← Назад к обзору

Что то любовное

Бездна непослушания и рык зверя

Утро в квартире Максима всегда пахло крепким кофе и едва уловимым ароматом моторного масла. Маша наблюдала из-под ресниц, как он застегивает кожаную куртку, морщась от боли в разбитых костяшках. Вчерашняя сцена в переулке и сожженная футболка должны были стать уроком, но внутри Маши, вопреки страху, разгорался азарт. Ей мало было его заботы, ей нужно было видеть его на грани, чувствовать ту первобытную ярость, которая доказывала: она — центр его вселенной.

– Я уехал к парням в гараж, – Максим подошел к кровати и, наклонившись, властно сжал её подбородок. – Веди себя тихо. Вернусь через три часа. Если я приду и не застану тебя дома, Маша... ты знаешь, что будет.

– Знаю, Макс, – она томно улыбнулась, потягиваясь, как кошка. – Удачного дня.

Как только дверь за ним захлопнулась, Маша вскочила. Она знала, что у неё мало времени. Шкаф встретил её пустотой — Максим действительно выбросил почти всё, что считал вызывающим. Но он забыл про маленькое отделение в самом низу, где под стопкой свитеров лежало «оружие массового поражения».

Это было ультракороткое шелковое платье цвета спелой вишни на тонких бретельках. Оно едва прикрывало ягодицы и облегало фигуру как вторая кожа. Маша критически осмотрела себя в зеркале. Пышные формы, стройные ноги... и последний штрих. Она медленно стянула с себя кружевные трусики и бросила их на кровать. Тонкая ткань платья холодила кожу, и осознание собственной наготы под этим лоскутком шелка заставляло сердце биться чаще.

– Сумасшедшая, – прошептала она своему отражению. – Он же тебя убьёт.

Через полчаса она уже шла по аллее недалеко от их любимого парка вместе с двумя подругами, Катей и Леной. Девушки то и дело испуганно оглядывались.

– Маш, ты совсем страх потеряла? – Катя нервно поправила сумку. – Если Максим тебя увидит в этом... да еще и без белья! Ты же знаешь, он не просто злой, он бешеный, когда дело касается тебя.

– Пусть поревнует, – Маша рассмеялась, ловя на себе жадные взгляды прохожих. – Ему полезно. Он думает, что может запереть меня в скафандр.

– Это не ревность, это самоубийство, – покачала головой Лена. – Посмотри, как на тебя мужики пялятся. У них же слюни текут.

И действительно, каждый второй мужчина, проходивший мимо, замедлял шаг. Платье при ходьбе опасно задиралось, открывая бесконечные ноги, а отсутствие бюстгальтера под тонким шелком не оставляло простора для воображения. Маша чувствовала себя королевой, наслаждаясь вниманием, которого ей так не хватало под жестким контролем Максима.

В какой-то момент к ним привязался парень на спортивном авто. Он медленно ехал вдоль тротуара, опустив стекло.

– Эй, красавица! – крикнул он, не сводя глаз с бедер Маши. – Такой бриллиант не должен ходить пешком. Садись, прокачу с ветерком, устроим вечер, который ты не забудешь.

– У меня уже есть тот, кто устраивает мне незабываемые вечера, – дерзко ответила Маша, даже не повернув головы.

– Да брось, – парень выскочил из машины и преградил им путь. – Твой парень явно не ценит такую фигурку, раз отпустил гулять в таком виде. Я буду ценить больше.

Он протянул руку, пытаясь коснуться её плеча, и в этот момент тишину улицы разорвал знакомый, утробный рык мощных двигателей. Группа байкеров вывернула из-за угла. Маша похолодела. Она узнала лидера — Максим ехал впереди, его серые глаза были скрыты визором шлема, но она кожей почувствовала его присутствие.

Байки затормозили в нескольких метрах. Один из друзей Максима, Костян, который не видел лица Маши из-за спины навязчивого парня, присвистнул.

– Слышь, Макс, глянь, какая сучка тут хвостом крутит! – крикнул он, хохоча. – Платье — чисто лоскуток, а под ним, по ходу, вообще ничего нет. Вот это я понимаю, уровень!

Максим медленно заглушил мотор и снял шлем. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. Вчерашние раны на лице добавили ему сходства с раненым зверем. Он смотрел прямо на Машу, и в этом взгляде была не просто злость — там была черная, всепоглощающая ярость.

– Повтори, что ты сказал? – тихо, почти шепотом спросил Максим, не сводя глаз с девушки.

Костян осекся, мгновенно считав состояние друга.

– Ой... Макс, я не знал... это что, Маша?

– Проваливайте, – бросил Максим друзьям. – Все. Сейчас же.

Парни, не задавая вопросов, рванули с места. Наглец из машины, почуяв неладное, быстро запрыгнул в авто и скрылся, оставив Машу один на один с её персональным дьяволом. Подруги, пролепетав что-то невнятное, тоже поспешили исчезнуть.

Максим медленно слез с байка. Его рост в 192 сантиметра сейчас казался подавляющим. Он подошел к ней вплотную, и Маша почувствовала, как от него исходит жар.

