← Назад к обзору

Черная молния

Шепот молнии в тишине

Алекс открыл глаза и тут же зажмурился от резкой, пульсирующей боли, которая вонзилась в виски, словно раскаленные иглы. Потолок плыл перед глазами, а во рту поселился вкус пережженного электричества и дешевого виски. Он попытался пошевелиться, и каждая мышца в теле отозвалась глухим стоном. Вчерашний вечер всплывал в памяти обрывками: неоновые огни клуба, тяжелые басы, раздражающее лицо Сухо, а потом — хруст костей и вспышки черного цвета.

Он помнил всё. Как ударил отца. Как видел его кровь на асфальте. Как черная молния, которую он так долго держал в узде, наконец-то вырвалась на свободу, пожирая тени великого Монарха. И, странное дело, Алекс не чувствовал раскаяния. Внутри, где-то под ребрами, всё еще тлело горькое удовлетворение. Он показал им. Он показал, что он — не просто тень тени.

С трудом сползши с кровати, он побрел в ванную, пошатываясь и цепляясь за стены. Зеркало встретило его безжалостным отражением. Вид был так себе: растрепанные черные волосы, покрасневшие глаза, на скуле — наливавшийся синевой кровоподтек. Татуировки на груди и плече казались тусклыми, словно выгоревшими после вчерашнего выброса силы.

Алекс содрал с себя пропотевшую одежду и шагнул под ледяной душ. Вода обжигала кожу, смывая остатки хмеля и копоти, но не могла унять внутренний пожар. Он стоял под струями долго, прислонившись лбом к холодному кафелю. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и между ними проскочила крохотная, почти незаметная черная искра.

– Черт... – прохрипел он, выключая воду.

Голова всё еще раскалывалась. Боже, он готов был отдать половину своей силы за бутылку холодного виски прямо сейчас, но понимал, что это лишь отсрочит неизбежное. Через час, кое-как приведя себя в порядок и натянув чистую черную футболку, которая плотно облегала его атлетичное тело, Алекс замер у двери своей комнаты.

Спускаться не хотелось. Он кожей чувствовал ту атмосферу «идеальной семьи», которая ждала его внизу. Эти взгляды, полные немого укора или — что еще хуже — жалости. Но желудок скрутило от голода, и этот животный зов победил гордость.

На первом этаже всё было как всегда. И это бесило Алекса больше всего. Словно вчера он не отправил собственного отца в стену, словно не вырубил брата. Мир Сон Джинву был незыблем, и это казалось Алексу высшей формой лицемерия.

В гостиной Сухо, как обычно, занимался своей утренней рутиной. Его движения были отточенными, скучными в своей безупречности. Он отжимался на одной руке, и пот градом катился по его лицу, которое было точной копией отцовского.

Чхве Хэ-Ин сидела в кресле с планшетом в руках. Она негромко обсуждала по телефону детали какого-то благотворительного вечера или интервью.

– Да, мы подтверждаем участие, – ее голос был спокойным и мелодичным. – Семья Сон всегда рада поддержать инициативы Ассоциации. Да, Джинву тоже будет.

Алекс скрипнул зубами. «Семья Сон всегда рада». Тошнотворно.

Сам Джинву сидел за обеденным столом, уткнувшись в телефон. Он выглядел так, будто вчерашний бой был для него не более чем легкой разминкой. Никаких пластырей, никакой слабости. Бессмертный Монарх в чистой белой рубашке, воплощение спокойствия и контроля.

Алекс прошел на кухню, стараясь не смотреть ни на кого. Он демонстративно игнорировал присутствие родителей, гремя посудой и доставая продукты из холодильника.

– Доброе утро, – не отрываясь от телефона, произнес Джинву. Его голос был ровным, без тени угрозы, но в этой ровности Алекс слышал снисхождение.

Младший сын ничего не ответил. Он разбил два яйца на сковороду, и шипение масла заполнило тишину кухни.

– Алекс, мы говорим с тобой, – Хэ-Ин отложила планшет и посмотрела на сына. В ее глазах читалась тревога, которую она пыталась скрыть за маской строгости. – Ты пришел в себя?

– Вполне, – бросил Алекс через плечо, не оборачиваясь. – Яичницу хочешь? Нет? Тогда не мешай.

Сухо в гостиной замер, прекратив упражнения. Он поднялся, вытирая шею полотенцем, и подошел к дверному проему кухни.

– Ты хоть понимаешь, что вчера устроил? – голос старшего брата дрожал от сдерживаемого гнева. – Если бы папа не...

– Если бы папа что? – Алекс резко развернулся, сжимая в руке лопатку. Его ярко-голубые глаза вспыхнули. – Снова спас меня от самого себя? Снова подчистил хвосты, чтобы никто не узнал, что его младший сын — «неправильный»?

– Алекс, сядь, – негромко сказал Джинву, наконец откладывая телефон и поднимая взгляд на сына.

– Я постою, – огрызнулся тот, возвращаясь к плите. – Мне некогда выслушивать лекции о морали и великом предназначении. У меня свои планы.

– Какие планы? Снова напиться в «Инферно»? – Сухо сделал шаг вперед. – Ты чуть не разрушил квартал. Ты ударил отца так, что у него ребра треснули! Ты хоть осознаешь свою силу?

