← Назад к обзору

Чертенок для,монарха

Наследники тени и фарфоровая принцесса

– Папа, берегись! Слева! – звонкий крик Сухо заставил меня мгновенно сконцентрировать ману в стопах и совершить короткий рывок в сторону.

Через мгновение в то место, где я только что стоял, с глухим звуком врезался Алекс. Мой пятилетний сын, не рассчитав инерции своего собственного «теневого скольжения», кубарем покатился по идеально подстриженному газону нашего поместья.

– Алекс, сколько раз я говорил: сначала стабилизируй поток энергии, а потом делай рывок, – я подошел к нему, протягивая руку.

Сын поднял голову. Его черные взъерошенные волосы были полны травы, а небесно-голубые глаза, доставшиеся ему от матери, горели упрямым огнем. Он проигнорировал мою руку, вскочил на ноги и снова принял боевую стойку.

– Еще раз! – выдохнул он, и вокруг его маленьких кулаков закружились фиолетовые искры. – В этот раз я тебя достану, папа!

Я невольно улыбнулся. Эти двое были моей гордостью и моим ежедневным испытанием. Сухо, более спокойный и рассудительный, унаследовал мои серые глаза и способность к стратегическому мышлению. Алекс же был воплощением взрывного темперамента Юми. В свои пять лет они уже обладали силой, которая позволила бы им в одиночку зачистить врата ранга С, а может, и В.

– На сегодня тренировок достаточно, – я щелчком пальцев отозвал Игрита и Бера, которые в это время спарринговали с Сухо чуть поодаль. – Ваша мама скоро позовет обедать, и если мы опоздаем, она скормит наши порции Кайселу.

– Папа, мама не такая злая, – Сухо подошел к нам, вытирая пот со лба. – Она просто... очень громкая, когда голодная.

Я рассмеялся, вспоминая, как Юми гоняла меня по всему дому на прошлой неделе из-за того, что я забыл купить её любимый шоколад с морской солью. Прошло пять лет с тех пор, как мы стали семьей, но огонь в моей «серой мышке» не только не угас, но и разгорелся с новой силой.

Мы направились к дому. Поместье Сон теперь не было той тихой обителью Монарха, которой я его когда-то представлял. Оно было наполнено детским смехом, топотом маленьких ног и периодическими вспышками маны, которые заставляли моих родителей, Ильхвана и Кхен, пребывать в состоянии вечного восторга.

У самой террасы Алекс внезапно замер, а затем с криком: «Папа, лови!» — со всей силы запустил в меня футбольный мяч, усиленный магическим импульсом. Мяч пролетел стрелой, и я, не глядя, выставил руку, ловя его прямо у своего живота.

– Хороший удар, малец, – я потрепал его по волосам. – Но в следующий раз старайся не целиться в печень.

– Опять вы мучаете детей? – раздался с террасы прохладный, насмешливый голос.

Юми стояла, прислонившись к перилам. На ней была всё та же безразмерная черная футболка, которая теперь едва скрывала её восстанавливающуюся после родов фигуру. На руках она держала небольшой сверток из розового одеяла. Нашей младшей, Мине, исполнилось всего три месяца.

– Мы не мучаем, мы развиваемся, – я подошел к ней и нежно поцеловал в лоб. – Как она?

– Спит, – Юми кивнула на сверток. – Точнее, спала, пока Алекс не решил проверить твой пресс на прочность. Сон Джинву, это просто несправедливо. Посмотри на неё!

Она развернула край одеяла, показывая мне спящую малышку. Мина была моей абсолютной копией. Те же черные волосы, те же черты лица, и даже во сне она хмурилась точно так же, как я, когда обдумываю план зачистки подземелья.

– Я мучилась девять месяцев, – Юми театрально вздохнула, хотя в её глазах плясали чертики. – Я рожала её двенадцать часов, чуть не разнесла твою стерильную палату в щепки, а она... она просто взяла и скопировала твое лицо. Где мои гены, Джинву? Где мои голубые глаза?

– У неё твой характер, – я осторожно коснулся крошечного пальчика дочери. – Вчера, когда она проголодалась, она кричала так, что Игрит спрятался в тени и отказывался выходить полчаса.

– Это не характер, это здоровый аппетит, – отрезала Юми, но тут же смягчилась, глядя на дочь. – Наша маленькая принцесса. Посмотри, как она похожа на тебя, когда ты злишься на совет Охотников.

