Что если?
Падение иллюзий и зов истинной крови
Равнины перед крепостными стенами Э-Рантэла превратились в море костей, гнилого мяса и полированного черного железа.
Солнце скрылось за тяжелыми, пепельными тучами, не желая освещать зрелище, от которого стыла кровь даже у ветеранов пограничных войн. Десятки тысяч скелетов выстроились безупречными фалангами. За ними возвышались исполинские фигуры Рыцарей Смерти, сжимавших башенные щиты с оскаленными мордами чудовищ. Земля глухо стонала под копытами Пожирателей Душ — призрачных скакунов, чье дыхание выжигало саму жизнь в радиусе мили.
Воздух над городом стал вязким, удушливым, пропитанным чистейшим ужасом.
На зубчатых стенах Э-Рантэла царила паника, скованная отчаянием. Солдаты городской стражи молились богам, стуча зубами. Авантюристы серебряных и золотых рангов судорожно проверяли тетивы луков и свитки заклинаний, зная, что эта магия против надвигающейся тьмы — не более чем сухие листья против лесного пожара.
В самом центре мертвого воинства, на парящей костяной платформе, возвышалась фигура.
Колдовской Владыка. Аинз Оал Гоун.
Его царственные фиолетовые и черные одежды колыхались на мертвом ветру. В костлявой руке покоился золотой Посох Аинз Оал Гоун, обвитый змеями и увенчанный драгоценными камнями невероятной силы. В пустых глазницах черепа пульсировали две точки багрового, потустороннего пламени, взирающие на человеческий муравейник с абсолютным, божественным высокомерием.
Рядом с платформой замерли Стражи Гробницы. Суккуб Альбедо с садистской улыбкой поглаживала тяжелую секиру. Темные эльфы Аура и Маре настороженно осматривали укрепления. И на шаг впереди всех, словно готовая к смертоносному броску гончая, стояла Шалтир Бладфоллен. Истинный вампир Назарика была облачена в алое кринолиновое платье, прикрытое сияющими пластинами багрового доспеха Валькирии, а в ее тонких ручках покоилось Смертоносное Копье, жаждущее теплой плоти.
Аинз медленно поднял руку.
Жест был столь венушителен, что стотысячная армия нежити мгновенно замерла. Наступила мертвая, противоестественная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.
– [Расширение магии: Глас глашатая], – произнес владыка нежити.
Его голос разорвал тишину, словно раскат грома. Заклинание разнесло слова Аинза на многие километры, вдавливая смертных в камни мостовых своей неодолимой ментальной мощью.
– Жители Э-Рантэла! Защитники и правители этого города! – рокотал скелет, и каждая нота звенела могильным холодом. – Я — Аинз Оал Гоун. Создатель и абсолютный правитель Колдовского Королевства. Вы видите мою армию. Вы чувствуете силу, которой не способно противостоять ни одно королевство этого мира. Ваше сопротивление бессмысленно. Ваши боги не слышат вас, а ваши стены обратятся в пыль за мгновение, если я сожму кулак.
На стенах заплакали молодые рекруты. Несколько ополченцев выронили копья, рухнув на колени в приступе неконтролируемой истерики.
– Однако я не желаю бессмысленного кровопролития, – продолжал Аинз, раскинув руки в великодушном, почти милосердном жесте. – Я предлагаю вам жизнь. Откройте ворота. Склоните колени. Присягните мне на верность, и Э-Рантэлу будет дарована честь стать первой жемчужиной в короне моего государства. Под моей рукой вы познаете закон, процветание и безопасность. Откажитесь — и этот день станет последним днем в истории вашего жалкого града. У вас есть одна минута, чтобы сложить оружие и выслать парламентеров.
Эхо его голоса угасло.
Над стенами повисло похоронное молчание. Магистраты города, бледные как полотно, с ужасом переглядывались. Мэр Э-Рантэла уже готов был дать команду поднять белый флаг.
– Мы должны сдаться... – дрожащими губами шептал седой капитан стражи. – Это не битва. Это бойня. Он сотрет нас...
