← Назад к обзору

Что то новое

Стеклянные маски и шёпот ярмарки

Прошла неделя с того момента, как Джекс принёс пиццу в новую комнату Помни. В школе установилось странное, почти пугающее затишье. Ученики, привыкшие к ежедневным выходкам Джекса, с недоумением наблюдали за тем, как их главный задира всё чаще проводит время в библиотеке или просто сидит на подоконнике, задумчиво глядя в окно, вместо того чтобы подставлять кому-то подножки.

Помни тоже изменилась. Она всё ещё предпочитала молчать, но это молчание больше не напоминало попытку спрятаться в норку. Это было молчание человека, который внимательно наблюдает. Она начала носить одежду, которая ей действительно нравилась: приталенные свитеры, юбки в клетку и те самые джинсы, которые так поразили Джекса на набережной. Её длинные чёрные волосы теперь часто были заплетены в сложную косу, а челка-шторка лишь слегка прикрывала спокойный и уверенный взгляд.

Суббота наступила внезапно, принеся с собой запах жжёного сахара, попкорна и осени. Городская площадь превратилась в пёстрый ковёр из торговых палаток, каруселей и смеющихся людей.

Помни стояла у входа на ярмарку, нервно поправляя рукава своего тёмно-синего кардигана. Она пришла на десять минут раньше, не зная, чего ожидать. Рагата уже ушла вглубь парка со своим парнем из волейбольной команды, подмигнув Помни на прощание.

– Ты выглядишь так, будто собираешься на экзамен, а не на свидание, которое «не свидание», – раздался знакомый голос за её спиной.

Помни обернулась и на секунду замерла. Джекс сдержал своё обещание. На нём не было его привычной потрёпанной куртки. Вместо неё он надел тёмное пальто и чистую белую рубашку, воротник которой был небрежно расстёгнут. Волосы были уложены чуть аккуратнее, чем обычно, хотя пара прядей всё равно непослушно торчала в разные стороны.

– Ты... ты пришёл, – только и смогла вымолвить Помни.

– А ты сомневалась? – Джекс усмехнулся, но в этой усмешке не было яда. Он подошёл ближе и протянул ей небольшую бумажную коробочку. – На, это тебе. Чтобы ты не выглядела такой бледной на фоне всех этих гирлянд.

Помни открыла коробочку. Внутри лежала изящная заколка в виде маленькой серебристой маски — точь-в-точь как те, что носили на венецианских карнавалах.

– Она очень красивая, – Помни подняла на него глаза. – Спасибо, Джекс.

– Да ладно, просто увидел в лавке и подумал, что это в твоём стиле. Скрытность, загадочность и всё такое, – он неловко кашлянул и указал в сторону колеса обозрения. – Ну что, пойдём? Я обещал два часа никого не бить, время пошло.

Они двинулись по центральной аллее. Вокруг царил хаос: дети бегали с огромными облаками сахарной ваты, зазывалы кричали, приглашая испытать удачу в тире, а из динамиков лилась весёлая музыка.

– Знаешь, я ненавижу такие места, – признался Джекс, когда они проходили мимо палатки с кривыми зеркалами. – Слишком много фальшивого веселья. Все делают вид, что им безумно нравится тратить деньги на плюшевых медведей, которые развалятся через два дня.

– А мне нравится, – возразила Помни, останавливаясь у лотка с карамельными яблоками. – Здесь всё кажется проще. Никто не ждёт от тебя ничего особенного. Ты просто часть толпы.

– Частью толпы быть скучно, – Джекс купил два яблока и протянул одно ей. – Куда интереснее быть тем, кто заставляет эту толпу оборачиваться.

– Ты это делаешь постоянно, – заметила Помни, откусывая кусочек сладкого лакомства. – Но сегодня на тебя смотрят по-другому. Без страха. Тебе это не кажется странным?

Джекс промолчал, сосредоточенно изучая своё яблоко. Они дошли до тира, где главным призом был огромный, почти в рост человека, тряпичный кролик.

– Хочешь его? – спросил он, кивнув на игрушку.

– Кого? Кролика? – Помни рассмеялась. – Он же займёт всю мою комнату! Куда я его поставлю?

– Ну, будет с кем поговорить, когда Рагата уйдёт на тренировку, – Джекс уже доставал деньги. – Эй, командир! Дай-ка мне винтовку.

Помни наблюдала за ним с замиранием сердца. Джекс прищурился, приложил приклад к плечу и замер. В этот момент он выглядел невероятно сосредоточенным. Три выстрела — три сбитые мишени.

– Держи, герой, – проворчал зазывала, вручая Джексу гигантского кролика.

Джекс с трудом обхватил игрушку, которая действительно была огромной.

– И что мне теперь с ним делать? – он выглядел комично, пытаясь выглянуть из-за розовых ушей кролика.

