← Назад к обзору

Что то любовное

Ловушка для непослушной девочки

Утро следующего дня началось с тяжелой, почти осязаемой тишины, которую нарушало лишь мерное дыхание Максима. Маша открыла глаза и почувствовала себя в коконе из жара и мышц. Максим даже во сне не собирался её отпускать: одна его рука железным обручем лежала на её талии, а вторая собственнически накрывала грудь, словно он боялся, что она испарится, как только он ослабит хватку.

Её тело всё еще поднывало после вчерашнего «воспитания». Кожа на бедрах казалась непривычно чувствительной, а внизу живота всё еще тлел уголек удовольствия, смешанного с усталостью. Маша осторожно, стараясь не дышать, начала высвобождаться. Она знала, что если он проснется сейчас, она не выберется из спальни до самого вечера.

Кое-как выпутавшись из его объятий, она тихонько сползла с кровати. На полу валялась его вчерашняя футболка — огромная, пахнущая его парфюмом и кожей. Маша накинула её, и ткань едва прикрыла её бедра.

На кухне было прохладно. Маша решила приготовить завтрак, чтобы хоть как-то задобрить своего «надзирателя». Она потянулась за ложкой, лежавшей на столе, но та, словно заколдованная, выскользнула из рук и с мелодичным звоном укатилась под кухонный диванчик.

– Ну вот, только этого не хватало, – прошептала она, опускаясь на колени.

Диванчик стоял в углу, и зазор между ним и полом был подозрительно узким. Маша, не задумываясь о последствиях, легла на живот и попыталась дотянуться до ложки. Футболка задралась, обнажая её стройные ноги и округлые ягодицы, на которых еще виднелись розоватые следы от вчерашних шлепков.

Она просунула руку по плечо, пытаясь нащупать металл, и подалась вперед. В какой-то момент её плечи и грудь плотно вошли в узкое пространство.

– Почти... еще чуть-чуть... – пропыхтела она, вытягивая пальцы.

И тут она поняла, что застряла. Попытка сдать назад ни к чему не привела — край дивана зацепился за ткань футболки или просто плотно прижал её тело к полу. Маша дернулась, но только сильнее вклинилась в ловушку.

– Макс! – позвала она сначала тихо, а потом, когда паника начала подступать к горлу, громче. – Максим! Помоги мне! Я застряла!

В спальне послышался шорох, а затем тяжелые шаги. Максим вошел в кухню, потирая заспанные глаза. Увидев картину — Маша, беспомощно дрыгающая ногами и застрявшая верхней частью тела под диваном, — он замер. Его серые глаза мгновенно прояснились, и в них вспыхнул опасный огонек.

– Маша, ты серьезно? – его голос был хриплым после сна, но в нем уже слышались нотки издевательского удовольствия.

– Макс, не смейся! Помоги мне вылезти, мне больно! – взмолилась она, чувствуя, как лицо горит от стыда.

Максим медленно подошел к ней сзади. Он не спешил её вызволять. Напротив, он остановился прямо над ней, любуясь открывшимся видом. Футболка задралась до самой поясницы, выставляя её беззащитность на всеобщее обозрение.

– Знаешь, Маш, – он присел на корточки, и его горячая ладонь легла на её бедро, – вчера я думал, что доходчиво объяснил тебе правила поведения. Но ты, кажется, решила найти новый способ привлечь моё внимание.

– Макс, пожалуйста... – она попыталась дернуться, но его рука сжалась сильнее.

– Ты так аппетитно выглядишь в этой позе, – прошептал он, и Маша услышала звук расстегиваемой ширинки. – Я просто не могу пройти мимо такого подарка судьбы.

– Нет, Макс, я же застряла! Это нечестно!

– В любви и на войне все средства хороши, – отрезал он.

Раздался резкий звук хлесткого удара. Широкая ладонь Максима с силой опустилась на её ягодицу. Маша вскрикнула, её голос глухо отозвался под диваном.

– Это за то, что ушла из кровати без разрешения, – спокойно сказал он.

Второй удар пришелся на другую сторону, еще более звонкий и чувствительный.

– А это за то, что заставляешь меня нервничать с самого утра.

Его рука не остановилась. Он начал методично осыпать её шлепками, не давая передышки. Маша извивалась, насколько позволяло пространство, её крики становились всё более прерывистыми. Боль быстро смешивалась с возбуждением — она знала, что он не остановится на достигнутом. Его пальцы скользнули ниже, в самое сокровенное место, которое сейчас было абсолютно открыто для него.

– Макс... ах... – она закусила губу, чувствуя, как его пальцы бесцеремонно вторгаются в её личное пространство.