– Никто не откроет ворота, – раздался спокойный, бархатный голос, от которого шепот вокруг мгновенно смолк.
Сквозь ряды оцепеневших солдат, плавно рассекая воздух, прошел высокий мужчина.
Черный плащ с золотой вышивкой мягко стелился по каменным плитам. Длинные платиновые волосы переливались под серым небом холодным серебром. Адриан Цепеш ступал беззвучно, заложив одну руку за спину, а пальцами другой небрежно придерживая рукоять фамильного палаша. За его правым плечом держалась Ивилай в своей неизменной маске, ее ладони мелко дрожали от избытка маны, а чуть поодаль стояли настороженные бойцы «Синей Розы».
Алукард подошел к самому краю зубчатой стены.
Он оперся ладонью о холодный гранит и посмотрел вниз, прямо на костяную платформу, зависшую в сотне метров перед главными воротами.
Золотые глаза полувампира встретились с горящими угольками в черепе Аинза.
Владыка Назарика почувствовал странный укол. Охранные пассивные навыки не зафиксировали враждебного заклинания, но от стоящего на стене блондина исходила странная, необъяснимая аура. Это не было похоже на игроков Иггдрасиля. В нем не чувствовалось классовой структуры. Это было первобытное, величественное давление истинного аристократа ночи, которого Аинз в своей игровой памяти никогда не встречал.
– Кто этот наглец? – прошипела Альбедо, ее крылья за спиной раздраженно расправились. – Владыка Аинз, позвольте мне сорвать с него кожу за то, что он смеет стоять выше вас!
– Жди, Альбедо, – мысленно осадил ее Момонга, пытаясь проанализировать данные. – *«Человек? Нет, слишком бледен. Вампир? Но почему он на открытом воздухе без штрафов? Неужели еще один обладатель Мирового Предмета или секретный НПС?»*
Аинз снова воззвал магическим голосом:
– Ты, воин на стене! Ты вышел объявить капитуляцию города? Назови свое имя и пади ниц перед...
Алукард не дал ему договорить.
Он медленно выпрямился во весь свой немалый рост. Взгляд его был полон такой бесконечной, ледяной насмешки, словно перед ним стоял не повелитель легионов нежити, а дешевый бродячий комедиант в дурацком маскарадном костюме.
Адриан Цепеш видел сотни таких «богов». Они строили башни из костей, объявляли себя повелителями судеб и неизменно обращались в прах, захлебываясь собственной спесью.
Полувампир поднял правую руку. Спокойно. Неторопливо.
Сначала он сжал пальцы в кулак, а затем, глядя прямо в горящие глазницы Аинза Оал Гоуна, четким и недвусмысленным движением вытянул средний палец вверх.
В воздухе словно лопнула невидимая струна.
Ветер замер. Солдаты на стене подавились воздухом. Гагаран позади издала странный звук — нечто среднее между стоном и придушенным гоготом. Ивилай под маской судорожно прижала руки ко рту.
– Что... – вырвалось у Аинза Оал Гоуна.
Его эмоциональный регулятор вспыхнул ядовито-зеленым светом раз, другой, третий. Система отчаянно пыталась подавить колоссальный всплеск недоумения и чистейшей, первобытной ярости обычного офисного клерка Судзуки Сатору, которого только что при всем честном народе послали по самому банальному адресу на свете.
– ЧТО ЭТОТ ЧЕРВЬ СЕБЕ ПОЗВОЛИЛ?! – завизжала Альбедо, ее прекрасное лицо исказилось в зверином оскале монстра. – Владыка Аинз! Прикажите! Я разорву его на куски!
– Нет! – раздался резкий, звенящий крик.
Шалтир сделала шаг вперед. Ее рубиновые глаза расширились до предела, а дыхание перехватило.
В тот миг, когда блондин на стене сделал этот жест, морок, скрывавший его сущность, окончательно рассеялся. Волны его духовной силы, доселе дремавшие глубоко внутри, хлестнули по равнине невидимым цунами.
