← Назад к обзору

Что же

Стеклянные часы и пепел на ладонях

– Кли, ты опять это делаешь, – голос Сабо вырвал его из оцепенения.

Кли вздрогнул и быстро сжал кулак, пряча дрожащие пальцы в широком рукаве своего плаща. Он стоял на краю высокого утеса, откуда открывался вид на бескрайнее, сверкающее в лучах заходящего солнца море. Ветер трепал его светлые волосы, а алые глаза, когда-то пугавшие его самого, теперь смотрели на мир с какой-то тихой, затаенной печалью.

– О чем ты, Сабо? – Кли обернулся и натянул на лицо свою самую привычную, мягкую улыбку. – Я просто любовался закатом. Редко выпадает возможность собраться всем вместе, даже если это всего лишь на пару часов на нейтральном острове.

Сабо, ставший за эти годы настоящим мужчиной, чье лицо пересекал шрам — память о дне, который Кли едва успел изменить, — подошел ближе. Он не улыбался. Его взгляд, острый и проницательный, как у истинного революционера, впился в лицо друга.

– Ты выглядишь так, будто прощаешься, – тихо сказал Сабо. – И не пытайся меня обмануть. Я видел, как ты смотрел на Луффи, когда он хвастался своей новой наградой. И на Эйса, когда тот рассказывал о Белоусе. В твоем взгляде не только гордость, Кли. В нем... финал.

Кли отвел глаза. Система, которая когда-то была лишь набором цифр и квестов на симпатию, теперь висела перед его внутренним взором тусклым, почти прозрачным окном.

«Оставшееся время жизни: 1 год, 11 месяцев, 14 дней».

Это была цена. Та самая сделка, которую он заключил в тени Серого Терминала, а потом подтвердил в Маринфорде, которого так и не случилось в этой реальности. Чтобы Эйс не попал в ловушку Тича, чтобы Сабо вспомнил всё раньше, чтобы Луффи не потерял братьев и не сломался — Кли пришлось отдать самое ценное. Не золото, не силу, а само время своего существования. Система «Симпатии» оказалась жестоким ростовщиком: за право спасти тех, кого любишь, нужно платить собой.

– Глупости, – Кли наконец нашел в себе силы рассмеяться, хотя смех вышел сухим, как осенняя листва. – Я просто повзрослел. Знаешь, каково это — осознавать, что твои «младшие братья» теперь ворочают судьбами мира? Эйс — командир дивизии у самого сильного человека в мире. Ты — правая рука Дракона. Луффи... ну, Луффи это Луффи, он идет к своей мечте напролом, и за ним идет команда, которой позавидовал бы сам Роджер.

– Кли! Эй, Кли! Сабо! – Снизу, от берега, донесся восторженный вопль.

Луффи размахивал руками, стоя на носу «Гоинг Мерри». Рядом с ним, прислонившись к борту и скрестив руки, стоял Эйс. Огненный Кулак выглядел спокойным и величественным, но Кли знал, что под этой маской скрывается всё тот же мальчишка, который когда-то не умел пользоваться антисептиком.

– Спускайтесь! Санджи приготовил что-то невероятное! – орал Луффи, едва не сваливаясь в воду от усердия.

– Пошли, – Кли легонько подтолкнул Сабо в плечо. – Не заставляй их ждать.

Они спустились к костру, разведенному прямо на песке. Это был один из тех редких моментов тишины, когда три брата и их «мамочка» могли просто побыть собой. Команда Соломенной Шляпы деликатно отошла в сторону, празднуя на самом корабле, оставив четверку наедине.

– Кли, ты какой-то бледный, – Эйс нахмурился, протягивая ему огромный кусок жареного мяса. – Опять забываешь есть, пока следишь за всеми нами?

– Я в порядке, Эйс. Просто дорога была долгой, – Кли принял угощение, стараясь, чтобы его рука не соприкоснулась с горячей кожей Эйса. Он боялся, что Эйс, с его обостренным чутьем, почувствует, как холодеет жизнь внутри него.

