← Назад к обзору

Чтт

Марионетка с живым сердцем

Прошло несколько дней с того странного инцидента в Outertale. Инк чувствовал себя на редкость окрыленным. Краски в его флаконах казались ярче, а творческий зуд не давал покоя ни на секунду. Он носился по мультивселенной, заглядывая в новые АУ, делая наброски и искренне восхищаясь тем, как авторы вплетают новые детали в полотно реальности. Это было прекрасное время. Казалось, та тьма, что едва не поглотила его, отступила навсегда.

Инк сидел на парящем островке в одной из новорожденных вселенных, рисуя в блокноте пушистые облака, похожие на сахарную вату. Он улыбался — широко, искренне, без помощи желтой краски.

– Как же это красиво... – прошептал он, занося кисть для последнего штриха.

Внезапно резкая, острая боль прошила всё его тело. Инк выронил блокнот. Он схватился за грудную клетку, чувствуя, как кости внутри будто плавятся. Он рухнул на колени, а затем повалился на траву, не в силах вздохнуть. Мир вокруг поплыл, цвета смешались в грязное пятно.

– А-а-а-а-а-а! – Пронзительный крик разорвал тишину мирной АУ. Это был крик не просто боли, а первобытного ужаса.

Инк видел, как из его груди начинает исходить мягкое, пульсирующее свечение. Сияние становилось всё ярче, пока в центре его существа не сформировалось нечто, чего у него никогда не должно было быть. Душа. Настоящая, трепещущая душа монстра, окутанная странным радужным ореолом.

– Что?! – Инк задыхался, глядя на этот свет. – Но это... это невозможно! Откуда?!

Над ним заколыхалось пространство. Из пустоты, сотканной из чернильных клякс и чистых кодов, выступила фигура. Это был человек, но его лицо было полностью скрыто непроглядной чернотой, сквозь которую невозможно было различить черт. Он двигался плавно, почти бесшумно, словно кот, преследующий добычу. Это был Создатель — тот, кого никто никогда не видел и не слышал, истинный архитектор этого безумия.

Инк попытался вскочить, схватиться за Бруми, но его тело вдруг перестало ему подчиняться. Он замер в нелепой, изломанной позе, как кукла, которой перерезали нити, а затем резко натянули новые.

– Что ты... со мной делаешь? – Инк хотел закричать, но его голос прозвучал странно ровно, холодно.

Создатель не ответил. Он лишь шевельнул длинными, тонкими пальцами, и Инк почувствовал, как невидимые путы впиваются в его суставы. Теперь он был марионеткой. Его рот открывался, произнося слова, которые он не выбирал, но его мимика... мимика оставалась его собственной. Глаза Инка расширились от ужаса, зрачки метались, принимая формы испуганных восклицательных знаков, в то время как его лицо застыло в маске безразличия.

В этот момент в воздухе открылся портал. Из него вышел Кросс. У них с Инком была запланирована встреча — они собирались обсудить безопасность временных линий, и Кросс, как всегда пунктуальный, пришел точно в срок.

– Эй, Инк! Извини, что задержался, пришлось разбираться с... – Кросс осекся, увидев странную картину.

Инк стоял посреди поляны, его поза была неестественно прямой. Рядом стояла темная фигура, которую Кросс, казалось, даже не замечал — Создатель был невидим для всех, кроме своей главной игрушки.

– О, Кросс. Опять ты со своим бесполезным присутствием, – произнес Инк. Его голос был пропитан таким ядом и высокомерием, что Кросс невольно отшатнулся.

– Что? Инк, это какая-то шутка? – Кросс нахмурился, кладя руку на рукоять своего гигантского ножа. – Ты сам назначил встречу.

– Я назначил? – Инк (а точнее, тот, кто дергал за ниточки) издал сухой, неприятный смешок. – Видимо, я был слишком пьян от собственных красок, раз решил потратить время на такую ошибку кода, как ты. Твоя вселенная мертва, Кросс. Ты — просто мусор, который залежался в кармане мультивселенной.

Глаза Инка в этот момент наполнились слезами. Его рот извергал эти ужасные, ранящие слова, но его взгляд умолял о помощи. Кросс заметил это несоответствие. Он видел, как дрожат пальцы художника, как его лицо искажается в немом крике, который не может прорваться сквозь навязанную речь.

– Инк, прекрати! – крикнул Кросс, делая шаг вперед. – С тобой что-то не так! Ты сам не свой!

– Я наконец-то стал собой, – холодно ответил Инк, делая резкое движение рукой. Чернила брызнули из его кисти, превращаясь в острые шипы, которые едва не задели Кросса. – Убирайся, пока я не стер тебя окончательно. Ты никчемен. Дрим зря тратит на тебя свои силы. Ты просто паразит.

– Ах ты... – Кросс вспыхнул. Оскорбления в адрес его преданности Дриму ударили по больному. – Я не знаю, что за игру ты затеял, Инк, но это зашло слишком далеко!

Кросс бросился вперед, уворачиваясь от агрессивных атак Инка. Художник двигался странно: рывками, слишком быстро, почти механически. Это не был стиль боя Инка — это был танец смерти, управляемый кем-то другим.

– Инк, очнись! – Кросс смог подобраться вплотную и, используя свои способности, материализовал магические цепи, обматывая ими руки и ноги художника.

