Чертенок для,монарха
Крики в тишине золотого дворца
– Джинву, если ты... ещё раз... прикоснёшься ко мне... я вырву тебе позвоночник и скормлю его Беру! – Юми выдохнула это сквозь стиснутые зубы, и её голос, обычно дерзкий и ироничный, сейчас напоминал рычание раненой пантеры.
Она сжала мою ладонь с такой нечеловеческой силой, что я услышал отчетливый, сухой хруст костей. Моя кисть, закаленная в бесчисленных битвах с монстрами S-ранга, просто не выдержала. Я почувствовал, как фаланги смещаются, превращаясь в месиво, но даже не поморщился. Физическая боль была ничем по сравнению с тем ледяным ужасом, который сковывал моё сердце, когда я видел её в таком состоянии.
– Всё хорошо, Юми, просто дыши, – прошептал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Золотая аура непроизвольно вспыхнула вокруг меня, пытаясь защитить, согреть, забрать часть её мучений, но против природы магия Монарха была бессильна.
– Не смей говорить мне «просто дыши»! – Она снова выгнулась на родильной кушетке, её лицо, обычно бледное и фарфоровое, теперь было пунцовым от напряжения, а небесно-голубые глаза потемнели, став цвета грозового фронта. – В следующий раз... сам рожай, придурок! Слышишь меня?! Сам!
Я стоял на коленях рядом с ней в стерильной палате нашего особняка, которую мы превратили в современный медицинский центр. Лучшие врачи страны топтались в углу, не решаясь подойти ближе, пока Теневой Монарх находился в состоянии едва сдерживаемой ярости. Мои тени — Игрит, Бер, Кайсел — заполнили все углы комнаты, их формы дрожали от беспокойства за свою королеву.
– Господин... – Бер робко шепнул в моей голове, его жвалы нервно подергивались. – Позвольте мне... я могу принести целебные травы из лесов высших эльфов...
– Назад, – оборвал я его мысленно. – Здесь ты ничем не поможешь.
Юми снова вскрикнула, и на этот раз звук был таким пронзительным, что стекла в окнах жалобно зазвенели. Она вцепилась в мою сломанную руку обеими ладонями, и я почувствовал, как её ногти вонзаются в мою кожу.
– Тьфу, зазнавшийся богатырский придурок! – выпалила она на чистом русском, внезапно переходя на язык, который использовала только в моменты запредельного гнева или страсти. – Ненавижу тебя! Ненавижу твою силу, твой замок и твои тупые тени! Зачем... зачем их двое?!
Я лишь крепче сжал её пальцы своей здоровой рукой. Я знал, что это не она говорит — это говорит боль, страх и истощение. Но слышать русскую брань из её уст в такой момент было почти сюрреалистично.
– Еще немного, госпожа Сон, – подал голос главный врач, осторожно приближаясь. – Головка первого ребенка уже видна. Тужьтесь!
– Я тебе сейчас так потужусь, что ты в стратосферу улетишь! – прорычала Юми, переводя взгляд на доктора. Тот побледнел и отступил на шаг, но профессиональный долг оказался сильнее страха перед женой Монарха.
Я чувствовал, как внутри неё пульсирует колоссальная энергия. Наши сыновья не были обычными детьми. Даже в утробе их мана вступала в резонанс с моей, создавая вокруг Юми защитный кокон, который сейчас, в момент их рождения, начал трещать по швам. Золотые искры сыпались с её кожи, смешиваясь с капельками пота.
– Джинву... – её голос внезапно стал тихим и надтреснутым. – Мне страшно. Я не справлюсь... их слишком много... силы...
Это было первое признание в слабости за всё то время, что я её знал. Окумура Юми, которая в одиночку противостояла кланам якудза, которая смеялась в лицо смерти, сейчас выглядела маленькой и беззащитной в окружении моих теней.
Я наклонился и прижался своим лбом к её мокрому лбу. Моя мана хлынула из меня нежным, успокаивающим потоком, окутывая её, становясь её опорой.
– Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Ты — мать моих детей. Ты — моя королева. Ты справишься, Юми. А я буду здесь. Я никуда не уйду, даже если ты сломаешь мне вторую руку.
Она всхлипнула, и в её взгляде на мгновение промелькнула та самая «серая мышка», которую я встретил в колледже — ранимая и одинокая. Но уже через секунду она снова стала львицей.
– Ладно... – она глубоко вдохнула, готовясь к последнему рывку. – Но если они будут похожи на тебя такими же самодовольными рожами... я их сдам в приют!
Раздался крик. Сначала один — высокий, требовательный, прорезающий тишину палаты. Затем, спустя всего несколько секунд, второй — более низкий, властный, от которого тени в углах комнаты синхронно склонили головы.
Врачи засуетились, принимая младенцев. Я замер, не в силах пошевелиться. В воздухе разлился запах новой жизни — чистой, мощной, пропитанной золотым светом и ароматом грозы.
– Мальчики, – выдохнул врач, его голос дрожал от волнения. – Два здоровых мальчика, господин Сон.
Юми бессильно откинулась на подушки. Её хватка на моей руке ослабла, и я почувствовал, как мои кости начинают медленно срастаться под воздействием пассивной регенерации. Она тяжело дышала, глядя в потолок, а по её щекам текли слезы.
– Придурок... – прошептала она, но на этот раз в её голосе была такая нежность, от которой у меня защемило в груди. – Мы это сделали.
