← Назад к обзору

что нам делать?

Багровый атлас безумия

Холодная вода в ванне продолжала переливаться через край, монотонно шлепая по кафелю, но Ян этого не слышал. В ушах стоял гул, похожий на шум прибоя в шторм. Он смотрел на Йоичи — бледного, изломанного, почти прозрачного в этом мертвенном свете лампочки, и чувствовал, как внутри него самого закипает что-то темное, первобытное. Это не была жалость. Это была яростная, болезненная жажда обладания тем, что он едва не потерял.

– Ты хотел уйти? – прошептал Ян, и его голос сорвался на хрип. – Ты решил, что можешь просто бросить меня здесь, среди этих призраков?

Йоичи приоткрыл глаза. Его зрачки были расширены, поглощая радужку, и в глубине этого черного омута всё еще мерцало то хищное пламя, которое заставило его убить их друзей. Он слабо улыбнулся, и на его подбородке размазалась капля крови, попавшая туда из порезанных запястий.

– Я думал... так будет честно, – выдохнул Йоичи, едва шевеля губами. – Я дал тебе свободу, Ян. Разве ты не этого хотел? Вернуться к своим шуткам, к свету... к людям, которые не режут друг друга по ночам.

Ян резко дернул его на себя, заставляя Йоичи вскрикнуть от неожиданности и боли в перевязанных руках. Вода, пропитанная кровью, плеснула на одежду Яна, пачкая его светлую рубашку безнадежными бурыми пятнами.

– Какая к черту свобода? – Ян вцепился в его плечи, встряхивая так сильно, что голова Йоичи мотнулась. – Ты забрал мою жизнь в ту ночь на складе. Ты сделал меня соучастником. Ты пропитал меня запахом смерти, а теперь говоришь о свободе? Нет, Йоичи. Ты — мой крест, мой ад и мой единственный дом. И я не позволю тебе разрушить его.

Он приник к губам Йоичи — грубо, отчаянно, сминая их в поцелуе, который больше походил на попытку вырвать душу. Это не было похоже на их прошлые, робкие касания, когда Йоичи краснел, а Ян извинялся за лишнюю напористость. Сейчас всё было иначе. В этом поцелуе был вкус соли, железа и той самой запредельной страсти, которая рождается только на грани гибели.

Йоичи сначала замер, пораженный этой внезапной агрессией, но уже через секунду ответил с пугающей силой. Его руки, всё еще сочащиеся кровью сквозь наспех наложенные повязки, обхватили шею Яна, пачкая его кожу и волосы липким багрянцем.

– Да... – простонал Йоичи прямо в губы любовника. – Так... Не жалей меня, Ян. Никогда больше не жалей.

Ян сорвал с него мокрый, тяжелый свитер, который лип к телу, как вторая кожа. Под ним обнаружилось худое, почти истощенное тело, покрытое отметинами их общего безумия. Ян не мог остановиться. Его движения были резкими, лишенными привычной осторожности. Он сорвал с себя одежду, отбрасывая её в сторону, прямо в лужи на полу.

Они оказались на холодном кафеле, среди осколков разбитого стакана и кровавых разводов. Холод плитки контрастировал с жаром их тел, создавая невыносимое напряжение. Ян прижал Йоичи к стене, чувствуя, как тот дрожит — не то от озноба, не то от экстаза.

– Ты мой, – рычал Ян, впиваясь зубами в бледную кожу плеча Йоичи, оставляя там синяк, который завтра станет иссиня-черным. – Слышишь? Каждая капля этой крови принадлежит мне.

– Бери её, – Йоичи выгнулся навстречу, его глаза закатились. – Вся эта боль... всё это ради тебя. Я убил их, чтобы ты смотрел только на меня. Я резал себя, чтобы ты коснулся меня так, как сейчас.

Ян вошел в него резко, без подготовки, заставляя Йоичи захлебнуться криком, который тут же был подавлен новым поцелуем. Это была не любовь в привычном понимании — это было соитие двух надломленных существ, пытающихся через физическую боль заглушить пустоту в душах. Грубость Яна была ответом на ту жестокость, которую Йоичи принес в их жизнь, а нежность, проскальзывающая в коротких поглаживаниях по лицу, была последним якорем, удерживающим их от окончательного падения в бездну.