– Ты сам его выиграл, – Помни не могла сдержать улыбки. – Теперь неси. Это твоё наказание за хвастовство.

Они продолжили прогулку, и Помни поймала себя на мысли, что ей легко. Ей не нужно было подбирать слова, не нужно было бояться его реакции. Джекс, несмотря на свою колючесть, создавал вокруг неё пространство, в котором она чувствовала себя защищённой.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежно-сиреневые тона, они подошли к колесу обозрения.

– Пойдём? – Джекс кивнул на медленно вращающийся аттракцион. – Оттуда видно всю реку.

Они сели в кабинку. Кролика пришлось втискивать между ними, так что они оказались прижаты друг к другу плечами. Кабинка медленно поползла вверх. Голоса ярмарки становились всё тише, уступая место свисту ветра.

– Помни, – вдруг произнёс Джекс, когда они достигли самой верхней точки. – Я хотел спросить...

Он замолчал, глядя на огни города, которые начали зажигаться внизу.

– О чём? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Почему ты не уехала? – он повернулся к ней. – После того, что я сделал в коридоре... Любая другая на твоём месте закатила бы скандал, вызвала родителей и перевелась в другую школу на следующий же день. Почему ты осталась?

Помни долго смотрела на свои руки, лежащие на коленях.

– Сначала я хотела, – призналась она честно. – Я даже начала собирать вещи. Но потом... я поняла, что если я уеду, то этот страх поедет со мной. В новой школе будет новый Джекс, или новая компания, которая найдёт мою слабость. Я устала бегать от своей тишины.

Она подняла на него глаза.

– И ещё... Рагата. Она стала моей первой настоящей подругой. А потом появился ты.

– Я? – Джекс горько усмехнулся. – Я был тем, кто сделал твою жизнь адом.

– Да. Но ты был и тем, кто заставил меня заговорить. Знаешь, в физике есть такое понятие — критическая масса. Ты давил на меня так сильно, что я просто не могла больше сжиматься. Я должна была либо исчезнуть, либо взорваться. Я выбрала второе.

Джекс внимательно слушал, и в его взгляде было столько неприкрытого уважения, что Помни стало жарко.

– Ты удивительная, – тихо сказал он. – Я никогда не встречал никого, кто мог бы простить такую низость. Я ведь действительно хотел тебя сломать. Мне казалось, что если я увижу твои слёзы, твоё унижение, то моё собственное ничтожество станет не таким заметным.

– Ты не ничтожество, Джекс, – Помни коснулась его руки. – Ты просто очень одинокий человек, который разучился просить о помощи.

Кабинка начала спускаться. Джекс накрыл её ладонь своей. Его рука была тёплой и немного шероховатой.

– Когда я увидел тебя с братом на набережной... – он запнулся. – Я впервые почувствовал зависть. Не к нему, а к тому, как ты на него смотрела. Я понял, что хочу, чтобы на меня смотрели так же. Не с ужасом, не с ненавистью, а... так.

Они вышли из кабинки и побрели к выходу с ярмарки. Кролик теперь казался не обузой, а молчаливым свидетелем их перемирия.

– Слушай, – Джекс остановился у ворот. – Скоро начнётся бал в честь середины триместра. Ну, ты знаешь, эта дурацкая традиция, где все наряжаются в костюмы и делают вид, что умеют танцевать вальс.

Помни кивнула. Она уже слышала об этом от Рагаты, которая вовсю выбирала платье.

– Я не прошу тебя идти со мной официально, – Джекс отвёл взгляд, рассматривая носки своих ботинок. – Наверное, тебе будет стыдно показаться со мной под ручку после всего... Но если ты придёшь, я буду ждать тебя у фонтана в саду. В девять вечера.

– Джекс, – Помни подошла к нему вплотную. – Мне не будет стыдно. Люди меняются. И если они этого не видят — это их проблемы, а не наши.

Джекс удивлённо поднял брови.

– Значит, ты придёшь?

– Приду. Но только если ты пообещаешь, что не будешь подливать клей в пунш Кейна.

– Ну вот, ты лишаешь меня всех радостей жизни! – он снова примерил на себя маску шутника, но глаза его сияли.

Он проводил её до самого корпуса общежития. У дверей они остановились.

– Отдай мне этого зверя, – Помни протянула руки к кролику. – Я найду ему место.

Джекс передал ей игрушку, и на секунду их пальцы снова встретились.

– Спокойной ночи, Помни.

– Спокойной ночи, Джекс.

Помни зашла в свою комнату и прислонилась спиной к двери. Кролик занял почётное место в углу, на кресле. Девушка подошла к зеркалу и сняла заколку-маску, которую подарил ей Джекс. Она долго вертела её в руках, глядя на своё отражение.

Она больше не была той тенью, что приехала сюда месяц назад. Она была кем-то большим. Кем-то, кто смог разглядеть человека за маской чудовища.