– Без белья? – его голос вибрировал от сдерживаемого рыка.

Он резко протянул руку и провел ладонью по её бедру, задирая край платья. Маша вскрикнула, когда его грубые пальцы коснулись нежной кожи.

– Ты вышла на улицу... вот так? Чтобы каждый встречный мусор смотрел на то, что принадлежит мне?

– Макс, я просто... – начала она, но он не дал ей договорить.

Он схватил её за талию и буквально швырнул на сиденье байка. Маша ударилась о металл, но Максим уже запрыгнул сзади, прижимая её к баку.

– Молчи, – прорычал он ей в самое ухо. – Дома поговорим.

Он гнал так, что ветер выбивал слезы из её глаз. Дома он не стал церемониться. Максим затащил её в квартиру, ногой захлопнул дверь и, не снимая куртки, прошел в гостиную. Его движения были резкими, порывистыми.

– Раздевайся, – приказал он, тяжело дыша.

– Макс, ты весь в крови, у тебя раны открылись! – Маша увидела, что повязка на его руке пропиталась красным после драки с кем-то в гараже. – Дай я помогу...

– Я сказал: раздевайся! – он сорвал с себя куртку и швырнул её в стену.

Маша, дрожащими руками, стянула платье. Она стояла перед ним абсолютно нагая, пытаясь прикрыться руками, но Максим подошел и грубо развел её запястья в стороны.

– Смотри на меня, – потребовал он. – Ты хотела внимания? Ты его получила. Теперь ты будешь получать только моё внимание.

Он подхватил её и швырнул на кровать. Маша спружинила на матрасе и тут же попыталась сесть.

– Макс, послушай, я просто хотела...

– Лежать! – он толкнул её обратно в грудь.

Он отошел к комоду, достал аптечку и начал трясущимися руками пытаться обработать свои раны. Перекись шипела, кровь капала на пол. Маша не могла на это смотреть. Она снова поднялась и подошла к нему сзади, осторожно касаясь его напряженной спины.

– Дай я, – тихо попросила она. – У тебя руки дрожат, ты только хуже сделаешь.

Максим обернулся, его серые глаза потемнели до цвета грозового неба. Без лишних слов он подхватил её под бедра и снова швырнул на кровать, на этот раз сильнее.

– Сиди. Там. – Каждое слово он вколачивал, как гвоздь.

Маша закусила губу. Её упрямство всегда шло впереди страха. Она знала, что он на грани, но видеть его таким — израненным и злым — было невыносимо. Она снова встала, подошла и забрала у него ватный диск.

– Я помогу тебе, а потом делай со мной что хочешь, – твердо сказала она.

Максим замер. Несколько секунд он просто смотрел на неё, и Маша видела, как в его глазах борется желание сорваться на нее и странная, болезненная нежность. Внезапно он перехватил её за талию, поднял в воздух и в третий раз швырнул на кровать.

– Ты не понимаешь по-хорошему? – он навис над ней, его лицо было в сантиметре от её лица. – Ты думаешь, это игра? Ты вышла голой на улицу! Ты позволила этим ублюдкам пялиться на себя!

– Я хотела, чтобы ты заметил! – крикнула она ему в ответ, и слезы всё-таки брызнули из глаз. – Ты вечно в своем гараже, вечно с друзьями! Тебе важнее твой байк, чем я!

Максим замер. Его ярость внезапно сменилась чем-то другим — тяжелым, собственническим удовлетворением. Он сел на край кровати, тяжело опираясь руками о колени.

– Глупая... – выдохнул он. – Ты думаешь, я могу тебя не заметить? Ты у меня под кожей, Маша. Каждую секунду.

Маша медленно подползла к нему со спины и обняла за шею, прижимаясь всем телом к его горячей коже.

– Тогда дай мне помочь, – прошептала она.

На этот раз он не стал её отталкивать. Он позволил ей обработать раны, заклеить ссадины. Его тело под её пальцами постепенно расслаблялось, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Когда она закончила, Максим резко развернулся и усадил её к себе на колени, лицом к себе.

Его большие ладони сразу легли на её пышные бедра, пальцы собственнически впились в мягкую кожу.

– Ты наказана, Маша, – прошептал он, и в его голосе снова послышался рык. – И не думай, что твоя «помощь» что-то изменила. Завтра я сожгу это платье. И всё остальное, что ты прячешь в том шкафу.

– Можешь сжечь хоть весь дом, – ответила она, закидывая руки ему за шею и чувствуя, как его желание становится осязаемым. – Главное, не уходи больше.

– Я никуда не уйду, – Максим впился в её губы жестким, властным поцелуем, лишая её возможности дышать. – Теперь ты будешь гулять только в моей футболке и только по этой квартире. Пока я не решу иначе.

Маша застонала в его губы, чувствуя, как его рука опускается ниже, туда, где не было преграды в виде белья. Она получила то, что хотела — его полную, безумную одержимость. И цена в виде сожженных платьев и домашнего ареста казалась ей ничтожной по сравнению с этим пламенем в его серых глазах.