Кровь из запястий Йоичи смешивалась с водой и потом, создавая на их телах причудливые узоры. Каждый толчок Яна отзывался в Йоичи вспышкой ослепительного света. Он царапал спину Яна, оставляя длинные борозды, и шептал его имя как молитву, как проклятие.

– Еще... Ян, пожалуйста... убей меня этим, – бредил Йоичи, его голос срывался на всхлипы.

– Ты не умрешь, – Ян схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – Ты будешь жить и чувствовать это каждый день. Ты будешь чувствовать меня в своих венах вместо этой тяги к ножу.

Ритм становился неистовым. Стены тесной ванной словно сжимались вокруг них, концентрируя запах секса и железа до предела. Ян чувствовал, как его обычная, правильная сущность окончательно растворяется, уступая место чему-то темному, что так долго дремало внутри и что Йоичи сумел пробудить. Он больше не был «просто парнем». Он был хозяином этого маленького монстра, его защитником и его мучителем.

Когда наступила разрядка, она была похожа на взрыв. Ян уткнулся лицом в шею Йоичи, тяжело дыша, чувствуя, как его сердце колотится о грудную клетку другого человека, словно они стали одним целым. Йоичи обмяк в его руках, его тело сотрясали мелкие судороги, а по щекам текли слезы, смывая остатки маски безразличия.

Они долго лежали так на полу, в остывающей воде и тишине, которая больше не казалась угрожающей. Она была наполненной.

– Ты всё еще здесь? – тихо спросил Йоичи спустя вечность. Его голос был севшим, почти неузнаваемым.

Ян приподнялся на локтях, глядя на беспорядок вокруг них. На окровавленные бинты, на нож, валяющийся в углу, на бледное лицо парня, ради которого он предал всё, во что верил.

– Я никуда не уйду, – Ян коснулся пальцами щеки Йоичи, стирая слезу. – Но если ты еще раз попробуешь сделать это... если ты еще раз решишь, что можешь уйти без меня... я сам закончу то, что ты начал. Но сначала я заставлю тебя пожалеть о каждой секунде, проведенной без меня.

Йоичи слабо улыбнулся. Это была та самая улыбка — смесь кротости и безумия, которая когда-то заворожила Яна.

– Я знаю, – прошептал он. – Именно поэтому я и выбрал тебя. Ты единственный, кто может меня укротить.

Ян поднялся и, не говоря ни слова, включил теплую воду в душе. Он осторожно поднял Йоичи на руки, словно тот был сделан из самого хрупкого фарфора, и шагнул под струи воды. Красные разводы медленно стекали в слив, оставляя их кожу чистой, но память о произошедшем была выжжена внутри.

– Мы уедем отсюда, – сказал Ян, смывая кровь с волос Йоичи. – Завтра же. Найдем место, где никто не знает наших имен. Где не будет складов, старых друзей и этого проклятого дождя.

– А если тени найдут нас? – Йоичи прижался к нему, закрыв глаза.

– Пусть ищут, – Ян выключил воду и завернул Йоичи в сухое полотенце. – Им придется пройти через меня. А я теперь знаю, на что способен ради нас.

Он отнес Йоичи в спальню и уложил на кровать, тщательно перебинтовывая его раны новыми, чистыми бинтами. Его движения теперь были уверенными и спокойными. Больше не было места для случайных обид или неловких извинений. Между ними установился новый порядок — хрупкое равновесие между нежностью и насилием, между светом и абсолютной тьмой.

Ян лег рядом, притягивая Йоичи к себе. Тот моментально свернулся калачиком, уткнувшись носом в его ключицу.

– Ян?

– Спи, Йоичи.

– Я люблю тебя. Больше, чем жизнь. Больше, чем смерть.

Ян закрыл глаза, чувствуя, как сон медленно забирает их обоих.

– Я знаю, – ответил он, прижимая его крепче. – И это единственное, что имеет значение.

В пустой квартире, пропахшей медью и страстью, воцарилась тишина. Но это была не та тишина, что пугает. Это была тишина хищников, нашедших свое логово. Впереди их ждал долгий путь в никуда, полный страха и бегства, но в эту минуту, в этом переплетении рук и судеб, они были абсолютно счастливы. Навеки, как и было обещано. Навеки в их собственном, залитом кровью раю.