← Назад к обзору

Что то новое

Осколки иного завтра

Понедельник в школе всегда напоминал гудящий улей, но для Помни этот день стал первым испытанием её новой реальности. Она шла по коридору, и хотя на ней снова была привычная черная толстовка, теперь капюшон был откинут назад, а волосы не закрывали лицо плотной завесой. Рагата шла рядом, то и дело поглядывая на подругу с нескрываемым восхищением.

– Ты сегодня какая-то... другая, – заметила Рагата, когда они остановились у шкафчиков. – В тебе появилось что-то такое, будто ты наконец-то разрешила себе существовать. Это из-за переезда в новую комнату?

Помни слабо улыбнулась, перекладывая учебники. Она не рассказала подруге о субботней встрече на набережной. Ей казалось, что если облечь то странное объятие в слова, оно потеряет свою хрупкую значимость и превратится в обычный школьный слух.

– Наверное, – тихо ответила Помни. – Просто я поняла, что тишина не обязательно должна быть тюрьмой.

– Ого, – Рагата присвистнула. – Помни, ты начинаешь говорить как философ. Мне это нравится!

Но идиллия длилась недолго. В конце коридора показалась знакомая компания. Джекс шел в центре, как обычно, засунув руки в карманы брюк. Его друзья — Гэнгл, которая всегда выглядела так, будто вот-вот расплачется, и шумный Кингер — о чем-то спорили, но Джекс их не слушал. Его взгляд был прикован к Помни.

Помни почувствовала, как внутри всё сжалось. Старый инстинкт требовал немедленно опустить голову и спрятаться, но она заставила себя смотреть прямо перед собой. Когда они поравнялись, компания Джекса притихла. Все ждали очередной издевки, привычного свиста или обидного комментария по поводу её внешности.

Джекс остановился прямо напротив неё. Рагата тут же сделала шаг вперед, готовая к обороне, но Помни мягко коснулась её локтя, останавливая.

– Ну что, новенькая, – голос Джекса звучал непривычно ровно, без того ядовитого сарказма, который обычно сочился из каждого его слова. – Выглядишь так, будто выспалась. Неужели в новом крыле одеяла тяжелее?

Его друзья переглянулись и начали было смеяться, ожидая продолжения шутки, но Джекс не улыбнулся. Он смотрел Помни в глаза, и в этом взгляде она прочитала немой вопрос: «Всё в силе?».

– Одеяла там отличные, Джекс, – ответила Помни достаточно громко, чтобы её услышали окружающие. – И двери закрываются плотно.

– Рад за тебя, – буркнул он и, к всеобщему изумлению, просто прошел мимо, даже не задев её плечом.

Рагата стояла с открытым ртом, глядя ему в спину.

– Что это сейчас было? – прошептала она. – Он... он просто прошел мимо? Без единой гадости? Помни, ты что, применила к нему какое-то древнее заклинание молчания?

– Нет, – Помни почувствовала, как с плеч спадает невидимый груз. – Просто он, кажется, вспомнил, что такое человеческий язык.

Однако школьная иерархия не меняется за один день. На большой перемене, когда Помни сидела в столовой вместе с Рагатой, к их столу подошли две девушки из параллельного класса. Это были те самые «королевы», которые раньше предпочитали не замечать Помни, считая её пустым местом.

– Слушай, Помни, – начала одна из них, рассматривая свой маникюр. – Мы тут слышали, что Джекс отдал тебе флешку со своим «шедевром». Это правда?

Помни замерла с вилкой в руке. Новость о флешке всё-таки просочилась, хотя она надеялась, что это останется между ними.

– Допустим, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Значит, он перед тобой извинился? – вторая девушка хихикнула. – Неужели наша «немая» нашла способ приручить дикого зверя? Расскажи секрет. Ты его чем-то шантажируешь?

– Она никого не шантажирует, – вмешалась Рагата, отодвигая тарелку. – Просто некоторым людям, в отличие от вас, свойственно иногда осознавать свои ошибки.

– Ой, да ладно тебе, Рагата, не будь такой занудой, – скривилась первая. – Всем же понятно, что Джекс просто играет. Он сначала приручает жертву, а потом бьет еще больнее. Помни, на твоем месте я бы не расслаблялась. Он всё еще тот же придурок, который сорвал с тебя кофту на глазах у всех.

Помни почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Слова девушек попали в самую цель — в её собственные сомнения. Неужели субботний вечер был лишь очередной игрой? Неужели его раскаяние — это часть какого-то более сложного и жестокого плана?

Она встала из-за стола, не доев.

– Мне нужно в библиотеку, – бросила она Рагате и быстро вышла из столовой, не дожидаясь ответа.

Библиотека была единственным местом, где можно было спрятаться от шепотков. Помни забилась в самый дальний угол между стеллажами с классической литературой и обхватила себя руками. Её снова трясло. Вера в людей была для неё слишком дорогим и хрупким ресурсом, чтобы разбрасываться ею.

– Эй, ты чего тут сырость разводишь? – раздался голос сверху.

