Что если?
Жатва багрового короля
Над равнинами Э-Рантэла замерло само время.
Ветер, секунду назад трепавший штандарты и вздымавший пыль из-под сотен тысяч мертвых ног, внезапно стих. Воздух стал настолько плотным, холодным и тяжелым, что солдаты на крепостных стенах начали судорожно хватать ртами пустоту, словно погрузились на дно ледяного океана. Пепельные тучи над головами закружились в чудовищную, противоестественную воронку, центр которой медленно окрашивался в цвет свернувшейся, гнилой человеческой крови.
Шалтир Бладфоллен продолжала стоять на коленях, уткнувшись лбом в мокрый камень у сапог Адриана. Ее плечи мелко подрагивали, но не от страха — от экстаза. Создание Назарика плакало кровавыми слезами, чувствуя, как нечто необъятное, первородное и абсолютное пробуждается в существе, стоявшем перед ней.
Адриан Цепеш медленно закрыл глаза.
Глубоко внутри, за глухими стенами векового сна, за клятвами, данными умирающей матери, за сотнями сломанных клинков и похороненных воспоминаний, спал Зверь.
Сын Дракулы ненавидел эту часть себя. Он веками подавлял темное семя отца, запечатывая его человеческой половиной души, пытаясь быть защитником, целителем, смертным сыном Лизы. Он презирал слепую ярость графа, обратившую Валахию в склеп.
Но глядя вниз, на это бескрайнее море пустых, искусственных марионеток, на скелета, прячущего трусость за золотом и фальшивым божественным ореолом, Адриан понял: человеческого сострадания здесь недостаточно. Чтобы выжечь эту скверну, нужен был огонь. Первородный огонь того, чье имя заставляло небеса содрогаться.
«Прости меня, мама, – прошелестела мысль на самом краю угасающего человеческого сознания. – Но сегодня... я стану тем, кем он меня создал».
Печать лопнула.
Звук не был физическим — это был ментальный раскол ткани мироздания.
Из спины Алукарда с влажным, утробным звуком вырвались не просто крылья. Это был колоссальный саван из бурлящего черного дыма и кровавого пламени, взметнувшийся в небо на добрую сотню метров. Тени под ногами солдат на стенах взбесились, оторвались от камня и заструились к нему, сплетаясь в хищные, оскаленные морды демонических псов. Алебастровая кожа Адриана покрылась сетью светящихся багровых вен, клыки удлинились, прорезая губу, а ногти на пальцах превратились в обсидиановые когти, сочащиеся ядовитым эфиром.
Его золотые глаза погасли, уступив место двум колодцам из бездонного, пульсирующего инферно.
Аура Дракулы — истинного Владыки Тьмы, властелина ада и повелителя хаоса — обрушилась на равнину.
В рядах армии Колдовского Королевства впервые нарушился безупречный строй.
Скелеты низшего ранга не просто остановились — их кости начали покрываться трещинами и с тихим, сухим треском осыпаться в пыль под давлением невыносимой гравитации вампирской мощи. Рыцари Смерти, не знавшие страха и запрограммированные на слепую покорность, инстинктивно вскинули щиты, издавая низкий, испуганный рев загнанных в угол зверей. Даже Пожиратели Душ пятились, роя копытами землю и дико скалясь в небо.
На парящей платформе индикатор эмоций Аинза Оал Гоуна вспыхнул зеленым светом и просто погас. Ментальная защита магии Иггдрасиля захлебнулась.
– Ч-что это?.. – просипел скелет, его челюсть мелко задрожала. Магические сенсоры вопили, шкалы уровней угрозы зашкаливали, рисуя немыслимые, не поддающиеся расчету значения. – Это не вампир... Это... это не может быть вампиром! Какой это уровень?! Кто снял ограничения игры?!
– Владыка Аинз! Осторожно! – завизжала Альбедо, заслоняя господина тяжелым щитом. Ее черные крылья мелко дрожали, а зрачки сузились до булавочных головок. Первобытный инстинкт демона внутри нее истошно орал: *«Беги! Беги, пока этот бог ночи не обратил твою душу в корм!»*
Алукард не стал отвечать.