– Мина — наша гордость, – раздался голос моей матери. Кхен вышла на террасу с подносом лимонада. – Юми, дорогая, дай мне внучку, иди поешь. Ты совсем бледная.

– Мама, я всегда бледная, у меня фарфоровая кожа, забыли? – Юми улыбнулась, передавая Мину бабушке. – Но от обеда не откажусь. Парни, марш мыть руки!

Близнецы пулей умчались в дом. Я остался на террасе с Юми, наблюдая, как мои родители воркуют над Миной. Отец, Ильхван, который всегда был суровым воином, теперь выглядел абсолютно безоружным перед этой крошечной девочкой. Он катал её в коляске по саду с таким серьезным видом, будто это была миссия государственной важности.

– Она их любимица, – тихо сказал я, притягивая Юми к себе за талию.

– Еще бы, – Юми положила голову мне на плечо. – Мальчишки — это воины, они вечно что-то ломают и взрывают. А Мина... она просто смотрит своими серыми глазищами, и дед готов отдать ей ключи от всех сейфов корпорации.

– Ты не жалеешь? – я повернул её лицо к себе. – О том, что всё так обернулось? Колледж, якудза, бега... и теперь это. Тихая жизнь в золотой клетке.

Юми посмотрела на меня, и в её глазах я увидел ту самую искру, которая когда-то заставила меня влюбиться в неё без памяти. Она подняла руку и провела пальцами по моим татуировкам на предплечье, которые иногда проступали, когда я использовал силу.

– Джинву, ты дурак, – она усмехнулась. – Эта «клетка» — самое лучшее место на земле. Здесь мне не нужно носить очки, чтобы спрятать взгляд. Здесь мне не нужно носить огромные толстовки, чтобы скрыть шрамы. Здесь я — это я. Мать твоих детей и женщина, которая может врезать Теневому Монарху, если он забудет вынести мусор.

– Ты всё еще можешь мне врезать, – я рассмеялся, вспоминая её недавний спарринг с Бером, где она умудрилась оторвать генералу крыло в порыве тренировочного азарта.

– И врежу, если не перестанешь называть меня принцессой при детях, – она шутливо ткнула меня кулаком в живот. – Идем обедать.

В столовой стоял привычный шум. Алекс и Сухо спорили, кто из них первым научится вызывать теневого коня. Моя мать пыталась накормить их овощами, а отец читал им новости о новых вратах, как будто это были сказки на ночь.

– Папа, а когда Мина вырастет, она тоже будет тренироваться с нами? – спросил Сухо, размазывая пюре по тарелке.

– Мина будет тренироваться с лучшими учителями, – ответил я, садясь во главе стола. – Но только если сама захочет.

– Она захочет, – вставила Юми, отрезая кусок стейка. – С такой наследственностью она скорее начнет летать, чем ходить. Джинву, ты видел, что она сделала сегодня утром?

– Нет, а что?

– Она потянула ручку к своей погремушке, и та... просто притянулась к ней. Маленький телекинез в три месяца. Твоя копия, Джинву. И сила твоя.

Я замер с вилкой в руке. Это было рано. Слишком рано даже для моих детей. Но в этом и была суть нашей семьи. Мы не были обычными. Мы были теми, кто стоит на границе миров.

После обеда, когда детей уложили на дневной сон, а родители ушли в сад, мы с Юми остались в гостиной. Она сидела на диване, перебирая старые фотографии из колледжа.

– Посмотри на нас, – она протянула мне снимок, где мы стоим у входа в «Сеул-Прайм». Я — высокий, заносчивый, с золотым сиянием в глазах. Она — маленькая, в нелепых очках и мешковатой одежде. – Кто бы мог подумать, что эта «серая мышка» станет матерью троих детей Монарха?

– Я знал, – я сел рядом и обнял её. – С того самого момента, как ты врезала мне в холле. Ты была единственной, кто видел во мне не силу, а человека.

– И придурка, – добавила она, целуя меня в щеку. – Не забывай про придурка.

В этот момент из детской раздался требовательный крик Мины. Мы переглянулись.

– Твоя очередь, папа, – Юми скрестила руки на груди, хитро улыбаясь. – Копия требует внимания своего оригинала.

Я вздохнул, поднимаясь с дивана.

– Иду, иду.

Я вошел в детскую. Мина лежала в своей кроватке, размахивая маленькими кулачками