← Назад к обзору

Что то любовное

Шрамы, лед и непокорное сердце

Парк жил своей суетливой жизнью, но для Максима и Маши пространство вокруг словно сжалось до размеров их скамейки. Маша чувствовала, как напряжение в его теле не проходит даже после того, как наглец со скейтом скрылся из виду. Максим сидел неподвижно, его пальцы впивались в её плечо, а серые глаза сканировали толпу, словно он ждал нового нападения.

– Макс, расслабься, – тихо проговорила она, пытаясь высвободиться из его железной хватки. – Ты его прогнал, всё хорошо.

– Ничего не хорошо, Маша, – отрезал он, даже не глядя на неё. – Ты привлекаешь слишком много дерьма. Эти шорты... я их сегодня же сожгу.

– Ты уже обещал это сто раз, – Маша дерзко вскинула подбородок, хотя внутри всё трепетало. – Тебе просто нравится злиться.

Она не успела договорить. Из-за густых кустов сирени, прямо на аллею, вышли трое. В центре шел высокий брюнет с неприятной ухмылкой и шрамом, пересекающим бровь. Маша почувствовала, как Максим мгновенно подобрался, словно пружина, готовая выстрелить.

– О, посмотрите-ка, кто тут у нас, – протянул брюнет, останавливаясь в паре метров. – Неужели сам Макс «Стальные когти» на выгуле? И какая с ним... конфетка.

Маша узнала его. Это был Стас — давний враг Максима, с которым у них были старые счеты еще со времен первых гонок. За Стасом стояли двое его верных «шестерок», поигрывая кастетами.

– Проваливай, Стас, – голос Максима был похож на низкое рычание мотора. – Сегодня не тот день, когда я хочу пачкать об тебя руки.

– А мне кажется, день как раз подходящий, – Стас сделал шаг вперед, его сальный взгляд прошелся по ногам Маши, задерживаясь на бедрах. – Слушай, Макс, где ты откопал такую кобылку? Какие формы... М-м-м, я прямо через футболку чувствую, как она горяча. Малышка, может, бросишь этого цепного пса и пойдешь со мной? Я покажу тебе, что такое настоящий байкер, а не этот домашний щенок.

Маша почувствовала, как воздух вокруг зазвенел от ярости Максима. Она хотела что-то крикнуть, предупредить, но Максим уже сорвался с места.

– Закрой пасть! – взревел он.

Удар пришелся Стасу прямо в челюсть. Завязалась потасовка. Двое парней Стаса набросились на Максима одновременно, но тот, несмотря на численное превосходство врагов, дрался как одержимый. Рост и мощь давали ему преимущество. Он отшвырнул одного из нападавших в кусты, а второго приложил головой о ствол дерева.

Стас, успевший прийти в себя, выхватил кастет.

– Максим, сзади! – закричала Маша, сжимая кулаки до белых костяшек.

Максим обернулся в последний момент. Удар кастетом скользнул по его лицу, рассекая губу и задевая нос. Кровь мгновенно окрасила его подбородок, но это только придало ему ярости. Он перехватил руку Стаса, послышался сухой хруст, и враг взвыл от боли. Через секунду Максим уже вколачивал его в землю серией мощных ударов.

– Хватит! Макс, ты его убьешь! – Маша подбежала к ним, пытаясь схватить Максима за локоть.

Вокруг начали собираться люди, кто-то кричал про полицию. Максим нанес последний удар и тяжело поднялся. Его вид был устрашающим: русые волосы спутались, футболка была разорвана, из разбитого носа и губы текла кровь, а костяшки рук превратились в сплошное кровавое месиво.

– Макс... боже, – Маша потянулась к его лицу, её глаза наполнились слезами. – Дай я посмотрю, у тебя всё лицо в крови...

– Отойди, – прорычал он, отталкивая её руку. Его взгляд был диким, серые глаза потемнели до черноты.

– Тебе нужно в больницу или хотя бы промыть раны! – она снова попыталась его обнять, прижаться к его широкой груди, чтобы успокоить этот неконтролируемый гнев.

Вместо ответа Максим внезапно перехватил её за талию и, словно мешок с мукой, перекинул через плечо.

– Эй! Пусти! Что ты делаешь? – закричала Маша, ударяя его кулачками по спине.

– Молчи, – его голос вибрировал от ярости.

Раздался звонкий звук — Максим с силой шлепнул её по ягодицам прямо на глазах у изумленной публики. Раз, другой.

– Это за то, что лезла под руку. И за то, что он на тебя пялился, – бросил он, направляясь к выходу из парка.

– Ты с ума сошел! Мне больно! – Маша брыкалась, но он держал её мертвой хваткой.

Он донес её до байка, буквально впечатал в сиденье перед собой и, не обращая внимания на свои раны, рванул с места. Ветер бил в лицо, кровь с его лица попадала Маше на плечо, но он не замедлялся, пока они не оказались у подъезда.

Дома он снова перекинул её через плечо, проигнорировав лифт и взлетев на четвертый этаж. Ворвавшись в квартиру, Максим ногой захлопнул дверь и прошел в спальню. Он швырнул Машу на кровать так, что она спружинила на матрасе.

