← Назад к обзору

Чтт

Шепот пульсирующей души

Прошло несколько часов с того момента, как Дрим и Кросс буквально силой утащили Инка в сферу набросков, чтобы убедиться, что его новообретенная душа не разорвет его изнутри. Эррор, оставшись в Анти-пустоте один, пытался делать вид, что ему все равно. Он яростно вязал очередную куклу, но нити путались, а петли выходили кривыми. Перед глазами все еще стоял Инк — не тот безумный маньяк, выплевывающий оскорбления, а тот, настоящий, с дрожащими зрачками и невозможным радужным свечением в груди.

– Проклятая ошибка... – пробормотал Эррор, отбрасывая незаконченную куклу в сторону.

Он не ожидал, что Инк вернется так скоро. Глючный портал открылся бесшумно, и из него робко шагнул художник. На нем не было его привычного огромного шарфа и пояса с флаконами — видимо, в его нынешнем состоянии краски были просто не нужны, а тяжелая экипировка только мешала. На нем была простая светлая рубашка, сквозь ткань которой отчетливо пробивалось мягкое, ритмичное сияние.

Эррор замер в своем гамаке, прищурившись.

– Ты что здесь забыл, Радужный? Тебе мало было сегодняшнего шоу?

Инк вздрогнул от его голоса. Он выглядел... иначе. В нем больше не было той хаотичной энергии, которая обычно заставляла его прыгать вокруг и тараторить без умолку. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и его кости лица заливал густой, переливающийся всеми цветами радуги румянец.

– Я... я просто хотел... – Инк запнулся, глядя в пол. – Дрим сказал, что мне нужно отдохнуть, но я не мог. Там слишком много чувств, Эррор. В сфере набросков всё кричит о творчестве, а у меня внутри... у меня внутри теперь тоже что-то кричит.

Эррор спрыгнул на «пол» Анти-пустоты, медленно сокращая дистанцию. Его гаптофобия обычно держала его на расстоянии нескольких метров от любого живого существа, но сейчас любопытство и странное, необъяснимое чувство собственности тянули его вперед.

– И о чем же кричит твоя новая игрушка? – Эррор кивнул на светящуюся грудную клетку Инка.

Инк поднял взгляд. Его зрачки приняли форму двух маленьких розовых сердец, и он тут же зажмурился, пытаясь сменить их на что-то более нейтральное, но безуспешно.

– О тебе, – выдохнул он так тихо, что Эррор едва расслышал. – Она кричит о том, как ты держал меня. О том, как ты... поцеловал меня, чтобы я замолчал. И о том, что я никогда раньше не чувствовал себя таким... защищенным.

Эррор замер. Его внутренние системы выдали каскад предупреждений, но он подавил их. Он подошел вплотную, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. От Инка пахло озоном, свежей краской и чем-то еще — чем-то теплым и живым, чего раньше никогда не было.

– Ты сейчас такой стеснительный, – Эррор ухмыльнулся, чувствуя странное удовлетворение. – Где же тот смельчак, который обещал нарисовать меня в главной роли? Куда делся тот дерзкий марионеточный голос?

– Это был не я... то есть, я, но... – Инк закрыл лицо ладонями. – Пожалуйста, перестань. Это слишком. Я чувствую всё так остро, что мне кажется, я сейчас просто рассыплюсь на пиксели.

Эррор протянул руку. Его пальцы дрожали от статических разрядов, но он медленно, почти осторожно, коснулся запястья Инка.

Художник вскрикнул — не от боли, а от неожиданности. Его душа в груди вспыхнула так ярко, что на мгновение ослепила обоих.

– Ого, – прошептал Эррор, не отпуская руки. – Твой код прямо-таки вибрирует.

– Это... это не код, – Инк открыл один глаз, часто и мелко дыша. – Это... я. Эррор, мне так неловко. Я не знаю, как себя вести. Когда я пил краску, я просто знал: «сейчас я должен радоваться» или «сейчас я должен злиться». А сейчас... сейчас я чувствую всё одновременно. И мне хочется убежать, и в то же время...

Он сделал шаг вперед, почти утыкаясь носом в плечо Разрушителя.

– И в то же время мне хочется, чтобы ты не отпускал меня.

Эррор почувствовал, как по его собственному телу разливается непривычное тепло. Он всегда считал Инка аномалией, ошибкой, которую нужно исправить. Но сейчас, глядя на то, как этот «хранитель» дрожит от простого прикосновения, он понял, что всё это время ему не хватало именно этого. Не битв, не споров, а этого признания его силы и значимости. Ему нравилось, что он имеет такую власть над Инком. Ему нравилось видеть его таким — настоящим, уязвимым и полностью принадлежащим ему в этот момент.