Инк упал на траву, продолжая выкрикивать проклятия.

– Ты ничтожество! Ты думаешь, эти цепи удержат меня? Ты просто жалкий скелет в чужой одежде!

Кросс тяжело дышал, глядя на друга. Лицо Инка было залито румянцем, глаза горели отчаянием, а губы продолжали извергать ледяную брань.

– Я найду Дрима, – решительно сказал Кросс. – Он поймет, что делать. С тобой явно что-то случилось... какая-то темная магия.

В этот момент пространство замерцало, и из глючного портала вывалился Эррор. Он выглядел раздраженным — видимо, почувствовал всплеск аномальной энергии.

– Что здесь за цирк? – Эррор окинул взглядом связанного Инка и стоящего над ним Кросса. – Опять Радужный перебрал с красным и решил устроить революцию?

– Эррор, слава звездам! – Кросс обернулся к нему. – С ним что-то не так. Он говорит ужасные вещи, но посмотри на его лицо... он будто в плену.

Эррор подошел ближе и присел на корточки перед Инком. Тот немедленно переключил свое внимание на Разрушителя.

– О, главный мусорщик прибыл! – выплюнул Инк, хотя его зрачки при виде Эррора на мгновение превратились в розовые сердечки, прежде чем снова стать испуганными точками. – Ты — ошибка, которую я должен был исправить давным-давно. Твое существование — пятно на холсте. Ты жалок со своими куклами и своим одиночеством...

– Ого, – Эррор поднял «бровь». – Это что-то новенькое. Обычно ты лезешь обниматься.

– Я ненавижу тебя! – продолжал Инк, и его голос сорвался на крик. – Каждое мгновение рядом с тобой вызывает у меня тошноту! Ты — дефект! Ты ничто!

– Кросс, иди за Дримом, – бросил Эррор, не отрывая взгляда от Инка. – Я присмотрю за этой радиостанцией ненависти.

Кросс кивнул и исчез в портале. Эррор остался один на один со связанным художником. Инк продолжал извергать тирады о том, как он уничтожит вселенные, как Эррор никчемен и как мультивселенная очистится от «глючного хлама».

– Знаешь, Инк, – Эррор спокойно выслушал очередную порцию оскорблений, – ты слишком много болтаешь. Даже для себя самого.

– Ты просто боишься правды! Ты...

Эррор не дал ему договорить. Он резко подался вперед и заткнул Инка поцелуем.

Тишина наступила мгновенно. Инк замер, его глаза расширились до невозможных размеров. Создатель, стоявший за спиной, на мгновение ослабил хватку, потрясенный такой наглостью «кода».

Эррор медленно отстранился, вытирая рот рукой. Глюки на его лице вспыхнули ярче.

– Ну? Еще есть что сказать? – усмехнулся он.

Инк открыл рот, но вместо ледяных оскорблений из него вырвался поток невнятных ругательств, перемешанных со всхлипами.

– Ты... ты... г-глючный идиот! Ошибка! Ненормальный! – Инк заикался, его лицо пылало густым радужным румянцем.

Эррор заметил нечто странное. Несмотря на то, что слова всё еще были грубыми (хотя уже не такими ядовитыми), выражение лица Инка было абсолютно другим. Он выглядел до смерти смущенным. Его душа, та самая, что внезапно появилась в груди, пульсировала в бешеном ритме, распространяя тепло по всему телу.

– Посмотрите-ка, – Эррор хмыкнул, заметив свечение в груди Инка. – У тебя выросла душа? Серьезно? Теперь понятно, почему тебя так штырит.

– Заткнись! – крикнул Инк, пытаясь спрятать лицо в остатках своего шарфа, но цепи Кросса мешали ему. – Я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу!

Но его взгляд... его взгляд был полон такого обожания и стыда, что Эррор не смог сдержать смешка.

– Ты такой стеснительный, когда чувствуешь что-то по-настоящему, – констатировал Разрушитель. – Это даже забавно. Значит, когда ты без души, ты просто назойливая муха, а с душой — помидор-переросток?

– Я не помидор! – Инк задергался в путах. – И я не стесняюсь! Это... это аллергия на твою тупость!

Создатель в тени недовольно дернул плечом. Его марионетка начала выходить из-под контроля. Настоящие чувства, порожденные душой, оказались сильнее невидимых нитей кода. Инк больше не был просто инструментом; он стал живым, и это жизнь была чертовски упрямой.

– Ладно, Радужный, успокойся, – Эррор сел рядом с ним на траву, игнорируя новые попытки Инка его оскорбить. – Сейчас придет Дрим со своей позитивной магией и, надеюсь, выбьет из тебя эту дурь. А пока... можешь продолжать называть меня ошибкой. У тебя это получается очень мило, когда ты так краснеешь.

Инк издал звук, похожий на сдувающийся шарик, и окончательно уткнулся подбородком в грудь. Его душа продолжала сиять, согревая кости, которые годами знали лишь холод пустых флаконов. Он всё еще не мог полностью управлять своим телом, но теперь, когда Эррор был рядом, страх перед Создателем отступил на второй план.

Оказалось, что чувствовать — это не только больно, но и невероятно неловко. И Инк, впервые в жизни обладая настоящим сердцем, понял, что быть «живым» — это самая сложная роль, которую ему когда-либо приходилось играть.