← Назад к обзору

Чёрный и красный

Золотая клетка в неоновом дыму

– Ты больная… – прошептала Полина, чувствуя, как слезы катятся по щекам, смывая остатки дорогой косметики. – Лиза, ты просто сумасшедшая. Ты уничтожила всё, ради чего я пахала десять лет. Мои песни, мои фанаты… Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Лиза не шелохнулась. Она продолжала крепко обнимать Полину со спины, зарывшись носом в её темно-красные волосы, которые теперь пахли не только духами, но и чужим табачным дымом и перегаром. Это сочетание вызывало у Лизы физическую тошноту, её бледное лицо стало еще белее, а губы сжались в тонкую линию, но она не отстранилась. Напротив, она сжала объятия еще сильнее, фиксируя Полину в своих руках, как пойманную птицу.

– Я спасла тебя, Полина, – голос Лизы был тихим и пугающе спокойным, в нем не было ни капли раскаяния. – Ты катилась в бездну. Эти люди, этот Хан… они не любят тебя. Они используют твой свет, чтобы погреться, а когда ты перегоришь, они выбросят тебя, как пустую пачку из-под сигарет. А я – нет. Я буду рядом, даже когда от твоей славы не останется и пепла.

– Спасла? – Полина резко дернулась, пытаясь высвободиться, но Лиза была сильнее. – Ты лишила меня голоса! Ты заблокировала мои счета! На что я буду жить? Чем я буду дышать, если мне нельзя выходить на сцену?

– Ты будешь дышать мной, – Лиза медленно повернула голову Полины к себе, заставляя смотреть в свои холодные голубые глаза. – У тебя есть эта квартира. У тебя есть лучшая еда, любая одежда, любые капризы… в пределах этих стен. Я буду обеспечивать тебя всем. Тебе больше не нужно заискивать перед продюсерами или улыбаться идиотам вроде Артура. Ты теперь только моя. Частная коллекция.

Полина смотрела на неё с ужасом. В глазах Лизы она видела не просто любовь, а одержимость, возведенную в абсолют. Это был чистый, дистиллированный абьюз, упакованный в дорогую обертку из заботы и государственного контроля.

– Я ненавижу тебя, – выплюнула Полина, хотя её голос дрожал от бессилия.

– Ненавидь, – Лиза едва заметно улыбнулась, и эта улыбка, тронутая тёмно-красной помадой, выглядела почти хищно. – Главное, что ты здесь.

Лиза медленно провела кончиками пальцев по шее Полины, задерживаясь на том самом месте, где багровел след от губ Хана. Её взгляд на мгновение стал жестким, зрачки расширились. Без лишних слов она приникла к этому пятну губами, но не для поцелуя – она сильно прикусила кожу, заставляя Полину вскрикнуть от неожиданной боли.

– Больно! Лиза, пусти!

– Это чтобы ты помнила, чья ты, – Лиза отстранилась, слизывая капельку крови со своих губ. – След этого ничтожества исчезнет через пару дней. Мой след останется навсегда.

Она встала, поправила свой идеально сидящий черный пиджак и галстук, снова превращаясь в ту самую неприступную главу ведомства, которую боялась вся страна.

– Завтра приедет Наташа. Она привезет тебе новые вещи и… некоторые документы. Ты подпишешь отказ от прав на свой старый бренд в пользу моего доверенного лица. Это формальность, чтобы никто не мог использовать твоё имя без моего ведома.

– Ты хочешь стереть меня окончательно? – Полина сидела на диване, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

– Я хочу тебя переписать, – отрезала Лиза. – С чистого листа. А теперь иди в душ. От тебя пахнет так, что мне трудно находиться в одной комнате. И не забудь выбросить это платье. Оно мне никогда не нравилось.

***

Прошла неделя. Жизнь Полины превратилась в золотую клетку. Ей было запрещено пользоваться интернетом без присмотра, её телефон был изъят, а вместо него выдан новый, где в списке контактов значились только «Лиза» и «Наташа». Телевизор показывал только государственные каналы, где новости о «временном уходе певицы Полины со сцены по состоянию здоровья» сменялись репортажами о новых успехах Роскомнадзора в борьбе с «нежелательным контентом».

Общество бурлило. Фанаты устраивали флешмобы под окнами (которые Лиза предусмотрительно заставила затонировать и усилить звукоизоляцией), а знакомые из тусовки уже начали забывать о ней. Марк и Яна, её «верные друзья», в первом же интервью заявили, что «всегда замечали за Полиной странности и тягу к саморазрушению», явно стараясь выслужиться перед ведомством Лизы.

Лиза возвращалась домой каждый вечер ровно в семь. Она приносила цветы – всегда белые лилии, чей тяжелый, приторный аромат теперь ассоциировался у Полины с тюрьмой.

– Как прошел день, любимая? – Лиза подошла к Полине, которая сидела у окна, тупо глядя в одну точку.