– Знаешь, Старик постоянно спрашивает о тебе, – Эйс уселся на песок, глядя в огонь. – Он говорит, что человек, который смог воспитать таких оболтусов, как мы, заслуживает места на его корабле. Переходи к нам, Кли. Хватит скитаться одному. В Новом Мире опасно.

– Да-да! – Луффи с набитым ртом активно закивал. – Кли, плыви с нами! Нам нужен кто-то, кто будет ругать Эйса и Сабо, когда они тупят!

Сабо промолчал, внимательно наблюдая за реакцией Кли.

Кли посмотрел на них — живых, сильных, полных надежд. Он вспомнил каноническую историю, которую знал когда-то. Вспомнил дыру в груди Эйса, шрамы на теле Луффи, годы забвения Сабо. В этой реальности всё было иначе. Эйс смеялся, Сабо помнил свою семью, а Луффи не знал той невыносимой боли потери, которая должна была его закалить.

«Я всё сделал правильно», – подумал Кли, и в его груди разлилось тепло, которое было сильнее любого проклятия Системы.

– Мои скитания скоро закончатся, – мягко произнес он, глядя на танцующие языки пламени. – Но я не могу плыть с вами. У каждого из вас свой путь, своя команда. А я... я просто ваш тыл. Я всегда буду рядом, пока это возможно.

– Ты всегда так говоришь, – буркнул Эйс, но в его глазах промелькнула тень беспокойства. – Ты как будто ускользаешь сквозь пальцы, Кли. С того самого дня, как мы встретились в лесу Корбо.

– Я здесь, – Кли протянул руки и коснулся волос Луффи, а затем — плеча Эйса. – Я здесь. И я так горжусь вами.

Система внезапно мигнула красным.

«Предупреждение: Эмоциональный всплеск ускоряет расход жизненной энергии. Оставшееся время: 1 год, 11 месяцев, 10 дней».

Кли поморщился и отогнал окно. Всего два года. Этого было мало, чтобы увидеть, как Луффи станет Королем Пиратов. Этого было мало, чтобы увидеть, как Сабо изменит этот гнилой мир. Этого было мало, чтобы еще хоть раз по-настоящему обнять Эйса.

Но этого было достаточно, чтобы убедиться, что они в безопасности.

– Эй, – Кли вдруг улыбнулся, и его глаза сверкнули тем самым алым светом, который они так любили. – Обещайте мне одну вещь.

– Всё что угодно, – серьезно отозвался Сабо.

– Что бы ни случилось... никогда не оглядывайтесь назад с сожалением. Вы живете так, как хотите. Вы свободны. Это всё, чего я когда-либо желал.

– Ты говоришь так, будто завтра наступит конец света, – Луффи перестал жевать и посмотрел на него своими большими, чистыми глазами. – Кли, ты ведь не уйдешь снова надолго?

Кли почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он притянул Луффи к себе и крепко обнял его, вдыхая запах соли и приключений, который всегда исходил от мальчика.

– Я всегда буду присматривать за тобой, Луффи. Даже если ты меня не увидишь.

Вечер прошел за рассказами о приключениях. Эйс хвастался битвами в Новом Мире, Сабо рассказывал о тайных операциях Революционеров, а Луффи пересказывал их общие похождения так, что через пять минут все уже покатывались со смеху. Кли сидел в центре этого круга, слушал их голоса и запоминал каждую интонацию, каждый жест.

Когда пришло время прощаться, и первые лучи рассвета начали окрашивать небо в нежно-розовый цвет, Кли стоял на пристани.

– Берегите себя, – сказал он, глядя, как братья расходятся по своим лодкам и кораблям.

– Мы еще увидимся, Кли! – крикнул Эйс, стоя на своей маленькой лодке «Страйкер». – Через пару месяцев я буду проплывать мимо Дресс Розы, встретимся там!

– Обязательно, – соврал Кли, махая рукой.

Сабо задержался на мгновение дольше остальных. Он подошел к Кли и, не говоря ни слова, крепко обнял его.

– Я найду способ, Кли, – прошептал он на ухо. – Я не знаю, что ты скрываешь, и какую цену ты платишь, но я найду способ это исправить. Революционная армия найдет лучших врачей, лучших пользователей фруктов...

