Что же
Багряный закат и горький вкус соли
– Да как вы это делаете?! – Кли в сердцах бросил половник в огромный котел и упер руки в бока, глядя на двух возвышающихся над ним парней. – Вы что, ели дрожжи вместо мяса все эти годы?
Эйс, чей торс за последние три года стал шире в два раза, а рост заставил Кли чувствовать себя едва ли не ребенком, лишь лениво ухмыльнулся. Он прислонился к мачте их небольшого судна, скрестив руки на груди. Его шляпа с двумя мордами — веселой и грустной — была сдвинута на затылок, открывая вид на россыпь веснушек, ставших теперь более четкими на загорелой коже.
– Просто хорошая наследственность, Кли, – протянул Эйс, и его голос, ставший глубоким и бархатистым, заставил Кли на мгновение сбиться с мысли. – Тебе просто нужно больше спать и меньше ворчать. Говорят, от стресса люди перестают расти.
– Я не ворчу, я констатирую факт! – Кли сердито поправил челку. – Мне двадцать один, и я официально самый низкий в этой банде. Даже Сабо... где он, кстати?
– Пытается уговорить Луффи не прыгать за борт каждый раз, когда тот видит пролетающую мимо чайку, – отозвался Сабо, выходя из-за каюты.
Сабо тоже изменился. Аристократическая выправка никуда не делась, но теперь она сочеталась с силой мужчины, который привык пробивать путь кулаками. Его цилиндр сидел на голове идеально, а синий камзол подчеркивал разворот плеч. Он был выше Кли на полголовы, и это раздражало последнего больше всего.
– Кли-и-и! Мясо готово? – Раздался звонкий голос, и на палубу вылетел Луффи.
Единственный, кто остался почти прежним — во всяком случае, в глазах Кли. Да, Луффи вытянулся, его мышцы стали крепче, а шрам под глазом — привычнее, но его взгляд всё еще светился той самой детской непосредственностью, которая согревала Кли в самые темные ночи. Луффи подлетел к Кли и, не стесняясь, обхватил его за талию, уткнувшись носом в плечо.
– Пахнет суперски! Ты лучший, Кли!
– Отцепись, резиновое чудо, – проворчал Кли, но его рука сама собой легла на черные вихры Луффи, нежно взъерошивая их. – Сейчас будем обедать. И если ты снова съешь порцию Эйса, я заставлю тебя мыть палубу зубной щеткой.
– Он всё равно съест, – философски заметил Сабо, усаживаясь на палубу и доставая карту. – Мы подходим к архипелагу Сабаоди. Кли, нам нужно быть осторожнее. Твоя Система ничего не выдает?
Кли замер, на мгновение прикрыв свои алые глаза. Полупрозрачное окно, которое за эти годы стало почти родным, всплыло перед мысленным взором.
«Уровень симпатии: Эйс: МАКСИМУМ (Статус: Одержимость/Семья) Сабо: МАКСИМУМ (Статус: Преданность/Семья) Луффи: МАКСИМУМ (Статус: Абсолютное доверие/Семья)»
Цифры больше не росли, но статусы постоянно менялись, отражая сложное переплетение их чувств. Кли давно перестал воспринимать это как игру. Для него это была хроника их жизни.
– Система молчит о врагах, – тихо ответил он. – Но она предупреждает о высоком уровне «социального напряжения». На Сабаоди всегда полно мусора в красивых обертках.
– Если кто-то снова посмотрит на тебя или Луффи как на товар, – голос Эйса внезапно стал холодным, как сталь, – я сожгу этот остров дотла.
Кли вздохнул. За эти годы защитный инстинкт Эйса перерос все разумные границы. Если раньше он просто оберегал «безобидного» Кли, то теперь любая попытка постороннего заговорить с ним воспринималась как личное оскорбление.
– Эйс, я сам могу за себя постоять, – напомнил Кли, сверкнув красными глазами. – Мой «Взгляд защитника» теперь работает так, что люди падают в обморок раньше, чем успевают открыть рот.
– Всё равно, – отрезал Эйс.
Обед прошел в привычном хаосе. Луффи пытался стащить еду у всех сразу, Сабо читал отчеты, которые ему доставляли почтовые чайки (его связи с Революционной армией крепли с каждым днем, хотя он и оставался с братьями), а Эйс... Эйс просто смотрел на Кли. Этот взгляд был тяжелым, почти осязаемым. В нем больше не было детского любопытства. В нем горело что-то взрослое, собственническое и пугающе нежное.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и судно мерно закачалось на волнах, Луффи, наевшись до отвала, уснул прямо на палубе, свернувшись калачиком на куче канатов. Сабо ушел в каюту, чтобы закончить расшифровку очередного послания.
Кли стоял у борта, глядя на лунную дорожку. Тишина была бы идеальной, если бы не присутствие за спиной.
– Ты всё еще злишься, что я вырос? – тихо спросил Эйс, подходя вплотную.
Кли почувствовал жар, исходящий от его тела. Фрукт Мера-Мера сделал Эйса живым воплощением огня, и рядом с ним всегда было тепло — иногда слишком.