Он шагнул за край стены.
Он не падал — он обрушился.
Словно багровый метеорит, объятый вихрем летучих мышей, теней и адского пламени, сын Дракулы врезался в самую гущу авангарда нежити.
*БУМ!*
Ударная волна колоссальной силы разметала первые три шеренги. Сотни тяжеловооруженных скелетов обратились в костяную шрапнель, скосившую стоящих позади. Земля раскололась, обнажая дымящиеся трещины, из которых тут же заструилась горящая смола.
В центре кратера стоял он.
Плащ растворился, превратившись в живую, клубящуюся тьму. Фамильный палаш кружил вокруг своего хозяина на бешеной скорости, разрезая воздух и плоть невидимыми дугами.
– УБИТЬ ЕГО! – взревел Аинз, вскидывая Посох. – Рыцари Смерти, в атаку! Спелл-кастеры, десятый круг: [Метеоритное падение]! Залп!
Два десятка Рыцарей Смерти — элитных танков Назарика, способных пережить смертельный удар благодаря особому навыку, — ринулись на одинокую фигуру. Их зазубренные мечи опустились одновременно, стремясь разрубить блондина на куски.
Алукард даже не поднял клинок.
– Ничтожества, – выдохнул он голосом, в котором сплелись крики сотен тысяч грешников валашских войн.
Он резко выбросил руку вперед. Движение было быстрее звука. Когти полувампира пробили адамантовую кирасу ведущего Рыцаря Смерти, словно пергамент, вошли в гнилую грудную клетку и сомкнулись на позвоночнике.
Особый навык «Выживание с 1 HP» просто не сработал. Магия мира Иггдрасиля разбилась об абсолютное проклятие истинной смерти.
Алукард рванул руку на себя. Исполинский рыцарь весом в полтонны был поднят в воздух, как тряпичная кукла. Не останавливая движения, Адриан насадил второго монстра прямо на локоть, крутанулся на месте и с нечеловеческой силой вбил обоих в наступающую фалангу. Грохот раскалывающегося железа заглушил свист заклинаний.
С неба рухнули пылающие метеориты — заклинание десятого ранга озарило равнину слепящим светом, грозя испепелить всё в радиусе мили.
– Растворись, – прошипел Алукард.
Его тело распалось на тысячи кроваво-красных нетопырей. Исполинские глыбы расплавленного камня врезались в пустую землю, уничтожая собственных слуг Аинза, а в следующую секунду стая рукокрылых собралась воедино прямо на широком крупе Пожирателя Душ.
Призрачный скакун, чудовище пятидесятого уровня, питающееся страданиями живых, дико заржал, попытавшись сбросить седока волной отрицательной энергии.
– Ты голоден, мертвый зверь? – прошептал Адриан, и в его голосе прозвучала жуткая, голодная ласка. – Я тоже.
Он навалился на гриву скакуна, схватил его за морду мертвой хваткой и с размаху вонзил клыки прямо в шею чудовища.
Вкус был омерзительным.
Это не была теплая, сладкая кровь человека или благородного зверя. Это был густой, концентрированный концентрат украденных душ, некротической слизи и темной магии, которой дышал этот мир. Но вампирический метаболизм Дракулы не знал отравления. Для первородного хищника все сущее было лишь топливом.
– [Темный Метаморфоз]! – прорычал Алукард сквозь зубы.
Древняя магия рода Цепеш взвыла, пожирая саму суть монстра.
На глазах у онемевших Стражей Назарика огромный Пожиратель Душ начал ссыхаться. Его призрачная плоть почернела, мышцы увяли за считанные секунды, а эктоплазменное сияние по спирали втянулось в глотку вампира. Адриан пил жадно, с первобытным рычанием, разрывая клыками сухожилия и высасывая саму концепцию не-жизни из существа.
Смерть и прах, накопленные скакуном за годы службы, вспыхнули внутри полувампира новым зарядом дикой мощи.
