Чтт
Стекло и шёпот Творца
Прошло уже больше трёх часов, а Кросс и Дрим так и не появились. Анти-пустота, обычно казавшаяся Эррору привычным и даже уютным местом для уединения, сейчас давила своей стерильной белизной. Разрушитель сидел на невидимом уступе кода, нервно перебирая пальцами синие нити, которые он натянул вокруг Инка в дополнение к цепям Кросса.
Сам Инк выглядел жалко и в то же время пугающе. Его тело продолжало содрогаться в конвульсиях, которые он не мог контролировать. Теневой кукловод, всё ещё стоявший за его спиной, казалось, наслаждался процессом. Инк не закрывал рта. Его голос, ставший хриплым и надтреснутым, продолжал извергать яд.
– Ты думаешь, они придут? – Инк оскалился, хотя его зрачки-звезды мелко дрожали, утопая в радужных слезах. – Дрим слишком занят своим фальшивым светом, чтобы спасать такую ошибку, как ты, или такого предателя, как я. Ты здесь один, Эррор. Один в своей пустой коробке, со своими тряпичными куклами. Ты — ничто, и конец твой будет ничем.
– Заткнись уже, – прорычал Эррор, чувствуя, как по костям пробегают искры деструктивного кода. Глюки вокруг его глазниц участились, закрывая обзор красными квадратами «Error». – Ты повторяешься. Твой сценарист явно выдохся.
– Я говорю правду, которую ты не хочешь слышать! – Голос Инка сорвался на визг, но лицо при этом оставалось застывшим, как у фарфоровой куклы. – Ты — системный сбой! Мусор! Гниль на теле мультивселенной!
Эррор подошёл ближе. Он видел, как сильно пульсирует новая, невозможная душа в груди художника. Она билась о рёбра, как пойманная птица, распространяя вокруг себя волны тепла, которое было Эррору противно и одновременно странно притягательно.
– Тебе ведь не нравится это говорить, верно? – тихо спросил Эррор, наклоняясь к самому лицу Инка. – Я вижу, как ты борешься.
Взгляд Инка на мгновение сфокусировался. Его зрачки на долю секунды стали крошечными белыми точками — признак истинного, не замутнённого красками сознания. Губы художника дрогнули, сопротивляясь невидимой силе, которая заставляла их двигаться.
– Б-о-л-ь-н-о... – это слово было едва слышным, почти призрачным. Оно не было частью тирады. Оно было настоящим.
Эррор замер. Внутри него что-то болезненно ёкнуло. Он привык ломать, привык причинять боль, но видеть Инка — это вечно весёлое, раздражающее, неубиваемое существо — в таком состоянии... это было неправильно. Это нарушало все законы их вражды.
– Потерпи, Радужный, – Эррор протянул руку, намереваясь коснуться плеча Инка, но тут же отдёрнул её, вспомнив о своей гаптофобии. – Кросс скоро будет здесь.
– Он не придёт! – Снова взвизгнул Инк, и марионеточный оскал вернулся на его лицо. – Он бросил тебя! Все тебя бросят!
Наконец, пространство с тихим звоном лопнуло. Из золотистого портала выскочил Кросс, а следом за ним, едва переводя дыхание, появился Дрим. Хранитель позитивных эмоций выглядел бледным, его аура, обычно сияющая и согревающая, сейчас была тусклой, подёрнутой серой дымкой тревоги.
– Мы здесь! – крикнул Кросс, на ходу материализуя свой клинок. – Эррор, как он?
– Как сломанное радио, – буркнул Разрушитель, отходя на шаг. – Поливает меня грязью последние три часа. Дрим, сделай что-нибудь. У него... у него душа, чёрт возьми!
Дрим бросился к Инку, его руки засветились мягким золотом. Он попытался коснуться груди друга, чтобы прочувствовать его состояние, но как только его магия соприкоснулась с аурой Инка, Дрима отбросило назад мощным импульсом. Кросс едва успел подхватить его.
– Что за... – Кросс уставился на Инка.
Дрим поднялся, его лицо выражало крайнюю степень отчаяния. Он смотрел не на Инка, а чуть выше, туда, где в пустоте угадывались очертания безмолвного Создателя.
– Я не могу, – прошептал Дрим, и в его голосе послышались слёзы. – Я не могу до него дотянуться.
– В смысле «не можешь»? – Эррор схватил Дрима за воротник его накидки, игнорируя вспышки глюков от контакта. – Ты — Хранитель чувств! У него сейчас этих чувств больше, чем во всей твоей чертовой империи позитива! Сделай что-нибудь!
