← Назад к обзору

что нам делать?

Осколки хрустального сердца

Дождь сменился удушливым, серым туманом. Прошло несколько недель с той ночи на складе, но время для Яна словно остановилось. Мир сузился до размеров маленькой съемной квартиры на окраине города, где они с Йоичи прятались от призраков прошлого. Ян думал, что, приняв сторону Йоичи, он обретет покой в их общем безумии, но реальность оказалась куда страшнее.

Йоичи изменился. Та «иная сторона», которая пробудилась в нем, не исчезла после убийства Оливера и остальных. Она пустила корни, прорастая сквозь его застенчивость ядовитыми сорняками. Теперь Йоичи редко улыбался той мягкой, робкой улыбкой, которую Ян когда-то любил. Вместо этого он часами сидел у окна, глядя в пустоту, или внезапно взрывался яростью, выкрикивая такие грубые, грязные слова, которые Ян никогда не ожидал услышать из его уст.

Но самым страшным было не это.

Ян вошел в комнату, неся две чашки чая. Йоичи сидел на кровати, натянув рукава своего безразмерного свитера до самых кончиков пальцев. Он выглядел таким хрупким, почти прозрачным, но Ян заметил, как он дернулся при его появлении.

– Йоичи, я принес чай. Ты сегодня почти ничего не ел, – Ян постарался, чтобы его голос звучал обыденно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

– Оставь на столе и проваливай, – бросил Йоичи, не оборачиваясь. Его голос был сухим и колючим, как битое стекло.

– Эй, я же просто хочу помочь, – Ян подошел ближе, пытаясь коснуться его плеча. – Прости, если я снова сказал что-то не то...

– Помочь? – Йоичи резко развернулся, и в его глазах вспыхнул знакомый, пугающий огонь. – Ты только и делаешь, что извиняешься, Ян! Тебе не надоело? Ты такой правильный, такой «обычный». Ты даже не понимаешь, что я сделал ради нас! Ты просто стоишь и смотришь на меня, как на лабораторную крысу!

– Это не так, – Ян поставил чашки на тумбочку, его руки дрожали. – Я люблю тебя. Я остался с тобой, когда все остальные...

– Заткнись! Не смей произносить их имена! – Йоичи вскочил, и рукав его свитера нечаянно задрался.

Ян замер. На бледном предплечье Йоичи, среди старых шрамов, алели свежие, глубокие порезы. Они были нанесены методично, почти с хирургической точностью. Кровь еще не успела полностью запечься, пропитывая шерстяную ткань.

– Йоичи... что это? – Ян рванулся вперед, хватая его за руку. – Опять? Ты обещал, что больше не будешь!

– Пусти меня! – Йоичи попытался вырваться, его лицо исказилось в гримасе боли и ярости. – Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым! Когда я вижу эту кровь, я вспоминаю ту ночь. Я вспоминаю, как всё было просто. А теперь... теперь ты здесь, и ты смотришь на меня с жалостью! Я ненавижу твою жалость, Ян!

– Это не жалость, это страх за тебя! – Ян не отпускал его руку, пытаясь рассмотреть раны. – Зачем ты это делаешь? Из-за меня? Потому что я недостаточно хорош для тебя? Потому что я не могу стать таким же монстром, как ты хочешь?

Йоичи вдруг затих. Его тело обмякло, и он уткнулся лбом в грудь Яна.

– Ты такой тупой, Ян, – прошептал он, и в его голосе снова послышались нотки того прежнего, ранимого мальчика. – Ты не понимаешь. Каждый раз, когда ты смотришь на меня и думаешь о них... каждый раз, когда ты мысленно извиняешься перед Оливером в своей голове, я чувствую это. И мне хочется вырезать это из себя. Вырезать всё, что связывает меня с этим миром, кроме тебя.

– Но ты убиваешь себя, – Ян обнял его, чувствуя, как сердце Йоичи колотится о его ребра, словно пойманная птица. – Пожалуйста, остановись. Я здесь. Я только твой. Мне никто больше не нужен.

Йоичи отстранился так же внезапно, как и прижался. Его взгляд снова стал холодным и отстраненным.

– Слова. Просто слова. Ты всегда был общительным, Ян. Тебе нужны люди. Тебе нужно внимание. А я... я просто твоя ошибка, которую ты боишься признать.