Лиза положила руки ей на плечи и наклонилась, целуя в макушку. Полина даже не вздрогнула. Она была сломлена, и Лиза это чувствовала. Это приносило ей странное, болезненное удовлетворение.

– Ты сегодня ничего не ела, – заметила Лиза, взглянув на нетронутый ужин на столе. – Наташа сказала, что ты плакала весь день.

– Чего ты хочешь, Лиза? – голос Полины был сухим и безжизненным. – Ты победила. Я сижу здесь. Я не пою. Я не курю. Я даже не смотрю в сторону алкоголя, потому что ты проверяешь мои зрачки каждый вечер. Что еще?

Лиза обошла диван и опустилась на колени перед Полиной, кладя руки ей на бедра. Её строгий взгляд смягчился, в голубых глазах промелькнуло нечто похожее на нежность, но это была нежность хищника к раненой добыче.

– Я хочу, чтобы ты снова начала петь. Но только для меня. Я купила тебе новый рояль, его привезут завтра. Ты будешь писать музыку, которую услышу только я. Это будет наш маленький секрет.

– Я не смогу, – Полина покачала головой. – Музыка рождается на свободе. В этой духоте ничего не вырастет.

– Ты просто еще не привыкла, – Лиза мягко потянула её за руки, заставляя подняться. – Пойдем. Я хочу почувствовать тебя.

Они прошли в спальню. Лиза действовала методично и властно. Она сама раздела Полину, словно ту дорогую куклу, которой та для неё стала. Каждое движение Лизы было пропитано собственничеством. Она целовала её тело, покрывая его мелкими засосами, словно ставя печати на каждом сантиметре кожи.

– Скажи мне, что ты не скучаешь по нему, – прошептала Лиза, прижимая Полину к кровати, нависая сверху.

– По кому? – Полина закрыла глаза, стараясь абстрагироваться.

– По Хану. По этому животному.

– Я ни по кому не скучаю, Лиза. Я вообще ничего не чувствую. Ты выжгла во мне всё.

Лиза замерла. Её лицо исказилось от внезапной вспышки гнева. Она схватила Полину за подбородок, заставляя открыть глаза.

– Врешь. Ты чувствуешь боль. Ты чувствуешь страх. И ты чувствуешь, как я нужна тебе. Кто еще тебя защитит? Кто еще будет любить тебя такой – раздавленной, забытой всеми? Ты никому не нужна, Полина. Только мне.

Она впилась в губы Полины грубым поцелуем, кусая до крови. Полина не отвечала, но и не сопротивлялась. Она позволяла Лизе делать всё, что той хотелось. Это была её плата за выживание. В какой-то момент Лиза перевернула её на живот, прижимая лицом к подушке. Её руки скользили по спине певицы, а губы оставляли горячие следы на лопатках.

– Ты моя… – повторяла Лиза как мантру. – Моя маленькая красная птичка в черной клетке.

***

Через месяц в квартиру зашла Наташа. Она принесла свежую прессу и кое-какие документы на подпись. Лиза была на совещании в Кремле, поэтому девушки остались одни.

Наташа посмотрела на Полину и ужаснулась. Та похудела, кожа стала почти такой же бледной, как у Лизы, а в глазах застыла пустота. На запястьях виднелись синяки – следы крепких хваток Лизы.

– Полин… – тихо позвала Наташа. – Господи, что она с тобой сделала?

Полина медленно повернула голову.

– Она дала мне всё, Наташ. Разве ты не видишь? У меня есть рояль. У меня есть лилии. У меня есть Лиза.

– Это не жизнь, это медленная смерть, – Наташа присела рядом и взяла её за руку. – Послушай, я могу помочь. У меня есть ключи от черного хода. Лиза доверяет мне, она не проверяет мою сумку. Я могу вывести тебя сегодня вечером, когда она задержится на приеме. У меня есть знакомые в Иркутске, они спрячут тебя…

В глазах Полины на мгновение вспыхнул огонек надежды, но тут же погас. Она вспомнила холодный взгляд Лизы и её слова о том, что она контролирует каждый шаг.

– Она найдет меня, Наташа. Она глава Роскомнадзора. Она видит через камеры, она слышит через телефоны. Она найдет меня и тогда… тогда она уничтожит и тебя тоже.

– Мы рискнем, – настаивала Наташа. – Нельзя так оставлять. Она же тебя съест заживо. Она всегда была такой, еще в школе. Если ей что-то нравилось, она ломала это, чтобы оно не досталось другим.

Полина замолчала, обдумывая слова подруги. Побег казался чем-то нереальным, как сюжет из её старых клипов. Но мысль о том, чтобы еще раз увидеть небо не через тонированное стекло, заставила её сердце биться чаще.

– Хорошо, – прошептала Полина. – Во сколько?

– В одиннадцать. Лиза будет на банкете, она вернется не раньше часа. Будь готова.

Весь вечер Полина ходила по квартире как в тумане. Она собрала маленькую сумку с самым необходимым, спрятав её за роялем. Она в последний раз посмотрела на белые лилии, которые теперь казались ей надгробными цветами.