Помни вздрогнула и подняла голову. На верхней ступеньке приставной лестницы сидел Джекс. Он держал в руках какую-то старую книгу и выглядел на удивление уместно среди пыльных полок.

– Ты следишь за мной? – спросила она, вытирая глаза рукавом толстовки.

– Много чести, – он легко спрыгнул вниз, приземлившись почти бесшумно. – Просто здесь тише всего. Я часто сюда прихожу, когда Гэнгл начинает ныть, а Кингер — строить заговоры. Что случилось? Кто-то снова решил проверить твою одежду на прочность?

– Нет, – Помни отвернулась. – Просто в столовой сказали... сказали, что ты просто играешь со мной. Что ты приручаешь меня, чтобы потом снова унизить.

Джекс замолчал. Он подошел к окну и уставился на школьный двор. Его лицо снова стало той непроницаемой маской, которую Помни так боялась.

– А ты? Ты им веришь? – спросил он, не оборачиваясь.

– Я не знаю, Джекс! – воскликнула она, и её голос эхом разнесся по тихой библиотеке. – Я не знаю, кому верить. Ты издевался надо мной неделями. Ты сделал мне так больно, как никто никогда не делал. А потом ты отдаешь флешку, обнимаешь меня на набережной и... и я не понимаю!

Джекс резко обернулся. В его глазах вспыхнул гнев, но это был гнев не на неё, а на самого себя.

– Да, я был подонком! – он сделал шаг к ней, и Помни невольно отшатнулась. – Я был худшим из всех, кого ты встречала. И я не могу это стереть, понимаешь? Даже если я удалю все видео в мире, то, что я сделал, останется.

Он схватил её за плечи, но тут же ослабил хватку, будто испугавшись собственной силы.

– Помни, я не умею «дружить». Я не знаю, как это — просто общаться, не пытаясь никого задеть. Весь мой авторитет в этой школе построен на том, что я — задира. И если я завтра приду и начну дарить тебе цветы, меня поднимут на смех.

– Тебе так важно мнение тех, кто тебя боится? – тихо спросила она.

– Нет, – он опустил руки. – Мне важно, чтобы ты не смотрела на меня так, будто я — монстр под твоей кроватью. Хотя я, наверное, его заслужил.

Он залез в карман и вытащил небольшой сложенный листок бумаги.

– На, возьми. Это... это для тебя.

Помни нерешительно взяла листок. Развернув его, она увидела рисунок. Это был набросок — неумелый, грубый, но очень точный. На нем была изображена она, Помни, стоящая на краю обрыва, но вместо того, чтобы падать, она опиралась на огромный, невидимый щит из слов. Внизу была приписка: «Твое молчание — не слабость. Это твоя броня. Прости, что пытался её взломать».

– Ты рисуешь? – удивилась она, переводя взгляд с листка на него.

– Иногда, – Джекс покраснел — впервые на её памяти. – Когда никто не видит. И не вздумай об этом кому-то рассказать, иначе я всё-таки сожгу твою новую комнату.

Помни прижала рисунок к груди. В этот момент она поняла, что девушки в столовой были неправы. Джекс не играл. Он просто боялся своей искренности так же сильно, как она когда-то боялась своего голоса.

– Спасибо, – прошептала она. – Это... это очень красиво.

– Ладно, забей, – он снова нацепил свою маску безразличия. – Пойдем, скоро алгебра. Если мы опоздаем, Кейн нас живьем съест.

Они вышли из библиотеки вместе. На этот раз они не шли рядом, Джекс держался на расстоянии пары шагов, но Помни чувствовала его присутствие как некую невидимую охрану.

У дверей кабинета их ждала Рагата. Увидев их вдвоем, она лишь понимающе приподняла бровь, но ничего не сказала.

Урок тянулся бесконечно долго. Помни то и дело ловила на себе взгляды одноклассников. Они шептались, переглядывались, но никто не решался подойти. Джекс сидел на задней парте, закинув ноги на соседний стул, и лениво крутил в руках ручку. Казалось, всё вернулось на круги своя, но атмосфера в классе изменилась. Напряжение сменилось ожиданием.

После уроков, когда все начали расходиться, к Помни подошел один из друзей Джекса — тот самый парень, который помогал ему стягивать толстовку. Его звали Кингер, и он выглядел крайне смущенным.

– Э-э... Помни, – промямлил он, ковыряя пальцем дырку в своей сумке. – Слушай, насчет того случая в коридоре... В общем, мы не хотели, чтобы всё так вышло. Ну, то есть, мы думали, это просто прикол.

Помни посмотрела на него. Раньше она бы промолчала, но сейчас внутри неё что-то требовало ответа.

– Прикол — это когда всем смешно, Кингер, – сказала она твердо. – Мне было не смешно.

– Да, я понимаю, – он кивнул. – В общем, извини. Джекс нам уже... э-э... объяснил, что мы были неправы. Очень доходчиво объяснил.

Помни мельком взглянула на Джекса, который стоял у окна, делая вид, что не слушает разговор. У Кингера на скуле красовался свежий синяк, который он старательно пытался скрыть волосами.

