← Назад к обзору

Чёрный и красный

Зеркальный лабиринт контроля

– Ты действительно думаешь, что эта дверь открыта? – Голос Лизы застал Полину уже в прихожей, когда та натягивала пальто, судорожно пытаясь попасть рукой в рукав.

Полина замерла. Она медленно обернулась, глядя на Лизу, которая стояла в дверном проеме кухни, прислонившись плечом к косяку. Лиза выглядела пугающе спокойной. В одной руке она держала стакан ледяной воды, а другой медленно поправляла узел своего безупречного черного галстука. Её глаза, подведенные острыми стрелками, казались двумя бездонными колодцами, в которых не было ни капли сочувствия.

– Ты сама сказала... ты обещала, что я могу уйти, – голос Полины дрожал, но она старалась придать ему твердости. – Машина ждет внизу. Ты дала слово, Лиза.

– Слово чиновника — это документ, Полина. А документы имеют свойство аннулироваться при изменении обстоятельств, – Лиза сделала глоток воды, не сводя взгляда с певицы. – Обстоятельства изменились пять минут назад. Мои аналитики прислали отчет. Твой бывший, этот ничтожный Хан, уже ждет тебя в аэропорту Иркутска. Он купил билеты на частный рейс до Стамбула. Ты планировала побег за моей спиной, пока я грела тебя в своих руках?

– Это не побег! Это спасение! – выкрикнула Полина, швырнув сумку на пол. – Ты превратила мою жизнь в бесконечный протокол! Ты спишь со мной, как с государственным объектом! Я не могу больше дышать этим стерильным воздухом, Лиза!

Лиза в два шага преодолела расстояние между ними. Она была чуть выше, и сейчас, в своих туфлях на каблуках и строгом костюме, она казалась монументальной. Она схватила Полину за плечи, встряхивая её так, что темно-красные короткие волосы певицы растрепались.

– Спасение с ним? С человеком, который продавал твои интимные фото таблоидам, когда ему не хватало на кокаин? – Лиза прошипела это почти в самые губы Полины. – Ты глупая, неблагодарная девчонка. Я выжгла всё его влияние, я стерла его из медиа-поля, чтобы он не мог к тебе прикоснуться. А ты снова бежишь в его грязные лапы?

– Он хотя бы не заставляет меня петь по регламенту! – Полина попыталась вырваться, но пальцы Лизы впились в её кожу как стальные тиски. – Он видел во мне женщину, а не «проект номер один»!

– Он видел в тебе дойную корову, – отрезала Лиза. – А я вижу в тебе всё. Ты — мой мир, Полина. И я не позволю тебе разрушить мой мир из-за минутной слабости.

Лиза резко развернула Полину спиной к себе и грубо прижала её к входной двери. Тяжелое дерево отозвалось глухим стуком. Лиза прижалась всем телом к спине певицы, её дыхание, пахнущее только свежестью и ледяной водой, обжигало шею Полины.

– Ты никуда не поедешь, – прошептала Лиза, и её рука скользнула под пальто Полины, сжимая её талию. – Машина внизу уже уехала. Пустая. Твои билеты аннулированы. А Хана сейчас принимают на досмотре за хранение запрещенных веществ. Я лично проследила, чтобы в его багаже нашли то, что закроет его лет на десять.

Полина задохнулась от ужаса. Она знала, что Лиза способна на многое, но эта холодная, расчетливая жестокость каждый раз поражала её в самое сердце.

– Ты чудовище... Ты просто дьявол, Лиза.

– Я — твой единственный закон, – Лиза приникла губами к её шее, прямо над воротником пальто.

Она начала целовать её — властно, собственнически, оставляя багровые следы на бледной коже. Полина чувствовала, как её воля тает под этим напором. Это был абьюз, чистый и незамутненный, завернутый в шелк и дорогую парфюмерию. Лиза кусала её кожу, заставляя Полину вскрикивать, и тут же зализывала ранки, словно извиняясь, но не прекращая своего доминирования.

– Скажи, что ты остаешься, – потребовала Лиза, разворачивая Полину к себе лицом, но не выпуская из тесного кольца своих рук.

– У меня есть выбор? – Полина смотрела на неё сквозь слезы, которые делали её глаза цвета запекшейся крови еще ярче.

– Выбор есть всегда. Ты можешь остаться здесь, со мной, в тепле и безопасности. Или ты можешь попытаться выйти за эту дверь и узнать, как быстро «Роскомнадзор» может превратить твою жизнь в цифровое небытие. Тебя не будет в соцсетях, твои треки исчезнут со всех платформ, твои счета заблокируют по подозрению в финансировании экстремизма... Ты хочешь проверить мою решимость, Поля?

Лиза смотрела на неё своим знаменитым строгим взглядом, в котором не было ни капли злобы — только ледяная уверенность в своей правоте. Она искренне верила, что ломая Полину, она её спасает.

– Я ненавижу тебя, – выдохнула Полина, закрывая глаза и прислоняясь лбом к плечу Лизы.

– Знаю. Твоя ненависть — это самое искреннее, что у меня есть, – Лиза обняла её со спины, крепко прижимая к себе. – Пойдем в дом. На улице шторм, а здесь у нас камин и тишина.

Они вернулись в гостиную. Лиза усадила Полину в кресло, а сама опустилась на ковер у её ног. Она сняла пиджак, оставаясь в одной белой рубашке, которая подчеркивала её болезненную бледность и острые черты лица. Лиза положила голову на колени Полины, позволяя той запустить пальцы в свои длинные черные волосы.

– Расслабься, – попросила Лиза, закрывая глаза. – Всё уже закончилось. Хан больше не побеспокоит тебя. Никто не побеспокоит.