– Сабо, – Кли отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. – Не надо. Это мой выбор. И я ни о чем не жалею. Просто живи. За себя и за то счастье, которое у нас есть.

Сабо долго смотрел на него, в его глазах отражалась борьба, но в конце концов он медленно кивнул.

– Мы любим тебя. Ты же знаешь?

– Знаю, – ответил Кли, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза, окрашенная в розовый свет зари. – И я вас. Больше всего на свете.

Корабли начали отдаляться от берега. Луффи всё еще махал своей соломенной шляпой с палубы, Эйс поднял руку в прощальном жесте, окутанном легким пламенем, а Сабо стоял на носу своего судна, не сводя взгляда с одинокой фигуры на причале.

Кли стоял там, пока паруса не превратились в крошечные точки на горизонте. Только тогда он позволил себе опуститься на колени прямо на деревянные доски пристани. Его дыхание стало тяжелым, а перед глазами поплыли черные пятна.

«Внимание: Критическое состояние. Жизненная энергия истощена на 5% за последние 6 часов».

– Всего два года... – прошептал он, глядя на свои ладони. – Какая ирония. Я стал для них матерью, братом, хранителем... и теперь я должен исчезнуть, чтобы не омрачать их триумф своей слабостью.

Он представил себе Эйса, который когда-нибудь узнает правду. Представил ярость Луффи и холодное отчаяние Сабо. Нет, они не должны знать. Для них он останется тем самым спокойным, вечно ворчащим Кли, который просто ушел в свое собственное приключение.

Кли поднялся, пошатываясь, и побрел прочь от моря. Его красные глаза теперь не пугали людей — в них было столько мудрости и усталости, что прохожие невольно расступались, чувствуя величие уходящей души.

Он зашел в небольшое кафе на окраине города, заказал себе чашку простого чая и достал из кармана помятый листок бумаги. Это была их общая фотография, сделанная на одном из островов год назад. Они там все смеялись, а Кли пытался отобрать у Луффи кусок пирога, пока Эйс поджигал свечи на столе своим пальцем.

– Я счастлив, – тихо сказал он самому себе, и это была чистая правда.

Система симпатии больше не была для него тюрьмой. Она стала его инструментом. Он обманул судьбу, он переписал историю, он спас тех, кто был обречен. И если платой за это были несколько десятилетий его собственной жизни — это была самая выгодная сделка в истории этого мира.

– Два года, – Кли сделал глоток чая. – У меня есть еще целых два года, чтобы убедиться, что они окончательно встали на ноги.

Он улыбнулся — не той маской, которую носил перед братьями, а искренне, открыто. Его алые глаза на мгновение вспыхнули ярким, торжествующим светом.

Где-то далеко в море Луффи внезапно замер на палубе и посмотрел назад.

– Что такое, Луффи? – спросила Нами, подходя к капитану.

– Ничего, – Луффи широко улыбнулся, поправляя шляпу. – Просто... я вдруг почувствовал, что Кли очень счастлив. Значит, всё будет хорошо.

Эйс на своем «Страйкере» тоже почувствовал это странное тепло в груди, не имеющее отношения к его фрукту. Он посмотрел на небо и кивнул своим мыслям.

А Кли сидел в маленьком кафе, глядя на солнце, которое теперь полностью взошло. Он знал, что его время истекает, как песок в песочных часах, но этот песок был золотым. Каждый зернышко — это улыбка Луффи, каждый миг — это жизнь Эйса и Сабо.

– Я не мамочка, – пробормотал он, закрывая глаза и подставляя лицо теплому свету. – Но, черт возьми, я чертовски хороший защитник.

И в тишине утра Система в последний раз отозвалась едва слышным звоном, фиксируя окончательный, неизменный результат:

«Симпатия мира: 100%. Вы стали легендой, которую никто не запомнит, но которую этот мир никогда не забудет».

Кли уснул прямо за столом, и на его губах играла легкая, безмятежная улыбка человека, который выполнил свой долг и теперь мог просто... отдохнуть. Пока у него еще оставалось время. Пока море всё еще пело свою бесконечную песню о свободе.