уязвимые точки в моей ауре.
Я попытался перехватить его руку, когда он занес кулак для очередного удара. Мои пальцы сомкнулись на его запястье, покрытом татуировками, которые теперь жглись, как живой огонь. Но вместо того чтобы замереть, Алекс резко вывернул предплечье. Раздался сухой хруст — звук ломающейся кости. Моей кости.
Я стиснул зубы, не издав ни звука. В ту же секунду сын совершил невероятный по скорости разворот. Его нога, окутанная разрядами черной молнии, врезалась мне в грудь. Удар был такой силы, что меня снова впечатало в стену, на этот раз пробив ее насквозь.
Я оказался внутри какого-то заброшенного склада. Темнота была мне верным союзником, но сейчас она казалась бесполезной. Алекс вошел в пролом, и свет его молний выхватывал из тени его лицо — искаженное, злое, прекрасное в своем безумии.
– Имидж... – прорычал он, и каждое слово сопровождалось треском электричества. – Всё, что вас волнует — это ваш проклятый имидж! «Идеальная семья Сон». Золотая обертка, внутри которой пустота! Вы все такие правильные, такие приторные, что меня тошнит от одного вашего вида!
Он подошел ближе, его шаги оставляли подпалины на бетонном полу.
– Почему я родился в этой семье? – его голос сорвался на крик. – Почему я должен быть «сыном Теневого Монарка», а не просто Алексом? Вы живете в своем выдуманном мире героев и спасителей. Вы — ходячие памятники самим себе. А я не хочу быть частью вашего музея! Я не хочу притворяться счастливым в этой вашей золотой клетке! Как же вы мне все надоели...
Я смотрел на него и чувствовал, как сердце сжимается сильнее, чем от боли в сломанной руке. Я думал, что обеспечил им мир. Я думал, что после всех войн и смертей моя семья будет жить в спокойствии. Но я забыл, что сила — это тоже проклятие. Особенно такая сила, которая не находит выхода. Я видел в нем себя прежнего — того парня, который отчаянно пытался выжить в мире, где он был самым слабым. Но Алекс был самым сильным, и это разрушало его изнутри.
– Алекс, послушай меня, – я начал медленно восстанавливать руку, используя энергию теней. – Мы никогда не хотели, чтобы ты притворялся. Мы любим тебя не за твою силу и не за твое соответствие какому-то «статусу».
– Ложь! – выплюнул он. – Вы любите только свое отражение в нас. Сухо — твоя идеальная копия, послушный солдатик. А я... я всегда был ошибкой в твоем идеальном коде.
Он снова бросился в атаку. Черные молнии сплелись в его руках в подобие кнутов. Он бил наотмашь, разрушая колонны склада, превращая пространство в зону хаоса. Я уклонялся, стараясь не контратаковать всерьез. Если я ударю в полную силу, я могу его убить. Если я буду медлить, он разнесет половину квартала.
– Хватит! – я выпустил волну давления, пытаясь прижать его к полу мощью своего присутствия.
Гравитация в радиусе десяти метров резко увеличилась. Алекс пошатнулся, его колени подогнулись, но он не упал. Он зарычал, и черная молния вспыхнула с новой силой, буквально выжигая мое давление. Он выпрямился, превозмогая мощь Монарха.
– Это всё, на что ты способен, папа? – в его глазах блеснули слезы, которые он тут же стряхнул. – Ты даже не можешь сражаться со мной по-настоящему. Ты всегда смотришь на меня сверху вниз!
В этот момент за его спиной шевельнулась тень. Я увидел, как Сухо, который до этого лежал без сознания снаружи, медленно поднимается. Его лицо было бледным, по подбородку текла струйка крови, но взгляд был ясным и холодным.
Сухо всегда был более рассудительным. Он понимал то, чего не хотел признавать Алекс: сила — это ответственность, а не только повод для бунта.
Алекс готовился к новому прыжку, собирая всю энергию в кулак для решающего удара. Он не заметил брата. Он был слишком сосредоточен на мне, на своей ненависти и своей боли.
– Прости, мелкий, – тихо прошептал Сухо, возникнув прямо за спиной Алекса.
Старший сын не стал использовать магию или сложные техники. Он просто нанес один точный, выверенный удар в основание черепа — туда, где поток маны был наиболее уязвим. Это был прием, которому я научил его на случай, если придется усмирять обезумевших охотников, не причиняя им вреда.
Черная молния мгновенно погасла. Тело Алекса обмякло, и Сухо подхватил его прежде, чем тот коснулся пола.
В складе воцарилась тишина. Только пыль медленно оседала в лучах лунного света, пробивающегося сквозь дыры в крыше.
Я тяжело выдохнул и подошел к сыновьям. Сухо сидел на полу, прижимая к себе бессознательного брата. Его руки дрожали.
– Он... он серьезно это говорил, пап? – Сухо поднял на меня глаза, полные растерянности. – Про золотую обертку? Про то, что мы ему надоели?
Я опустился рядом с ними, положив руку на плечо старшего сына. Мои ребра начали срастаться, но тяжесть в груди никуда не делась.
– Он пьян, Сухо. И он напуган. Его сила проснулась слишком резко, и она не такая, как у нас. Она... разрушительна по своей природе.
– Но он прав в одном, – Сухо посмотрел на татуировки на руке Алекса, которые теперь медленно тускнели. – Мы слишком старались быть идеальными. Мы забыли спросить его, хочет ли он быть частью этого величия.
Я посмотрел на Алекса. Сейчас, когда он спал, его лицо казалось совсем юным. Никакой ярости, никакой полуулыбки бунтаря. Просто шестнадцатилетний мальчишка, который запутался в собственных чувствах и невероятной мощи, текущей по его венам.
– Мы заберем его домой, – сказал я тихо. – И когда он проснется, мы не будем читать ему нотации. Мы будем слушать.
– Мама нас убьет, – слабо усмехнулся Сухо, вытирая кровь с лица. – Ты видел, что он сделал с твоим пиджаком? И с этой стеной?
– Твоя мать — единственный человек, которого боится даже Монарх Теней, – я попытался улыбнуться в ответ, хотя боль в теле еще напоминала о себе. – Но, думаю, сегодня она будет просто рада, что вы оба живы.
Я призвал тени. На этот раз не для битвы. Кайсел медленно материализовался в небе над складом, его огромные крылья заслонили луну. Я поднял Алекса на руки. Он был удивительно легким для того, кто только что проломил мной стену.
– Пойдем, Сухо. Нам нужно многое обсудить. И, кажется, мне придется заново учиться быть отцом, а не только правителем.
Мы поднялись на спину дракона. Сеул внизу сиял миллионами огней, равнодушный к маленькой драме, разыгравшейся на одной из его окраин. Но я знал, что этот вечер изменил всё. Черная молния Алекса была предупреждением. Мир менялся, и мои дети были вестниками этих перемен.
Глядя на спящего сына, я пообещал себе, что больше не позволю ему чувствовать себя чужим в собственном доме. Даже если для этого мне придется разрушить тот самый «идеальный имидж», который он так ненавидел. В конце концов, тени существуют только там, где есть свет. А мои сыновья были моим самым ярким светом.