Весь следующий день Йоичи не выходил из ванной. Ян стучал в дверь, умолял его выйти, но в ответ слышал лишь тишину или резкие, нецензурные проклятия. Йоичи словно намеренно пытался оттолкнуть его, разрушить ту связь, ради которой пожертвовал всем.

К вечеру тишина стала невыносимой. Ян почувствовал, как по спине пробежал холодок — тот самый, что был на складе за секунду до того, как Йоичи вонзил нож в Оливера. Это было предчувствие конца.

– Йоичи! Открой немедленно, или я выломаю дверь! – крикнул Ян, наваливаясь плечом на запертую преграду.

– Уходи, Ян... – голос из-за двери был едва слышным, лишенным всяких эмоций. – Ты свободен. Я освобождаю тебя.

– О чем ты говоришь? – Ян ударил по двери кулаком. – Открой!

Послышался странный звук — глухой всплеск воды. Ян больше не колебался. Он отступил на шаг и со всей силы ударил ногой в районе замка. Дешевое дерево треснуло. Второй удар — и дверь распахнулась, ударившись о стену.

Ванная комната была залита тусклым светом единственной лампочки. Йоичи лежал в ванне, наполненной водой, которая уже окрасилась в пугающий розовый цвет. Его руки безжизненно свисали по бокам, а на полу лежал тот самый кухонный нож — его верный спутник.

– Нет... нет, нет, нет! – Ян бросился к нему, вытаскивая его из воды.

Йоичи был пугающе легким. Его голова откинулась назад, лицо было белым, как мрамор, а губы посинели.

– Йоичи, посмотри на меня! – Ян сорвал полотенца с крючков и начал лихорадочно перевязывать его запястья. – Дыши, черт возьми, дыши!

Йоичи приоткрыл глаза. В них не было страха — только бесконечная усталость.

– Зачем... – прохрипел он, пытаясь оттолкнуть руки Яна. – Зачем ты это делаешь? Я должен был закончить это. Без меня ты вернешься к нормальной жизни. Ты найдешь кого-то... кого-то живого. Не такого сломанного.

– Ты идиот! – Ян кричал, и слезы катились по его щекам. – Какая нормальная жизнь? Ты убил моих друзей! Ты разрушил всё! Ты — единственное, что у меня осталось! Если ты уйдешь, я останусь один в этом аду, который ты создал!

Йоичи замер, глядя на Яна с недоумением.

– Ты... ты хочешь быть со мной? Даже таким?

– Я встал на твою сторону тогда, на складе, – Ян прижал его к себе, не обращая внимания на то, что его одежда пропиталась кровавой водой. – Я выбрал тебя. Ты не имеешь права решать за меня сейчас. Ты обещал, что мы будем вместе навеки. Так держи свое чертово слово!

Йоичи судорожно вдохнул воздух, его тело сотрясала крупная дрожь. Он вцепился в куртку Яна своими окровавленными пальцами, оставляя на ней несмываемые следы.

– Прости... – прошептал он, и это было первое искреннее извинение за всё время. – Я просто... я так сильно люблю тебя, что это причиняет боль. Я не знаю, как с этим жить.

– Мы научимся, – Ян гладил его по мокрым волосам, чувствуя, как внутри него самого что-то окончательно умирает, уступая место этой темной, болезненной привязанности. – Мы будем жить в этой боли вместе. Но ты больше никогда не тронешь нож без моего разрешения. Понял?

Йоичи слабо кивнул, закрывая глаза. Его дыхание постепенно выравнивалось.

Ян сидел на холодном полу ванной, баюкая своего убийцу на руках. Он понимал, что это не конец. Что впереди будут новые вспышки ярости, новые шрамы и новые проклятия. Йоичи никогда не станет прежним, да и сам Ян изменился до неузнаваемости. Тот обычный парень, который мог случайно обидеть словом, умер там, в тени старых ящиков.

Но в этой тишине, нарушаемой лишь мерным капаньем воды из крана, Ян чувствовал странное торжество. Он спас свое личное безумие. Он сохранил свой единственный смысл.

– Навеки, Йоичи, – тихо повторил Ян, целуя его в холодный висок.

– Навеки, – отозвался эхом тот, кто ради любви уничтожил мир, а потом едва не уничтожил самого себя.

За окном начинался новый день, но для них двоих солнце больше никогда не взойдет. И им это было не нужно. Им хватало того красного шепота, который теперь стал их единственной колыбельной.