Алукард оторвался от иссушенной туши, швырнув пустую шкуру под копыта остальным всадникам. Его губы, подбородок и шея были залиты фосфоресцирующей, багрово-зеленой жижей. Он слизал ее длинным языком, оскалившись в безумной, упоительной улыбке, от которой содрогнулись бы даже архидемоны преисподней.
– Еще, – прохрипел он, и этот шепот эхом отозвался в черепе каждого культиста и монстра на равнине. – Мне нужно еще.
Он метнулся вперед черной молнией.
Это была уже не дуэль. Это была скотобойня.
Фамильный клинок рассекал воздух со скоростью звука, превращая полки нежити в фарш. Но Адриану этого было мало. Зверь внутри требовал плоти.
Огромный Древний Лич попытался сотворить [Взрыв гравитации], но Алукард материализовался прямо перед его лицом. Когтистая лапа полувампира сомкнулась на челюсти скелета-мага, с хрустом вырвала ее прочь, а второй рукой Адриан пробил ребра твари, вырвал пылающее синим огнем ядро души и с хрустом раздавил его зубами, втягивая магическую эссенцию прямо в свою кровоточную систему.
Каждый укус, каждая разорванная глотка нежити делали его сильнее. Раны, которые успевали нанести редкие заклинания, затягивались с шипением за миллисекунды, питаемые кровью и душами слуг Назарика.
– ОН ИХ ЖРЕТ! – в абсолютной панике завопил Маре, сжимая свой посох до треска в костяшках. – Владыка Аинз! Он пожирает отрицательную энергию! Он лечится от наших атак!
– [Остановка времени]! – в отчаянии выкрикнул Аинз Оал Гоун, направляя всю свою волю в заклинание высшего порядка.
Мир посерел.
Пепел застыл в воздухе. Огонь замер причудливыми кристаллами. Солдаты на стенах, Стражи, падающие обломки костей — всё остановилось в абсолютном стазисе абсолютного нуля.
Аинз тяжело, прерывисто выдохнул, хотя легких у него не было:
– Сработало... Слава богам Иггдрасиля, сработало! Теперь я использую [Задержку магии: Истинная смерть] и...
В застывшем, мертвом мире раздался звук.
*Кап.*
Капля темной крови сорвалась с обсидианового когтя и ударилась о замерзший камень.
Аинз застыл.
В сером, лишенном движения пространстве стоял Алукард. И его голова медленно, со скрипом шейных позвонков поворачивалась в сторону парящей платформы владыки Назарика.
– Время? – раздался глухой, раскатистый голос, вибрирующий сквозь сломанную ткань заклинания. – Ты думаешь, стрелки часов властны над тем, кто старше самого забвения? Мой отец подчинял само пространство, червь. А ты пытаешься запереть океан в треснувшую склянку.
Адриан шагнул вперед.
С каждым его шагом по серому пространству пробегали ветвистые багровые трещины. Временной континуум не выдерживал давления сущности Дракулы.
*ХРУСТ!*
Иллюзия разбилась, словно зеркало. Мир взорвался цветом, звуками и паническими воплями.
– Невозможно... Двигаться в остановленном времени без пассивного иммунитета?! – закричал Аинз, отступая на шаг назад.
– Владыка, берегитесь! – Альбедо рванулась вперед, ее секира засветилась черным пламенем разрушения. – [Удар Ненависти]!
Она обрушила свое оружие со всей свирепостью девяносто седьмого уровня, целя в шею осквернителя ее господина.
Алукард даже не повернул головы.
Его левая рука взметнулась вверх, встречая тяжелое лезвие секиры голой ладонью.
*ДЗЫНЬ!*
Звук удара выбил стекла во всех домах Э-Рантэла.
Альбедо замерла. Ее удар, способный расколоть тектоническую плиту, остановился. Острие секиры вошло в ладонь полувампира всего на полдюйма, пустив тонкую струйку черной крови. Кости выдержали.
Адриан медленно повернул лицо к суккубу. Его глаза горели безумием хищника, распробовавшего вкус охоты.