Алекс громко рассмеялся, и в этом смехе было мало веселья.

– О, я осознаю ее гораздо лучше вас всех. Вы боитесь ее. Вы привыкли к своим послушным теням, которые кланяются по первому зову. А моя сила не кланяется. Она жжет.

Он вывалил яичницу на тарелку и сел за край стола, как можно дальше от отца.

– Мы не боимся твоей силы, Алекс, – Хэ-Ин подошла к столу и положила руку на плечо мужа, словно ища у него поддержки. – Мы боимся за тебя. Черная молния — это не то, что было у Джинву. Мы не знаем, откуда она взялась и как она на тебя влияет.

– Она взялась из меня, мам! – Алекс с силой вонзил вилку в желток. – Это не дар системы, не наследие Монарха. Это я. Весь этот гнев, всё это нежелание быть вашей «идеальной картинкой» — оно просто обрело форму.

Джинву долго смотрел на сына. Его серые глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас казались бесконечно усталыми.

– Ты думаешь, я хотел быть Монархом Теней? – спросил он тихо. – Ты думаешь, я выбирал этот путь, чтобы красоваться на обложках журналов?

– Мне плевать, что ты выбирал, – Алекс поднял взгляд, и на мгновение между отцом и сыном проскочило невидимое напряжение. – Ты стал богом. Ты построил этот мир под себя. А я в этом мире — просто декорация. «Сын Джинву». «Брат Сухо». А где во всём этом я?

– Ты здесь, – Джинву указал на татуировки на руке Алекса. – Ты сам выбрал эти рисунки. Ты сам выбрал этот стиль. Мы никогда не запрещали тебе быть собой, Алекс. Мы лишь просили об осторожности.

– Осторожность — это ваше слово для контроля, – Алекс встал, так и не доев. Аппетит пропал окончательно. – Я не хочу быть осторожным. Я хочу чувствовать, что я живу, а не просто существую в тени великого отца.

Он направился к выходу из кухни, но Сухо преградил ему путь.

– Ты не уйдешь, пока не извинишься перед мамой и папой, – твердо сказал старший брат. Его рост в сто восемьдесят сантиметров всё еще уступал Алексу, но за его спиной стояла вся мощь отцовского одобрения.

– С дороги, Сухо, – прошипел Алекс. Черные вены на его шее начали пульсировать.

– Нет.

Алекс почувствовал, как внутри снова закипает та самая энергия. Она была похожа на жидкий свинец, бегущий по жилам. Она требовала выхода, требовала разрушения.

– Сухо, отойди, – приказал Джинву, поднимаясь со стула.

– Но папа!

– Отойди.

Старший брат нехотя подчинился, бросив на Алекса взгляд, полный презрения и боли.

Алекс прошел мимо них, чеканя шаг. Он чувствовал их взгляды на своей спине — тяжелые, как могильные плиты. Уже у самой двери он остановился и обернулся. Его губы искривились в той самой полуулыбке, которая так бесила Сухо.

– Кстати, папа, – Алекс поправил цепочку на шее. – Твои тени... Игрис и Берион. Передай им, что мне жаль. Они были неплохими ребятами. Но против молнии у них нет шансов.

Джинву ничего не ответил. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как его младший сын выходит из дома, громко хлопнув дверью.

– Он сорвется снова, – глухо произнес Сухо, подходя к отцу. – На этот раз он может кого-нибудь убить.

Джинву перевел взгляд на свои руки. Он всё еще чувствовал фантомную боль в ребрах. Сила Алекса была странной. Она не была злой, но она была абсолютно хаотичной. Это была сила, рожденная из чистого отрицания.

– Он не сорвется, – тихо ответила Хэ-Ин, хотя в ее голосе не было уверенности. – Он просто ищет свой путь. Так же, как когда-то искал ты, Джинву.

– Я искал путь, чтобы выжить, – Монарх Теней подошел к окну, наблюдая за удаляющейся фигурой сына. – Алекс ищет путь, чтобы сгореть. И моя задача — стать тем, кто выдержит этот пожар.

Алекс тем временем шел по улице, не разбирая дороги. Головная боль начала утихать, сменяясь странным чувством легкости. Он знал, что родители будут следить за ним. Он знал, что тени отца, возможно, уже крадутся за ним в переулках. Но это не имело значения.

Он достал из кармана телефон и набрал номер, который не был записан в контактах.

– Да? – раздался на том конце хриплый голос.

– Это я, – Алекс свернул в узкий проулок. – Насчет того предложения... Насчет нелегальных боев на арене «Разлом». Я в деле.

– О-о-о, младший Сон решил поиграть по-крупному? – собеседник хмыкнул. – Твой старик вырвет мне сердце, если узнает.

– Он не узнает, – Алекс остановился и посмотрел на свои руки. Под кожей снова заплясали черные разряды. – А если и узнает... Пусть попробует меня остановить.

Он нажал отбой и убрал телефон. Весь мир вокруг казался ему слишком тесным, слишком правильным. Ему нужно было место, где он мог бы не сдерживаться. Где черная молния могла бы петь в полную силу, не боясь разрушить «имидж семьи».

Алекс знал, что играет с огнем. Но в этом огне он впервые за шестнадцать лет чувствовал себя по-настоящему живым. И никакие тени прошлого не могли заслонить ему это новое, черное солнце.