– Это не просто магия, Эррор, – Дрим покачал головой, не пытаясь высвободиться. – Это власть иного порядка. Тот, кто держит его... он не из нашего мира. Он выше кодов, выше АУ. Для него Инк — не личность, а инструмент. И пока он не решит отпустить нити, любая моя попытка помочь только причиняет Инку ещё больше страданий.
Эррор посмотрел на Инка. Тот снова начал свою тираду, но теперь в его голосе слышались хрипы. Из уголков глаз катились чернильные слёзы, смешанные с радужным светом.
– Значит, мы бессильны? – Кросс сжал кулаки так, что перчатки затрещали. – Мы просто будем стоять и смотреть, как он медленно сходит с ума и разрушается?
– К сожалению, здесь любой хранитель бессилен, – тихо произнёс Дрим, опуская голову. – Только если Инка отпустят сами создатели... тогда всё закончится. Но они никогда не отпускают свои лучшие игрушки просто так.
В Анти-пустоте воцарилась тишина. Она была настолько тяжёлой, что, казалось, её можно потрогать руками. Инк замолчал. Его тело обмякло в цепях и нитях, голова бессильно упала на грудь. Даже Создатель за его спиной перестал двигаться, превратившись в неподвижную статую из тьмы.
Все понимали, что это почти невозможно. В мире, где всё предопределено чьей-то волей, где каждый их шаг — лишь строчка в чужом сценарии, надеяться на милосердие того, кто скрыт за чернотой лица, было безумием.
Эррор смотрел на Инка. На этого гордого, безумного творца, который сейчас выглядел как сломанная вещь. Внутри Разрушителя закипала холодная, яростная злоба. Не на Инка, не на Кросса или Дрима. На саму суть их существования.
– Значит, так? – Эррор подошёл к Инку вплотную. Его голос был тихим, но в нём вибрировала мощь, способная стирать миры. – Просто ждать?
Он посмотрел в пустое пространство над головой Инка, туда, где должен был находиться Создатель.
– Эй, ты! – крикнул Эррор в пустоту. – Слышишь меня, чернильное пятно? Тебе весело? Думаешь, это отличная история? Посмотри на него! Он живой! У него теперь есть душа, которую ты сам ему впихнул ради своего развлечения!
Инк вздрогнул. Его душа в груди вспыхнула ослепительным светом, заставив Дрима и Кросса заслонить глаза.
– Если ты хочешь драки — дерись со мной! – продолжал Эррор, его пальцы впились в ткань самой реальности, разрывая её на части. – Не трогай его! Он — моя ошибка! Моя цель! Мой...
Он запнулся, не в силах произнести последнее слово, но румянец на его скулах сказал всё за него.
Инк медленно поднял голову. На этот раз его лицо не было маской. Его губы не кривились в оскорблениях. Он смотрел на Эррора с такой нежностью и болью, что у Разрушителя перехватило дыхание.
– Эррор... – прошептал Инк. На этот раз это был его собственный голос. Тонкий, дрожащий, наполненный настоящими эмоциями. – Пожалуйста... прекрати... Тебе будет больно...
– Мне всегда больно, Радужный, – огрызнулся Эррор, хотя его голос смягчился. – Одной царапиной больше, одной меньше.
Создатель за спиной Инка медленно поднял руку. Чернота на его лице, казалось, начала пульсировать в такт биению души художника. Атмосфера в Анти-пустоте стала невыносимой, давление кода возрастало с каждой секундой.
– Он злится, – прошептал Дрим, пятясь назад. – Эррор, отойди от него! Ты провоцируешь того, кого нельзя победить!
– Плевать, – отрезал Разрушитель. Он протянул руку и, вопреки всем своим страхам и фобиям, коснулся щеки Инка.
Глюки взорвались с новой силой. Контакт вызвал системный шок, перед глазами Эррора поплыли строки кода, ошибки доступа и предупреждения о критическом сбое. Но он не отпустил. Он чувствовал под пальцами тепло живых костей, чувствовал дрожь Инка.
Инк прижался к его руке, закрыв глаза. В этот момент, в самом сердце белой пустоты, окружённые врагами и невидимыми богами, они были просто двумя существами, которые нашли друг друга в бесконечном хаосе.
– Я не отдам тебя ему, – прошипел Эррор, глядя прямо в черноту лица Создателя. – Слышишь? Найди себе другую куклу. Эта — занята.
Тишина стала абсолютной. Казалось, само время остановилось. Дрим и Кросс замерли, наблюдая за этим противостоянием крошечного глюка и великого Творца.