– Сиди здесь и не высовывайся, – приказал он, тяжело дыша.

– Максим, ты ведешь себя как животное! – выкрикнула она, садясь на кровати и поправляя растрепанные волосы. – Посмотри на себя, ты весь в крови!

Он ничего не ответил, лишь одарил её ледяным взглядом и ушел в ванную. Маша слышала, как шумит вода, как он с грохотом швыряет вещи. Сердце обливалось кровью при мысли о том, как ему сейчас больно. Она знала, что Стас — подлец, и эти раны наверняка садят.

Маша подождала пару минут, а затем решительно направилась в ванную. Она взяла аптечку из шкафчика в коридоре.

– Макс, давай я помогу, – она осторожно приоткрыла дверь.

Он стоял перед зеркалом, опираясь руками о раковину. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с кровью. Когда он обернулся, Маша вздрогнула — его лицо было маской из боли и ярости.

– Я сказал: сиди в комнате, – прорычал он, делая шаг к ней.

– Перестань рычать на меня! Я просто хочу обработать раны! У тебя костяшки содраны до мяса! – она попыталась подойти ближе с ватным диском, смоченным в антисептике.

Максим среагировал мгновенно. Он перехватил её запястья, его пальцы сжались подобно капкану.

– Ты не понимаешь русского языка? – он снова подхватил её, разворачивая.

– Опять? Максим, пусти!

Он не слушал. Снова плечо, снова короткий путь до спальни и новый бросок на кровать.

– Еще раз выйдешь — привяжу к спинке, – бросил он через плечо и захлопнула дверь, заперев её на замок с той стороны.

Маша в ярости ударила подушку.

– Ненавижу тебя! Упрямый осел! – крикнула она в закрытую дверь.

Но через десять минут гнев утих, сменившись тревогой. Она знала, что он сам толком ничего не сделает — просто зальет всё перекисью и забудет. А если там инфекция? Или нужно зашивать?

Она вспомнила, что замок на двери спальни был старым и иногда заедал, если нажать на ручку определенным образом. Маша начала возиться с дверью, тихо ругаясь под нос. Наконец, раздался заветный щелчок.

Она прокралась на кухню. Максим сидел за столом, перед ним стояла бутылка виски и тарелка с бинтами. Он пытался одной рукой обмотать другую, но пальцы плохо слушались его, а лицо то и дело искажалось от судороги боли.

Маша подошла сзади, стараясь дышать тише. Она осторожно положила руки ему на плечи. Максим вздрогнул, его мышцы под её ладонями стали каменными.

– Уйди, Маша, – предупредил он, но в голосе уже слышалась не ярость, а смертельная усталость.

– Не уйду, – она обошла стол и встала между его колен. – Посмотри на меня.

Он поднял голову. Разбитая губа распухла, под глазом начинал наливаться синяк. Маша почувствовала, как горло перехватило от нежности к этому невыносимому мужчине.

– Дай мне помочь, – прошептала она, забирая у него бинт. – Пожалуйста. Я ведь знаю, что ты злишься не на меня, а на него. И на то, что он посмел говорить такие вещи.

Максим долго молчал, сверля её взглядом своих серых глаз. Наконец, он тяжело выдохнул и расслабил плечи, откидываясь на спинку стула.

– Ты невыносима, – проворчал он, но руку не убрал.

– Мы стоим друг друга, – улыбнулась Маша, аккуратно смачивая ватку антисептиком.

Она начала осторожно промывать его раны. Максим шипел сквозь зубы, когда жидкость попадала на открытую плоть, его пальцы непроизвольно сжимались на её талии, но он больше не пытался её прогнать.

– Он ответит за каждое слово, – глухо произнес Максим, когда она перешла к обработке его губы.

– Он уже ответил, Макс. Ты его едва не убил, – Маша аккуратно коснулась его подбородка, заставляя смотреть на себя. – Перестань. Для меня важно только то, что ты здесь, со мной.

– Ты в этих шортах... – он вдруг притянул её ближе, усаживая к себе на колени, прямо как вчера. – Маша, я серьезно. Ты сводишь меня с ума. Я не могу контролировать себя, когда вижу, как другие смотрят на то, что принадлежит только мне.

– Я знаю, – она обвила его шею руками, стараясь не задевать раны на лице. – Но тебе придется привыкнуть, что я не твоя собственность, которую можно запереть в шкафу. Хотя... иногда мне нравится, когда ты такой... собственник.

Максим усмехнулся, и эта усмешка, несмотря на разбитую губу, была полна триумфа. Он прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы.

– Идиотка ты моя, – прошептал он. – Красивая, вредная и абсолютно неуправляемая идиотка.

– Твоя, – подтвердила Маша, целуя его в неповрежденную щеку.

В квартире наконец воцарился мир, пускай и хрупкий, пахнущий спиртом и адреналином. Маша знала, что завтра будут новые споры, новые короткие юбки и новые вспышки его ревности, но сейчас, в тишине кухни, под защитой его израненных рук, она была на своем месте. А шорты... что ж, она всегда может купить новые. Главное, чтобы этот серый лед в его глазах всегда таял только для неё.