В десять тридцать дверь открылась. Полина вздрогнула, ожидая увидеть Наташу, но на пороге стояла Лиза.

Она была в вечернем платье, черном, как сама ночь, с открытыми плечами и неизменной тёмно-красной помадой. Лиза выглядела великолепно, но в её взгляде было нечто такое, от чего у Полины похолодели внутренности.

– Ты рано, – выдавила Полина, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Прием оказался скучным, – Лиза медленно прошла в комнату, не снимая туфель на высокой шпильке. – К тому же, я почувствовала, что дома происходит что-то интересное.

Она подошла к роялю и, словно невзначай, заглянула за него. Лиза достала сумку Полины и бросила её на середину комнаты.

– Собиралась на гастроли? – спросила она, и её голос был подобен хрусту льда.

Полина отступила назад, упираясь спиной в стену.

– Лиза, я…

– Наташа очень болтлива, – перебила её Лиза, подходя вплотную. – Она забыла, что в этой квартире микрофоны стоят даже в ванной. Но не волнуйся за неё. Я просто отправила её в длительную командировку на Дальний Восток. Без права переписки.

Лиза схватила Полину за горло, прижимая к стене. Её лицо было в сантиметре от лица певицы.

– Ты хотела сбежать от меня? После всего, что я для тебя сделала? После того, как я очистила твою жизнь от грязи?

– Ты и есть грязь! – закричала Полина, теряя остатки самообладания. – Ты хуже Хана, хуже всех них! Ты монстр, Лиза!

Лиза ударила её по щеке. Не сильно, но унизительно. Полина замолчала, глотая слезы.

– Я твой единственный шанс на спасение, – прошипела Лиза. – И если ты этого не понимаешь, я научу тебя.

Она развернула Полину и грубо толкнула её на рояль. Клавиши отозвались диким, диссонирующим аккордом. Лиза навалилась сверху, заламывая руки Полины за спину.

– Ты никогда не уйдешь, – Лиза кусала её за ухо, шепча слова, от которых кровь стыла в жилах. – Я закрою тебя в подвале, если понадобится. Я вырву тебе язык, если ты снова заговоришь о побеге. Ты будешь принадлежать мне, даже если от тебя останется только оболочка.

Лиза начала расстегивать платье Полины, её движения были резкими, лишенными даже намека на ласку. Это был акт окончательного подавления. Полина чувствовала холодные клавиши рояля под своей грудью и жесткие руки Лизы на своем теле. Она больше не плакала. Она просто смотрела на свое отражение в лакированной крышке инструмента.

– Посмотри на себя, – приказала Лиза, приподнимая голову Полины за волосы. – Видишь? Это ты. Моя собственность. Моя сломленная звезда.

Полина смотрела. В отражении она видела женщину с растрепанными темно-красными волосами и бледную тень за её спиной, которая сжимала её в объятиях. В этот момент она поняла, что Наташа была права. Лиза не любила её. Лиза любила свою власть над ней.

Когда всё закончилось, Лиза оставила её лежать на рояле, а сама пошла в душ. Полина слышала шум воды и чувствовала, как внутри неё окончательно что-то умирает.

Она встала, пошатываясь, и подошла к окну. Огни Москвы издевательски мерцали внизу. Там была жизнь. Там были люди. Там была музыка. А здесь была только Лиза – холодная, безупречная и беспощадная.

Полина взяла со стола тяжелую хрустальную пепельницу – ту самую, о которую Лиза когда-то тушила её сигареты. Она посмотрела на дверь ванной. В голове пульсировала только одна мысль: «Либо она, либо я».

Дверь открылась, и вышла Лиза, обернутая в белоснежное полотенце. Её мокрые черные волосы рассыпались по плечам, делая её похожей на сирену. Она увидела Полину с пепельницей в руке и остановилась.

– Хочешь попробовать? – Лиза усмехнулась, не выказывая ни тени страха. – Давай, Полина. Сделай это. Покажи свой характер. Но помни: если ты не убьешь меня с первого удара, я сделаю твою жизнь адом, который тебе и не снился.

Полина замахнулась, её рука дрожала. Лиза стояла неподвижно, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде была такая уверенность в своем превосходстве, что Полина почувствовала, как силы покидают её.

Пепельница со звоном упала на пол, не разбившись, но оставив вмятину на дорогом паркете. Полина упала на колени, закрыв лицо руками и завыв от собственного бессилия.

Лиза подошла к ней, опустилась рядом и обняла со спины, прижимаясь мокрым телом к её дрожащим плечам.

– Вот видишь, – нежно прошептала Лиза, целуя её в шею, прямо в основание черепа. – Ты не можешь без меня. Ты слабая, Поля. А я сильная. Я буду твоим хребтом. Я буду твоим голосом.

Она подняла Полину на руки и понесла в кровать, как ребенка. В эту ночь Лиза была необычайно ласкова. Она шептала ей слова любви, обещала купить целый остров, обещала вернуть