– Хорошо, – ответила Помни. – Я принимаю извинения.

Когда Кингер ушел, Помни подошла к Джексу.

– Ты подрался из-за меня? – спросила она прямо.

– Еще чего, – фыркнул он. – Просто Кингер — идиот, а я не люблю идиотов. И вообще, у него была муха на лице, я пытался её прихлопнуть.

– Спасибо, Джекс.

– Иди уже домой, Помни, – он легонько подтолкнул её к выходу. – Пока я не передумал быть «хорошим парнем».

Вечер в общежитии прошел спокойно. Помни сидела на подоконнике своей новой комнаты и смотрела на заходящее солнце. У неё на коленях лежал рисунок Джекса. Она понимала, что их отношения — это странная смесь боли, прощения и чего-то еще, чему она пока не могла подобрать название.

В дверь тихо постучали. Помни вздрогнула — стук был слишком знакомым.

– Кто там? – спросила она.

– Доставка пиццы для немых принцесс, – раздался голос за дверью.

Помни открыла дверь. На пороге стоял Джекс с коробкой горячей пиццы и двумя банками газировки.

– Рагата сказала, что ты сегодня почти не ела, – сказал он, бесцеремонно проходя в комнату и усаживаясь на единственный стул. – А я не могу позволить, чтобы мой лучший объект для задирания упал в обморок от голода. Это будет плохой пиар для моей репутации.

Помни рассмеялась. Это был первый раз, когда она смеялась в его присутствии — искренне и громко.

– Ты неисправим, – сказала она, садясь на кровать напротив него. – Ты ведь знаешь, что это крыло для учителей? Если нас поймают, у нас обоих будут проблемы.

– Ой, брось, – Джекс открыл коробку, и комнату наполнил божественный аромат пепперони. – Кейн сейчас занят проверкой отчетов, а остальные воспитатели давно спят. К тому же, я мастер по скрытным перемещениям. Помнишь?

– Помню, – её улыбка чуть померкла. – Ты приходил ко мне ночью.

Джекс замер с куском пиццы в руке. Его лицо снова стало серьезным.

– Я приходил, потому что не мог уснуть, – признался он после долгой паузы. – Я знал, что ты тоже не спишь. Мне казалось, что если я тебя разозлю, если заставлю тебя кричать или плакать, то я сам почувствую себя... менее одиноким. Глупо, да?

– Нет, – Помни взяла кусок пиццы. – Это не глупо. Это просто грустно.

Они ели в тишине, но эта тишина была совсем другой. Она была уютной, как старый плед, и надежной, как стены её новой комнаты.

– Знаешь, – сказал Джекс, допивая газировку. – Я тут подумал. В следующую субботу на площади будет ярмарка. Там будут аттракционы, сахарная вата и вся эта чепуха.

– И? – Помни выжидательно посмотрела на него.

– И я подумал, что ты могла бы пойти со мной. В смысле, не как на свидание! – он тут же поправился, заметив её взгляд. – Просто... Рагата идет с кем-то из волейбольной команды, и мне будет скучно. А ты — единственный человек, который не лезет ко мне с глупыми разговорами каждые пять минут.

Помни улыбнулась. Она знала, что за этим неуклюжим приглашением скрывается нечто большее.

– Я пойду, – ответила она. – Но при одном условии.

– Каком еще условии? – нахмурился он.

– Ты наденешь что-то, кроме этой своей вечной куртки. И не будешь пытаться никого побить хотя бы два часа.

Джекс картинно вздохнул, закатив глаза.

– Ты требуешь невозможного, Помни. Но ради того, чтобы увидеть тебя без этого черного мешка, который ты называешь одеждой, я, пожалуй, рискну.

Он встал и направился к выходу. У самой двери он остановился и обернулся.

– Спокойной ночи, Помни. И... закрой дверь на замок. Не потому, что я приду, а просто... так надежнее.

– Спокойной ночи, Джекс.

Когда дверь закрылась, Помни еще долго сидела, глядя на пустую коробку из-под пиццы. Она чувствовала, как внутри неё расцветает что-то новое — хрупкое, как подснежник, но способное пробить даже самый толстый лед.

На следующее утро в школе всё было по-прежнему, но для Помни мир стал ярче. Она больше не прятала глаза. Она шла по коридору, и её черные волосы развевались на ветру, когда она открывала окно.

Джекс сидел на своем обычном месте и, завидев её, лишь слегка кивнул. Но этого было достаточно.

Они оба знали, что их история только начинается. История двух одиночеств, которые нашли друг друга в тишине школьных коридоров и научились слышать то, что нельзя выразить словами. И хотя впереди было еще много трудностей, Помни знала одно: её голос больше не пропадет. Потому что теперь был кто-то, кто готов был его слушать. Даже если этот кто-то — самый большой задира в школе, который прячет рисунки в карманах и приносит пиццу по ночам.

Помни открыла тетрадь и на первой странице написала: «Тишина — это не отсутствие звука. Это присутствие понимания». И, взглянув на заднюю парту, она встретилась взглядом с Джексом. Он улыбнулся. На этот раз — по-настоящему.