Следующие несколько дней в школе прошли в суете подготовки к балу. Помни и Рагата провели вечер пятницы, выбирая наряды. Рагата выбрала пышное золотистое платье, которое подчёркивало её рыжие кудри, а Помни остановилась на чём-то более сдержанном, но элегантном. Это было чёрное атласное платье в пол с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине. К нему она подобрала лишь один аксессуар — серебристую заколку-маску.

Вечер бала наступил. Спортивный зал был украшен гирляндами и тяжёлыми драпировками. Всюду мелькали маски, перья и блестки. Помни чувствовала себя непривычно в таком наряде, но поддержка Рагаты помогала ей держать спину прямо.

– Ты выглядишь просто сногсшибательно! – Рагата поправила Помни прядь волос. – Посмотри, как все на тебя смотрят. Они даже не узнают ту тихую девочку в оверсайзе.

– Надеюсь, – улыбнулась Помни.

Она дождалась девяти вечера и, ускользнув от шумной толпы, вышла в школьный сад. Ночной воздух был прохладным, а свет луны серебрил дорожки. У фонтана стоял силуэт.

Джекс был в полном костюме, с галстуком-бабочкой, который явно его раздражал, так как он постоянно пытался его ослабить. Увидев Помни, он замер. Его челюсть едва заметно дрогнула.

– Вау, – выдохнул он, когда она подошла ближе. – Я думал, что видел тебя разной, но сейчас... Ты просто... у меня слов нет.

– Неужели великий Джекс потерял дар речи? – поддразнила его Помни.

– Для тебя — да, – он протянул ей руку. – Потанцуем? Музыка отсюда слышна отлично.

Они начали двигаться в такт медленной мелодии, доносившейся из зала. Джекс танцевал на удивление уверенно, ведя её по кругу среди спящих кустов роз.

– Помни, я хотел сказать тебе кое-что важное, – его голос стал серьёзным. – Я долго думал об этом. О том, что произошло между нами.

– Тебе не нужно извиняться снова, – мягко перебила она его.

– Нет, дело не в извинениях. Дело в том, что я чувствую сейчас. Когда ты рядом, мне не хочется никому доказывать, что я крутой. Мне не хочется злиться. Мне хочется... просто быть. Ты — единственный человек, который увидел меня настоящего, даже когда я сам себя ненавидел.

Он остановился и взял её лицо в свои ладони. Его большие пальцы нежно погладили её скулы.

– Я влюбился в тебя, Помни. В твою тишину, в твой голос, в твою силу. И я знаю, что я тебя не достоин, но я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не захотела спрятаться в свою толстовку.

Помни чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Это были не слёзы боли или обиды, а слёзы облегчения. Она потянулась вверх и коснулась своими губами его губ. Поцелуй был робким, почти невесомым, но в нём было больше смысла, чем в тысяче слов.

Джекс ответил на него с неожиданной нежностью, прижимая её к себе так бережно, будто она была сделана из самого хрупкого фарфора. В этот момент для них не существовало школы, сплетен, прошлого и будущего. Было только «здесь и сейчас».

Когда они отстранились друг от друга, Джекс улыбнулся — той самой открытой улыбкой, которую Помни видела на набережной.

– Ну что, пойдём внутрь? – спросил он, поправляя галстук. – Пора показать им всем, что у «немой куклы» самый лучший кавалер в этой дыре.

– Пойдём, – Помни взяла его под руку. – Только обещай, что не будешь ни с кем драться.

– Постараюсь, – усмехнулся он. – Но если кто-то посмотрит на тебя не так... я ничего не гарантирую.

Они вошли в зал вместе. Музыка на мгновение показалась тише, когда взгляды учеников обратились к ним. Шепот пронёсся по рядам: «Это Помни?», «Смотрите, она с Джексом!», «Они что, вместе?».

Но Помни было всё равно. Она шла с высоко поднятой головой, чувствуя тепло руки Джекса на своей талии. Рагата, заметив их, довольно улыбнулась и подняла бокал с пуншем в знак приветствия.

Этот вечер стал концом одной истории и началом другой. Истории о том, как тишина может стать музыкой, а самый жестокий задира может найти своё спасение в прощении той, кого он пытался сломать.

Помни больше не боялась говорить. И её голос, чистый и уверенный, теперь звучал не только для неё самой, но и для того, кто научил её по-настоящему ценить каждый звук этой жизни.

Когда бал закончился и они возвращались к общежитию, Джекс остановился под старым дубом.

– Знаешь, – сказал он, глядя на звёзды. – Я рад, что ты тогда не уехала.

– Я тоже, Джекс, – ответила Помни, прижимаясь к его плечу. – Я тоже.

Они стояли в тишине, но теперь это была тишина двоих людей, которым больше нечего скрывать друг от друга. Осколки их прошлого остались позади, уступая место новому, светлому завтра, где каждый шёпот был наполнен смыслом, а каждый взгляд — любовью.