← Назад к обзору

Что же

Отражение в багровой бездне

Ночь в лесу горы Корбо никогда не была по-настоящему тихой. Стрекотали цикады, где-то вдалеке ухал филин, а ветер шелестел листвой, словно нашептывая древние тайны. Кли сидел у догорающего костра, глядя на три спящих комочка. Луффи, как обычно, закинул ногу на Эйса, а Сабо свернулся калачиком, прижимая к себе свою драгоценную трубу даже во сне.

Аккуратно, чтобы не скрипнула ни одна доска их убежища на дереве, Кли поднялся. Сердце всё еще глухо стучало в ребрах, напоминая о дневном инциденте на рынке. Он чувствовал себя грязным. Не физически — пыль города он смыл в ручье, — а как-то иначе. Душевно.

Он спустился по веревочной лестнице и побрел вглубь леса, пока свет костра не превратился в крошечную рыжую точку. Остановившись на небольшой поляне, залитой холодным лунным светом, Кли подошел к массивному дубу.

– Черт... – выдохнул он, и этот звук показался ему чужим.

Он сжал кулак и со всей силы ударил по шершавой коре. Боль обожгла костяшки, но это было именно то, что ему сейчас требовалось. Еще удар. И еще. Дерево лишь глухо вздрагивало, осыпая его сухими листьями.

– Почему сейчас? – прошептал он, прислонившись лбом к холодному стволу. – Почему именно при нем?

Больше всего на свете Кли ненавидел свои глаза. В его прошлом мире, еще до того, как Система вырвала его из привычной реальности, эти глаза были его проклятием. Дети в приюте называли его «отродьем дьявола», взрослые крестились или отводили взгляд, полные суеверного ужаса. Красная радужка, которая становилась ярче, когда он испытывал сильные эмоции, казалась окружающим признаком чего-то зловещего, потустороннего.

Он привык прятать взгляд. Привык быть тихим, безобидным, «прозрачным». Он выстроил вокруг себя стену из спокойствия и напускного безразличия, надеясь, что так его никто не заметит. И вот, попав в этот безумный мир Ван Пис, он снова наступил на те же грабли.

Кли вспомнил лицо Луффи там, на рынке. Широко распахнутые глаза, в которых не было страха, но было... недоумение. Луффи видел его ярость. Луффи видел этот алый, кровавый блеск, который Кли так тщательно скрывал целый год.

– Теперь он будет меня бояться, – Кли снова ударил дерево, на этот раз слабее, чувствуя, как по руке стекает что-то теплое. – Они все будут.

– Эй, ты так дерево завалишь. А нам на нем еще спать, вообще-то.

Кли вздрогнул и резко обернулся. В тени кустов стоял Эйс. Он прислонился к соседнему дереву, скрестив руки на груди. Его лицо было серьезным, а взгляд — непривычно внимательным для десятилетнего мальчишки.

– Ты чего не спишь? – Кли быстро отвернулся, пытаясь незаметно вытереть окровавленную руку об штаны.

– Луффи во сне лягается, – буркнул Эйс, подходя ближе. – А еще ты ушел так, будто за тобой морские дозорные гонятся. Думал, я не замечу?

Кли промолчал, надеясь, что в темноте его глаза не так заметны. Но луна, как назло, вышла из-за облака, освещая его лицо.

– Опять они, – тихо сказал Эйс, глядя прямо на него.

– Уходи, Эйс, – голос Кли дрогнул. – Тебе не стоит на это смотреть. Это... это неправильно. Эти глаза...

– И что с ними не так? – перебил его мальчик, делая еще шаг вперед.

– Они страшные! – Кли сорвался на крик, и его голос эхом разнесся по лесу. – Все, кого я знал, говорили, что это глаза дьявола. Что такие, как я, приносят только беды. Я злюсь, и они загораются, понимаешь? Я не могу это контролировать! Сегодня на рынке я чуть не убил того человека просто потому, что он разозлил меня. Я монстр, Эйс. Рано или поздно я сорвусь и на вас.

Эйс молчал долго. Слишком долго. Кли уже приготовился услышать слова отторжения, приготовился к тому, что его попросят уйти. Но вместо этого он почувствовал резкий, чувствительный тычок кулаком в плечо.

– Ай! Ты чего творишь?

– Ты идиот, Кли, – просто сказал Эйс. – Самый настоящий.

– Что? – Кли опешил, потирая плечо.