– Ты такой дурак, Инк, – тихо сказал Эррор.

Он обхватил Инка за талию и притянул к себе. Гаптофобия взвыла, перед глазами поплыли красные надписи «Warning», но Эррор лишь сильнее сжал объятия. Он чувствовал, как бешено колотится душа монстра о его собственные ребра. Это было похоже на ритм самой жизни.

Инк издал тихий, сдавленный звук и уткнулся лбом в шею Эррора. Его руки, всё еще дрожащие, неуверенно легли на спину Разрушителя, сжимая темную ткань куртки.

– Ты весь горишь, – заметил Эррор, чувствуя, как радужный румянец Инка буквально излучает жар.

– Это твоя вина, – пробормотал Инк в его плечо. – Ты делаешь это специально. Тебе нравится издеваться над моими чувствами.

– Мне нравится, что у тебя наконец-то появилось то, что можно затронуть, – честно признался Эррор. – Ты больше не пустая кукла, Радужный. Теперь, когда я причиняю тебе боль или... удовольствие... ты это запомнишь. Твоя душа это запомнит.

Инк отстранился всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть Эррору в глаза. Его зрачки теперь метались между желтыми звездами и розовыми кругами.

– Ты действительно... доволен тем, что произошло? – спросил он, и в его голосе было столько надежды, что Эррору стало почти неловко.

– Скажем так, – Эррор ухмыльнулся, и его рука скользнула выше, запуская пальцы в короткие волосы на затылке Инка. – Видеть тебя таким смущенным — это лучшее развлечение за последние несколько столетий. Ты стал гораздо интереснее, когда перестал притворяться.

Инк снова покраснел, на этот раз так сильно, что, казалось, из его ушей вот-вот пойдет пар.

– Ты невозможен, – прошептал он.

– А ты — ошибка, которую я, пожалуй, оставлю себе, – ответил Эррор.

Он снова склонился к его губам, но на этот раз это не было грубым жестом, чтобы заставить замолчать. Это был медленный, почти исследовательский поцелуй. Эррор чувствовал, как Инк замер, как его душа сделала один мощный, пронзительный толчок, а затем художник буквально растаял в его руках.

Инк отвечал неумело, путаясь в собственных эмоциях, но с такой искренностью, на которую способны только те, кто долгое время был лишен сердца. Его прикосновения были легкими, почти невесомыми, словно он боялся, что если нажмет сильнее, то Эррор исчезнет, окажется лишь плодом его воображения или очередным наброском.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Вокруг них в Анти-пустоте плавали мелкие искры кода — результат их столкновения, их близости.

– Знаешь, – Инк обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь, – я ведь теперь не смогу просто так уйти. Душа... она тянет меня к тебе. Это как невидимая нить, только она внутри.

Эррор усмехнулся, глядя на свои руки, которые всё еще покалывало от близости Инка.

– Я знаю. У меня этих нитей тысячи, Инк. Но эта... – он коснулся груди художника, прямо там, где сияла душа. – Эта нить самая прочная.

Инк улыбнулся — на этот раз не той широкой, фальшивой улыбкой, которую он использовал для АУ, а мягкой, немного усталой и бесконечно счастливой.

– Значит, мы оба попались? – спросил он.

– Похоже на то, – Эррор снова потянул его на себя, усаживая рядом на материализовавшийся из нитей диван. – Но не надейся, что я стану добрым. Я всё еще Разрушитель. И я всё еще ненавижу твою краску.

– А я всё еще буду её разливать, – Инк уютно устроился под боком у Эррора, чувствуя, как страх перед Создателем и неизвестностью окончательно отступает. – Но теперь я буду делать это с душой.

Эррор недовольно фыркнул, но не оттолкнул его. Он смотрел на Инка и чувствовал странное, глубокое удовлетворение. Марионетка обрела сердце, а Разрушитель нашел нечто, что не хотелось ломать. И в этой стерильной белой пустоте, где раньше не было ничего, кроме одиночества и глюков, теперь пульсировала настоящая, живая радуга.

– Спи уже, ошибка, – проворчал Эррор, прикрывая глаза.

– Сплю, – отозвался Инк, засыпая под мерный шум системных ошибок своего вечного врага, который стал для него самым близким существом во всех мирах.

Эррор еще долго смотрел на спящего художника. Он осторожно коснулся пальцем светящейся области на его груди. Душа Инка ответила тихой, теплой вибрацией. Эррор улыбнулся — по-настоящему, хищно и в то же время нежно. Он был доволен. О, он был очень доволен тем, как обернулся этот день. План Создателя провалился, но его собственный, неосознанный план — сделать Инка своим — только что увенчался полным успехом.