– Шлюха падшего короля, – выдохнул он, обдавая ее запахом серы и сырого мяса. – Твоя плоть пахнет чуть живее, чем эти скелеты.
Прежде чем Альбедо успела отшатнуться, Адриан свободной рукой вцепился в ее черное крыло у самого основания. Раздался тошнотворный, влажный треск разрываемой плоти. С чудовищным усилием сын Дракулы просто вырвал крыло с корнем, швырнув его на землю.
Альбедо издала душераздирающий вопль боли, падая на колени и зажимая хлещущую рану.
– Альбедо! – вскрикнула Аура, натягивая лук.
– НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! – взревел Аинз Оал Гоун. Голос его сорвался на визг простого смертного, загнанного в угол маньяком. – [Врата]! [Великая телепортация]! Активировать аварийный отход!
В воздухе за платформой вспыхнул колоссальный овальный портал, ведущий обратно в глубины Великой Гробницы Назарик. Аинз, схватив за шиворот рыдающую от боли Альбедо и приказав темным эльфам отступать, пятился к спасительному сиянию.
Алукард не побежал за ними.
Он стоял посреди выжженного поля, среди гор костяной пыли, дымящихся обрубков и растерзанных туш монстров. Фамильный палаш с тихим звоном опустился к его ноге, вонзившись в землю.
Он посмотрел на Аинза сквозь пламя горящей равнины.
– Беги, костяной шут, – произнес Адриан Цепеш. Голос его, усиленный магией крови, заставил вибрировать кости в теле владыки Назарика. – Прячься в своей могиле. Забивайся в самую глубокую нору своего подземелья. Но помни: ночь больше не принадлежит тебе.
Портал захлопнулся с глухим хлопком, унося остатки высшего командования нежити прочь.
Оставшаяся на поле стотысячная армия скелетов и зомби, лишенная связи со своим создателем, застыла. Они больше не подчинялись единой воле. Они были просто грудами мертвого мусора, потерявшими цель.
Адриан тяжело, судорожно вздохнул.
Красное пламя в его глазах начало угасать, уступая место холодному, бесконечно усталому золоту. Багровые вены на лице побледнели, когти втянулись обратно под кожу. Крылья из пепла и дыма осыпались на землю черным снегом, обнажая потрёпанную ткань рубахи и плаща.
Он пошатнулся.
Вкус гнилой крови и чужих душ во рту отозвался жгучей горечью и тошнотой. Зверь снова уснул, оставив после себя лишь опустошение, стыд и ноющую боль во всем теле.
– Мама... – едва слышно прошептал он, глядя на свои окровавленные руки. – Я снова испачкал их.
– Нет, мой принц, – раздался сзади тихий, благоговейный голос.
Шалтир Бладфоллен бесшумно спрыгнула со стены, опустившись рядом с ним на колени среди пепла и костей. Достав из складок платья тонкий шелковый платок, она бережно, с величайшим трепетом прикоснулась к его окровавленному подбородку, стирая остатки плоти Пожирателя Душ.
– Вы не испачкали их, – прошептала вампирша, заглядывая в его уставшие глаза с абсолютной, собачьей преданностью. – Вы показали червям, кто правит этой ночью.
На стенах Э-Рантэла царило гробовое молчание. Никто не кричал «ура». Никто не праздновал победу. Тысячи людей — солдаты, маги, авантюристы «Синей Розы» — смотрели вниз, на одинокую фигуру в черном плаще, спасшую их город.
Они были спасены. Но каждый из них понимал: чудовище, обратившее в бегство армию Аинза Оал Гоуна, было куда древнее, страшнее и могущественнее всего, с чем этот мир когда-либо сталкивался.
Адриан Цепеш поднял глаза к небу.
Багровые тучи медленно расходились, и сквозь прорехи в дыму на истерзанную землю падал первый, робкий луч восходящего солнца. Солнца, которое он всё еще мог выносить.
Битва была выиграна. Но война за этот мир только начиналась.