– Хочешь, чтобы я помог тебе выбраться? – прорычал он ей в спину, прижимаясь своим телом к её бедрам. – Сначала ты послужишь мне.

То, что последовало дальше, было жестким, властным и абсолютно первобытным. Максим не церемонился. Он взял её прямо так, пока она была прижата к полу, лишенная возможности даже обернуться. Его движения были мощными, каждый толчок заставлял диван подрагивать, а Машу — захлебываться в собственных стонах. Это было наказание и высшее проявление его обладания одновременно.

Когда всё закончилось, Максим тяжело дышал, уткнувшись лбом в её поясницу. Немного придя в себя, он наконец ухватился за край дивана и с легкостью приподнял его.

– Давай, выползай, горе моё, – проворчал он, хотя в его голосе уже не было злости.

Маша, раскрасневшаяся, со спутанными волосами и дрожащими коленями, выбралась на середину кухни. Она посмотрела на него исподлобья, потирая ушибленные места.

– Ты тиран, – прошептала она, поправляя футболку.

– Я твой тиран, – поправил он, притягивая её к себе за талию и целуя в лоб. – Собирайся. Пойдем в парк. Нам обоим нужно проветриться.

Маша удивленно вскинула брови.

– В парк? А что мне надеть? Опять паранджу?

Максим усмехнулся, глядя на её капризную мордашку.

– Надень свои шорты. Те самые, короткие. Но сверху — мою футболку. И чтобы никаких вырезов. Поняла?

Она кивнула, светясь от маленькой победы. Шорты — это уже прогресс.

Через час они уже гуляли по тенистым аллеям городского парка. Максим выглядел внушительно: в черных джинсах и обтягивающей майке, подчеркивающей его спортивный торс, он привлекал не меньше взглядов, чем Маша. Она же, в своих экстремально коротких шортах и его огромной футболке, завязанной узлом на талии, чувствовала себя одновременно защищенной и вызывающе красивой.

Они дошли до центральной аллеи и присели на свободную лавочку.

– Хочу мороженого, – капризно протянула Маша, подставляя лицо солнцу.

– Сиди здесь. Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, – строго наказал Максим, поднимаясь. – Я быстро.

Он отошел в сторону киоска, скрывшись за поворотом тропинки. Маша осталась одна, наслаждаясь теплым ветром. Она не заметила, как к лавочке подошел молодой парень в модных очках и скейтом под мышкой.

– Привет, красавица. Не скучаешь? – он бесцеремонно присел рядом, оглядывая её стройные ноги.

Маша вздрогнула и инстинктивно отодвинулась.

– Я не одна, – коротко ответила она, стараясь не смотреть на незнакомца.

– Да ладно тебе, я же вижу — ты сидишь одна и грустишь. Может, сходим куда-нибудь? У меня тут неподалеку машина, можем прокатиться.

Парень был настойчив и явно не привык к отказам. Он придвинулся ближе, его рука почти коснулась колена Маши.

– У тебя очень эффектные шорты. И сама ты... просто огонь. Как тебя зовут?

– Её зовут «проблемы со здоровьем», если ты сейчас же не уберешь от неё свои руки, – раздался над ними ледяной голос.

Маша почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок. Максим стоял прямо перед ними, сжимая в руках два рожка с мороженым. Его серые глаза сузились, а челюсти были плотно сжаты. Рост в 192 сантиметра и разворот плеч делали его похожим на скалу, готовую обрушиться на голову наглеца.

Парень со скейтом побледнел. Он быстро оценил габариты Максима и его недобрый взгляд.

– Оу, чувак, я не знал... я просто... – он вскочил с места, едва не уронив скейт.

– А теперь знаешь, – процедил Максим, делая шаг вперед. – Исчезни.

Парня как ветром сдуло. Он почти бегом скрылся в толпе, даже не оглянувшись.

Максим медленно повернулся к Маше. Он молча протянул ей мороженое, но его взгляд не обещал ничего хорошего.

– Я отошел на две минуты, Маша. На две чертовы минуты.

– Я же ничего не сделала! Он сам подсел! – начала оправдываться она, чувствуя, как внутри снова закипает азарт от его ревности.

– Именно поэтому ты завтра пойдешь гулять в скафандре, – Максим сел рядом, собственнически закинув руку ей на плечи и притягивая к себе так сильно, что она едва могла дышать. – И не вздумай спорить. Ты — моя. И каждый, кто решит в этом усомниться, будет иметь дело со мной.

Маша прижалась к его боку, облизывая тающее мороженое. Она знала, что вечером её ждет еще один серьезный разговор, а возможно, и новое «наказание», но сейчас, в кольце его сильных рук, она чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Её личный зверь был на страже, и это было именно то, чего она так отчаянно хотела.