Когда детей обмыли и завернули в мягкие пеленки, их поднесли к ней. Я сел на край кровати, осторожно поддерживая её, пока она принимала два маленьких свертка.
Один из них, Сухо, сразу открыл глаза. Они были серыми, как мои, но в их глубине уже плясали золотые искорки. Он не плакал, он внимательно изучал мир, словно оценивая свои новые владения. Второй, Алекс, был копией Юми — с тонкими чертами лица и копной черных волос, он недовольно поморщился, когда свет лампы попал ему на лицо.
– Смотри на них, – Юми коснулась пальцем крошечной щеки Алекса. – Они такие маленькие... как в них может помещаться столько силы?
Я чувствовал их ману. Она была огромной для новорожденных. Они были наследниками Монарха, принцами теней. Но для нас они были просто сыновьями.
– Это твоя сила, Юми, – я обнял её за плечи, стараясь не потревожить детей. – Твоя стойкость и моя мощь. Они будут великими.
– Они будут счастливыми, – поправила она меня, переводя взгляд с детей на меня. – Я не позволю им стать холодными статуями, Джинву. Они будут смеяться, драться, есть слишком много сладкого и... возможно, даже курить за гаражами, когда вырастут.
– Только попробуют, – усмехнулся я. – Бер за ними присмотрит.
При упоминании Бера один из младенцев — Сухо — внезапно издал тихий звук, похожий на смешок, и крошечная тень на стене рядом с ним на мгновение приняла форму маленького муравьиного крыла.
Юми рассмеялась, и этот звук стал лучшим исцелением для всех моих ран.
– Видишь? Он уже командует твоим генералом.
В палату тихо вошли мои родители. Мать, Кхен, сразу бросилась к Юми, прижимая платок к глазам, а отец, Сон Ильхван, замер в дверях, глядя на внуков с такой гордостью, какую я редко видел на его лице.
– Они прекрасны, – прошептала мама, заглядывая в свертки. – Юми, деточка, ты такая молодец.
– Спасибо, мама, – Юми улыбнулась ей. За эти месяцы они действительно стали близки. Для Юми, потерявшей родителей в детстве, Кхен стала той самой опорой, которой ей так не хватало.
Отец подошел ко мне и положил руку на плечо. Его ладонь была тяжелой и теплой.
– Поздравляю, сын. Теперь ты понимаешь, что значит иметь то, что дороже самой жизни.
Я кивнул. Я понимал это каждой клеткой своего тела.
Спустя час, когда врачи ушли, а родители забрали детей в детскую, чтобы дать Юми отдохнуть, мы остались вдвоем. В комнате горел приглушенный свет, за окном шумел ночной Сеул, но здесь, в нашем убежище, было тихо и спокойно.
Юми лежала в моих объятиях, её голова покоилась на моем плече. Она выглядела изможденной, но в её облике появилось что-то новое — мягкость, которая сделала её еще более прекрасной.
– Джинву? – позвала она тихо.
– Да, любимая?
– Твоя рука... я правда её сломала?
Я поднял кисть и пошевелил пальцами. Регенерация почти закончила свою работу, остались лишь небольшие синяки.
– Ерунда. Бывало и хуже. Врата ранга S кусаются больнее.
– Прости, – она хихикнула, прижимаясь ко мне ближе. – Но я серьезно насчет следующего раза. Ты будешь рожать. Я найду способ, как передать тебе эту привилегию через теневой обмен или что-то в этом роде.
– Я подумаю над этим, – я поцеловал её в макушку. – А пока... просто спи. Ты заслужила отдых, моя королева.
– Королева... – пробормотала она, закрывая глаза. – Тьфу, пафосный придурок... Но мой. Только мой.
Я сидел в темноте, слушая её ровное дыхание. Мои тени безмолвно стояли на страже у дверей и окон. Я был Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, победивший смерть. Но сегодня я понял, что самая великая магия — это не воскрешение мертвых и не покорение миров. Самая великая магия — это жизнь, которую создали мы вдвоем.
Я посмотрел на свои ладони. Те самые ладони, что держали мечи и вырывали сердца монстров, теперь будут держать крошечные ручки моих сыновей. Я научу их быть сильными, но Юми... Юми научит их быть людьми.
Где-то в глубине дома раздался тихий плач — один из близнецов проснулся. Я почувствовал, как Бер и Игрит мгновенно засуетились, пытаясь развлечь наследника, пока бабушка не подоспела на помощь.
Я улыбнулся. Моя армия теней теперь имела новую цель. И эта цель была гораздо важнее, чем любая война.
– Добро пожаловать в наш мир, Сухо и Алекс, – прошептал я в пустоту. – Надеюсь, вы будете любить шоколад так же сильно, как ваша мама. И да помогут боги тем, кто решит встать на вашем пути.
Потому что за вашей спиной всегда будет стоять Тень Монарха и ярость женщины, которая прошла через ад, чтобы подарить вам жизнь.
Я закрыл глаза, погружаясь в легкую дрему рядом с Юми. Впервые за долгое время в моей душе была абсолютная, звенящая гармония. Золотая сила внутри меня больше не требовала битв. Она просто светилась, согревая нас обоих в эту тихую корейскую ночь.
Мы были семьей. И это было единственное, что имело значение в бесконечном круговороте света и тени.