– Я не злюсь, – Кли не оборачивался. – Просто... это странно. Я помню тебя маленьким сопляком, который не умел бинтовать ноги. А теперь ты — "Огненный Кулак", за чью голову назначена награда, от которой у меня глаза на лоб лезут.
– Для тебя я всегда буду тем сопляком, – Эйс положил руки на борт по обе стороны от Кли, фактически заключая его в кольцо своего тела. – Ты ведь сам в этом виноват. Ты так старался нас защитить, так заботился, что мы... я... просто не мог не вырасти таким. Чтобы защитить тебя в ответ.
Кли наконец обернулся. В полумраке его красные глаза казались двумя рубинами. Он хотел что-то возразить, сказать, что он не нуждается в опеке, но слова застряли в горле. Эйс стоял слишком близко. Его лицо было в нескольких сантиметрах.
– Кли... – прошептал Эйс.
И прежде чем Кли успел осознать происходящее, Эйс наклонился и коснулся его губ своими. Это не был грубый или требовательный поцелуй. Он был горько-сладким, со вкусом морского ветра и того самого многолетнего ожидания, которое Эйс прятал за дерзкими улыбками.
Кли замер. Система в его голове сошла с ума, выдавая каскад уведомлений о «критическом уровне близости», но он просто закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться в этих руках. Он почувствовал, как ладонь Эйса легла ему на затылок, пальцы запутались в светлых волосах.
– Эйс, – выдохнул Кли, когда поцелуй прервался. – Луффи спит в двух метрах от нас.
– Он спит как убитый, ты же знаешь, – усмехнулся Эйс, прижимаясь лбом к его лбу. – А Сабо... Сабо не дурак. Он всё понимает. Наверное, понимает даже лучше, чем ты.
– Это безумие, – прошептал Кли, чувствуя, как красные глаза предательски увлажняются. – Я должен был быть вашим опекуном, вашей «мамочкой», как вы меня называли...
– Ты никогда не был нам матерью, Кли, – серьезно сказал Эйс, и его глаза цвета темного шоколада блеснули в лунном свете. – Ты был тем, кто дал нам смысл возвращаться домой. Ты был нашей душой. И если ты думаешь, что я позволю тебе просто стоять в стороне и смотреть, как мы уходим в море... ты ошибаешься.
В этот момент со стороны канатов послышалось сонное сопение. Луффи перевернулся на другой бок, причмокнув губами.
– Мясо... – пробормотал капитан во сне. – Кли, дай еще...
Оба парня замерли. Кли быстро отстранился, чувствуя, как щеки горят огнем, который не имел отношения к силе Эйса.
– Иди спать, Эйс, – быстро проговорил он, стараясь вернуть голосу твердость. – Завтра тяжелый день. Нам нужно подготовить корабль к погружению.
Эйс посмотрел на него долгим, томящим взглядом, в котором читалось обещание, что этот разговор — и этот поцелуй — далеко не последний.
– Хорошо. Но не засиживайся здесь долго. Ночи в море холодные, а я... я всегда могу тебя согреть.
Он подмигнул и, насвистывая какой-то мотив, направился к каютам.
Кли остался один. Он посмотрел на свои руки, которые всё еще немного дрожали. Проклятая Система симпатии. Она не предупреждала, что, когда шкала дойдет до максимума, сердце начнет болеть от избытка чувств.
Он подошел к спящему Луффи и аккуратно поправил его соломенную шляпу, которая съехала на палубу.
– Вы все сошли с ума, – тихо сказал Кли, глядя на звезды. – И я, кажется, первый в очереди.
Он вспомнил тот день на рынке много лет назад. Свою ярость, свои страшные глаза. Тогда он думал, что его удел — быть монстром, оберегающим чужое счастье. Но эти трое... они не просто приняли его. Они заставили его стать частью их безумного мира, где цвет глаз не имел значения, а любовь была такой же стихийной и неукротимой, как Гранд Лайн.
Кли присел рядом с Луффи, прислонившись спиной к мачте. Он знал, что завтра будут новые опасности, новые враги и новые попытки Эйса и Сабо доказать, что они уже «совсем взрослые». Но сейчас, под защитой ночного неба, он позволил себе просто быть Кли.
Не мамочкой. Не системой. А человеком, которого любят.
– Только попробуй завтра не проснуться вовремя, Луффи, – прошептал он, закрывая глаза. – Иначе никакого мяса.
Где-то в глубине кают Сабо отложил перо и улыбнулся, глядя в иллюминатор на отражение звезд. Он слышал тихие голоса на палубе. Он знал цену их узам. И он знал, что, пока Кли с ними, их пламя никогда не погаснет.
А Система в голове Кли в последний раз за ночь мигнула коротким сообщением: «Сценарий "Семья" завершен. Начало сценария "Вечность"».
Кли уснул, и на его лице, впервые за долгое время, не было ни грамма тревоги. Только спокойствие и едва заметный алый отблеск под прикрытыми веками — символ его силы и его любви.