Для людей это было просто ощущением холода. Но для вампира...
Для Шалтир Бладфоллен это был удар грома.
Она была искусственным созданием Иггдрасиля. Перорончино прописал ее предысторию, напичкав фетишами, комплексами и жаждой плоти. Но ее расовая основа — «Истинный Вампир» — сейчас буквально взвыла.
В жилах Адриана Цепеша текла кровь первородного владыки тьмы. Не программный код, не математическая матрица игры, а подлинное, священное проклятие вечности. Каждая клетка его тела дышала чистейшей, незамутненной вампирской аристократией. Он был прекрасен той смертоносной, хищной красотой, о которой слагали мифы в древней Европе. В нем сочетались ледяное изящество смерти и горячее, благородное сердце сына человеческого.
– Мое Копье... – выдохнула Шалтир, чувствуя, как сладостная, мучительная дрожь прошивает ее тело от кончиков ушей до пальцев ног. – Владыка Аинз... позвольте мне наказать этого наглеца! Я сама принесу вам его голову!
– Шалтир, – Аинз подавил очередной приступ эмоций, вернув голосу загробную холодность. – Уничтожь его. Покажи этой черни цену их дерзости.
– Слушаюсь! – крикнула она и сорвалась с места.
Ее тело окуталось багровым сиянием. Земля под ногами вампирши треснула, и она взмыла в небо со скоростью пушечного ядра.
– [Полет]! [Великая телепортация]!
Шалтир исчезла в воздухе и в следующее мгновение возникла прямо над парапетом Э-Рантэла. Ее лицо исказила гримаса ярости, маскирующая то безумное, сладкое волнение, что жгло ее изнутри.
– Жалкое ничтожество! Как ты посмел оскорбить владыку Аинза?! – взвизгнула она, обрушивая Смертоносное Копье прямо в грудь стоящего перед ней блондина.
Удар обладал достаточной мощью, чтобы разнести крепостную башню в щебень.
Но Алукард даже не моргнул.
Когда наконечник копья находился в дюйме от его горла, его тело распалось на мириады клубящихся серых теней. Копье с грохотом пробило пустоту, расколов каменную кладку стены.
Шалтир потеряла равновесие, ее глаза округлились:
– Что за... туман?! Нематериальность высшего круга?!
– Ты шумишь, дитя, – раздался глубокий, чарующий шепот прямо за ее спиной.
Туман мгновенно собрался в человеческий силуэт. Прежде чем Шалтир успела развернуться или активировать навык отступления, тонкие, закованные в черную кожу пальцы Алукарда мягко, но неотвратимо легли на ее тонкую шею.
Это не был захват бойца. Это было прикосновение истинного монарха к заблудшей подданной.
Шалтир замерла. Все ее тело словно пронзил электрический разряд.
Через это простое касание она почувствовала его кровь.
Она увидела бесконечную тьму валашских лесов. Замок, шагающий сквозь измерения на механических лапах. Пламя костров, сжигающих невинных, и ярость древнего короля, бросившего вызов небесам. Но превыше всего она почувствовала душу этого мужчины — трагическую, несокрушимую, чистую и древнюю, словно сама ночь.
Рядом с ним Аинз Оал Гоун — ходячий мешок сухих костей, говорящий о законах и мировом господстве, — показался ей невероятно пустым. Жалким подражателем, мертвецом, лишенным страсти, лишенным величия, лишенным... жизни.
– Кто создал тебя такой искалеченной? – тихо произнес Адриан, глядя прямо в ее рубиновые глаза.
Его лицо было в полудюйме от ее лица. Она чувствовала дыхание его живого, бьющегося сердца, смешанное с могильным холодом вампирского бессмертия. Золотые глаза Алукарда гипнотизировали, ломая искусственные барьеры ее разума, стирая установленные директивы создателя.
– Я... я творение Перорончино-самы... – едва слышно выдохнула Шалтир, забыв про копье в руках. Ее щеки залил густой, лихорадочный румянец. Мысли путались, сменяясь диким, неодолимым экстазом. – Я Страж Первого, Второго и Третьего Этажей Великой Гробницы Назарик...