Внезапно давление исчезло. Тень за спиной Инка начала медленно растворяться, превращаясь в невесомые чернильные хлопья, которые тут же исчезали в воздухе. Нити, удерживавшие тело художника в неестественных позах, лопнули.
Инк мешком рухнул бы на пол, если бы Эррор не подхватил его. Цепи Кросса со звоном рассыпались.
– Он... он ушёл? – Кросс осторожно подошёл ближе, не убирая оружия.
Дрим прислушался к эманациям пространства.
– Да, – выдохнул он, и на его лицо вернулась слабая улыбка. – Давление исчезло. Он... он просто отпустил его. Но почему?
Эррор не слушал их. Он сидел на полу, прижимая к себе Инка. Художник тяжело дышал, его радужная душа всё ещё сияла, но теперь её свет был спокойным и ровным. Румянец на лице Инка стал ещё гуще, когда он осознал, в каком положении находится.
– Эррор... – пробормотал он, пытаясь отстраниться, но при этом бессознательно вцепившись пальцами в куртку Разрушителя. – Ты... ты только что...
– Заткнись, – привычно огрызнулся Эррор, хотя его глюки всё ещё бешено искрили от тактильного контакта. – Если ты сейчас скажешь что-то милое, я тебя сам удалю.
Инк тихо рассмеялся. Это был слабый, надтреснутый смех, но в нём было столько жизни, сколько Эррор не слышал за все годы их знакомства.
– Ты спас меня, – Инк поднял взгляд, и его зрачки приняли форму розовых кругов. – Снова. Ты ведь понимаешь, что теперь я буду преследовать тебя с удвоенной силой? Теперь у меня есть душа, Эррор. И она... она очень громко говорит о тебе.
Эррор почувствовал, как его собственное лицо заливается жёлтым румянцем. Он резко отпустил Инка, отчего тот едва не ударился головой о пол.
– Иди к чёрту, Радужный! – Эррор вскочил на ноги, отряхивая куртку, хотя на ней не было ни пятнышка. – Дрим, забирай своего подопечного, пока я не передумал и не превратил его в одну из своих марионеток!
Дрим подошёл к Инку и помог ему подняться. Кросс стоял рядом, переводя взгляд с одного на другого, и на его лице медленно расплывалась хитрая ухмылка.
– Знаешь, Эррор, – подал голос Кросс, – для того, кто ненавидит прикосновения, ты довольно крепко его держал.
– Ещё одно слово, Крестик, и твоя следующая шоколадка будет со вкусом жжёного кода! – рявкнул Эррор, открывая портал в свою часть Анти-пустоты.
Инк стоял, опираясь на Дрима. Его душа светилась под одеждой, напоминая о том, что произошло. Он чувствовал себя странно: уязвимым, обнажённым перед своими чувствами, но в то же время невероятно свободным.
– Спасибо, Эррор! – крикнул он вслед уходящему Разрушителю. – Мы ещё увидимся! У меня есть пара идей для новых рисунков... с тобой в главной роли!
Эррор лишь показал средний палец, прежде чем портал захлопнулся.
Оставшись втроём, друзья долго молчали. Дрим мягко коснулся плеча Инка.
– Как ты себя чувствуешь? По-настоящему?
Инк посмотрел на свои руки. Он чувствовал биение сердца. Он чувствовал стыд за те слова, что из него вырывались. Он чувствовал благодарность. И он чувствовал то самое щемящее, сладкое стеснение, которое возникало каждый раз, когда он думал об одном конкретном глючном скелете.
– Мне страшно, Дрим, – честно признался Инк, и его зрачки стали маленькими голубыми каплями. – Иметь душу — это значит быть слабым. Быть зависимым. Но...
Он улыбнулся, и на этот раз эта улыбка была самой красивой вещью во всей мультивселенной.
– Но я думаю, что это того стоит. Особенно если есть кто-то, кто готов ради тебя бросить вызов самим Создателям.
Кросс хмыкнул, убирая нож.
– Ну, пойдёмте домой. Нам нужно многое обсудить. И, Инк... постарайся больше не заводить душу так внезапно. У меня чуть инфаркт не случился.
– Постараюсь, – рассмеялся Инк.
Они ушли, оставив Анти-пустоту в её вечном безмолвии. Но где-то в вышине, за пределами понимания монстров и людей, тёмная фигура Создателя продолжала наблюдать. На его скрытом чернотой лице не было эмоций, но его пальцы замерли над невидимыми нитями.
История продолжалась. И теперь, когда у марионетки появилось собственное сердце, сценарий обещал стать гораздо более непредсказуемым.