– Ты думаешь, нас можно напугать какими-то красными глазами? – Эйс усмехнулся, и в этой усмешке было столько подростковой дерзости, что Кли на мгновение забыл, как дышать. – Ты видел Луффи? Он ест всё, что движется, и растягивается как резина. Ты видел Сабо? Он сбежал из дома аристократов и дерется как одержимый. А я...

Эйс запнулся на мгновение, его взгляд на секунду потух, но он тут же вскинул подбородок.

– Про меня вообще говорят, что мне не стоило рождаться. Что во мне течет кровь демона. Так что, если твои глаза — от дьявола, то мы отличная компания, не находишь?

Кли замер. Система в его голове тихо звякнула, но он даже не взглянул на экран. Слова Эйса ударили сильнее, чем любой кулак.

– Луффи не испугался, – продолжил Эйс, подходя вплотную и заглядывая Кли в лицо. – Он просто удивился. Он сказал, что ты был «супер-крутым». Что ты защитил его. Знаешь, Кли, нам плевать, какого цвета у тебя глаза, когда ты перевязываешь нам раны или готовишь ужин. Нам плевать, даже если они будут светиться в темноте, как у горного бандита после бочки саке.

Кли почувствовал, как комок подступает к горлу. Он так долго ненавидел эту часть себя, так долго считал её клеймом, что совсем забыл: для этих детей мир не делится на «правильное» и «неправильное». Для них важно лишь то, кто ты для них.

– Ты наш брат, – твердо сказал Эйс, и в его голосе не было ни капли сомнения. – А братья не боятся друг друга. Даже если один из них — мамочка с красными глазами.

– Я не мамочка... – на автомате отозвался Кли, но на этот раз в его голосе послышался слабый смешок.

– Ага, рассказывай это Сабо, когда он завтра проснется и увидит, что ты опять почистил его шляпу, – Эйс ухмыльнулся и потянул Кли за рукав. – Пошли назад. Холодно тут. И руку надо перевязать, а то завтра не сможешь держать ложку, и мы останемся без завтрака.

Они медленно пошли обратно к дереву. Кли чувствовал, как тяжесть, давившая на плечи долгие годы, начинает понемногу осыпаться.

– Эйс? – позвал он, когда они уже подходили к лестнице.

– Ну чего еще?

– Спасибо.

– Заткнись и лезь наверх, – буркнул Эйс, но Кли заметил, как кончики его ушей покраснели.

Когда они забрались в хижину, Луффи даже не пошевелился, только что-то пробормотал во сне про «мясное дерево». Сабо приоткрыл один глаз, оценил обстановку, увидел окровавленные костяшки Кли и понимающе кивнул Эйсу.

– Всё нормально? – шепотом спросил Сабо.

– Да, – так же тихо ответил Кли, усаживаясь на свое место. – Просто... небольшая разборка с деревом. Дерево проиграло.

Сабо хмыкнул и снова закрыл глаза. Эйс улегся рядом с Луффи, моментально проваливаясь в сон.

Кли сидел в темноте, слушая мерное дыхание своих «братьев». Он посмотрел на свои руки. Раны на костяшках уже не так болели. Он вспомнил слова Эйса: «Братья не боятся друг друга».

Система перед глазами всплыла мягким золотистым светом.

«Внимание! Уровень синхронизации с миром повышен. Достигнуто достижение: Истинное принятие. Награда: Навык "Взгляд защитника" (пассивный)».

Кли едва заметно улыбнулся. Ему было всё равно на награды. Впервые за две жизни он почувствовал, что его красные глаза — это не проклятие. Это просто часть его. Часть того, кто готов пойти на всё ради этих троих сорванцов.

Он аккуратно поправил одеяло, которое Луффи снова скинул на пол, и прикрыл глаза. Теперь, когда он переставал бороться с собой, алый цвет внутри него затихал, превращаясь в теплое, едва уловимое свечение.

Утром его снова будут называть «мамочкой», Луффи опять попытается съесть что-то несъедобное, а Эйс и Сабо ввяжутся в очередную драку с крокодилом. И Кли будет там. Со своими красными глазами, своей системой и своим сердцем, которое, наконец-то, нашло свой дом.

– Пусть только попробует еще кто-нибудь предложить мне продать Луффи, – прошептал он в пустоту, засыпая. – В следующий раз я не буду сдерживаться. И мне плевать, что они увидят в моих глазах.

Лес зашумел в ответ, словно соглашаясь. А над горой Корбо медленно вставало солнце, обещая новый день, полный хаоса, смеха и того самого чувства, которое никакая Система не могла измерить цифрами.

Чувства, что ты больше не один.