– Ты вампир, – мягко перебил ее Алукард, и его пальцы слегка сместились, нежно коснувшись ее фарфоровой щеки. – Но ты служишь куче сухих костей, которая прячет свой страх за армией марионеток. Твой «владыка» не знает, что такое кровь. Он не знает боли, он не знает любви, он не знает вкуса ночи. Ты носишь клыки, но склоняешь голову перед пустой шелухой. Разве ради этого живет наш род?
В душе Шалтир что-то с оглушительным треском раскололось.
Это не было ментальным контролем, как в случае с Падением Замка и Страны. Это был зов крови. Абсолютный, неоспоримый авторитет истинного первородного патриарха вампиров. Тот идеал, который Перорончино заложил в основу ее эстетики — недосягаемый готический владыка ночи, — сейчас стоял перед ней во плоти, смотрел на нее и прикасался к ней.
– Я... – Шалтир задрожала. Смертоносное Копье с глухим металлическим звоном выпало из ее ослабевших пальцев, покатившись по камням парапета.
Внизу, на равнине, Аинз Оал Гоун дернулся вперед:
– Шалтир?! Что ты делаешь?! Убей его! Немедленно активируй [Эйнхерий]!
Его приказ, всегда звучавший для Стражей как непререкаемый закон мироздания, сейчас прозвенел для Шалтир чужим, плоским и сухим скрежетом. Он больше не вызывал трепета. Он вызывал лишь раздражение — словно мерзкий скрип несмазанной телеги, нарушивший божественную симфонию.
– Заткнись... – прошептала она одними губами.
– Что?! – вспыхнули глазницы Аинза, его слух уловил эти слова через магическую связь.
Шалтир медленно повернула голову к равнине. Ее взгляд, обращенный на скелета, больше не светился фанатичной преданностью. В нем горело отвращение хищника к мертвечине.
– Заткнись, мешок с костями, – произнесла она уже вслух, и ее звонкий девичий голос эхом разнесся над замершей армией. – Как ты смеешь приказывать мне в присутствии... моего истинного господина?
Аинз застыл.
Альбедо издала полузадушенный визг ужаса и неверия:
– Предательница?! Шалтир сошла с ума?! Владыка Аинз, ее снова взяли под контроль!
– Нет, – спокойно произнес Алукард, убирая руку с плеча вампирши.
Шалтир тут же развернулась к нему. Ее гордость, ее жестокость, ее статус сильнейшего Стража — все это испарилось без следа. Она опустилась на оба колена прямо перед Адрианом Цепешем на холодные камни крепостной стены, благоговейно прижав руки к вздымающейся груди. Ее алые глаза блестели от восторга и слез обожания.
– Мой принц... – прошептала она, склоняя голову так низко, что пряди пепельных волос коснулись его сапог. – Простите эту недостойную рабу за то, что посмела поднять на вас оружие. Мое тело, моя кровь и моя душа... отныне принадлежат лишь вам. Прикажите — и я разорву на куски каждого скелета в этой долине.
Адриан посмотрел на коленопреклоненную девушку-монстра. На его бледных губах появилась легкая, загадочная полуулыбка:
– Встань, Шалтир. Твоя служба начнется прямо сейчас.
Он перевел взгляд вниз, на армию Назарика, и его золотые глаза вспыхнули багровым адским пламенем, от которого воздух вокруг заколебался, словно над раскаленным горном. Фамильный палаш за его спиной с протяжным, хищным звоном сам покинул ножны и завис в воздухе, готовый к жатве.
Аинз Оал Гоун на своей парящей платформе медленно отступил на полшага назад.
Впервые с момента перемещения в этот Новый Мир абсолютный правитель Великой Гробницы Назарик ощутил, как по его мертвому, лишенному нервов позвоночнику пробежал настоящий, леденящий смертный страх.
Сказка о легком завоевании закончилась.
На сцену вышел сын Дракулы.