– Ты убила во мне певицу, Лиза, – Полина механически перебирала пряди волос своей мучительницы. – Я больше не могу писать песни. Внутри только пустота.

– Это не пустота, это покой, – Лиза перехватила руку Полины и прижала её к своим губам. – Ты просто еще не привыкла к нему. Позже ты поблагодаришь меня.

Вечер тянулся бесконечно. Лиза заказала еду из лучшего ресторана Иркутска, но Полина едва прикоснулась к тарелке. Она сидела у окна, наблюдая, как Байкал бьется о скалы. В этом величии природы она видела отражение Лизы — такую же холодную, неодолимую мощь, которой невозможно противостоять.

– Полина, иди ко мне, – позвала Лиза из спальни.

Полина вздрогнула. Этот голос, тихий и властный, всегда действовал на неё магически. Она вошла в спальню. Лиза уже была в постели, в свете ночника её глаза казались неестественно голубыми.

– Сними это, – Лиза указала на одежду Полины. – Я хочу чувствовать твою кожу.

Полина подчинилась. Она чувствовала себя марионеткой, у которой обрезали все нити, кроме одной — той, что была в руках Лизы. Когда она легла рядом, Лиза мгновенно притянула её к себе, обнимая со спины. Её холодные ноги переплелись с ногами Полины, а руки сомкнулись на её груди.

– Ты моя, – прошептала Лиза в затылок певицы. – Моя маленькая красная птица.

– Птицам нужны крылья, Лиза. А ты их подрезала.

– Я построила для тебя небо внутри этой квартиры, – Лиза начала целовать её лопатки, медленно и тягуче. – Разве этого мало?

В ту ночь Лиза была необычайно настойчива. Она словно пыталась выжечь из памяти Полины любое упоминание о Хане, о Москве, о свободе. Её ласки были на грани боли, поцелуи — на грани удушья. Она доводила Полину до исступления, заставляя её выкрикивать свое имя, подчиняя себе её тело так же легко, как она подчиняла себе информационные потоки страны.

– Скажи, что ты меня любишь, – потребовала Лиза, нависая над Полиной, её черные волосы щекотали лицо певицы.

– Ты знаешь, что это ложь, – Полина тяжело дышала, глядя в эти безумные голубые глаза.

– Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой. Это основы пропаганды, Поля. Скажи это.

– Я... я люблю тебя, Лиза, – выдавила Полина, чувствуя, как внутри что-то окончательно надламывается.

Лиза удовлетворенно улыбнулась и впилась в её губы жестким поцелуем. Она получила то, что хотела. На сегодня.

***

Прошло несколько дней. Жизнь в доме на Байкале вошла в свою извращенную колею. Лиза работала удаленно, проводя часы в видеоконференциях, где она, в своем неизменном галстуке и со строгим взглядом, вершила судьбы медиа-холдингов. Полина в это время бродила по дому, как привидение.

Однажды днем, когда Лиза была занята важным совещанием, в дверь постучали. Полина, решив, что это доставка, открыла дверь.

На пороге стояла Наташа. Она выглядела изможденной, её русые волосы были растрепаны ветром.

– Полина! – Наташа схватила её за руки и втащила на веранду. – Слушай меня быстро. У нас мало времени. Лиза сошла с ума. Она полностью изолировала тебя. В Москве все думают, что ты в реабилитационном центре.

– Наташа, уходи, – прошептала Полина, оглядываясь на дверь кабинета Лизы. – Она узнает. Она всё контролирует.

– Мне плевать! – Наташа сунула ей в руку маленький конверт. – Здесь телефон и сим-карта, которую нельзя отследить. Мои друзья из оппозиционных СМИ готовы вывезти тебя. Мы поднимем такой шум, что даже её связи в министерстве не помогут. Полина, ты должна решиться.

– Она посадила Хана, Наташа. Она уничтожит и тебя.

– Хан был идиотом. Мы подготовились лучше. Сегодня в полночь у подножия скалы будет катер. Просто спустись по тропе. Поля, это твой единственный шанс вернуть себя.

Полина сжала конверт в руке. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.

– Полина? С кем ты там разговариваешь? – Голос Лизы из глубины дома заставил обеих девушек вздрогнуть.

– Это доставка продуктов! – крикнула Полина, выталкивая Наташу с веранды. – Уходи! Беги!

Наташа исчезла в зарослях кустарника за секунду до того, как Лиза вышла на веранду. Глава Роскомнадзора подошла к Полине, подозрительно оглядывая пустую дорожку.

– Где курьер? – спросила Лиза, поправляя галстук.

– Он... он оставил коробки у ворот и ушел. Сказал, что боится твоей охраны, – Полина старалась дышать ровно, пряча конверт в глубоком кармане кардигана.

Лиза подошла вплотную, вглядываясь в лицо Полины. Её ноздри едва заметно трепетали.

– От тебя пахнет чужими духами, – тихо произнесла Лиза. – Цветочный аромат. Дешевый. У курьеров такой парфюм?

– Тебе кажется, Лиза. Ты слишком много работаешь, – Полина попыталась пройти мимо неё в дом, но Лиза перехватила её за локоть.

– Не лги мне, Полина. Ты знаешь, как я не терплю раздражителей. Твоя ложь — самый сильный из них.

Лиза засунула руку в карман кардигана Полины и вытащила конверт. Её лицо осталось непроницаемым, но в глазах вспыхнул такой холод, что Полина невольно отступила к перилам веранды.

– Телефон? Оппозиционные СМИ? – Лиза покрутила конверт в руках. – Наташа всегда была слишком сентиментальной. И слишком глупой.

Она одним резким движением разломала телефон пополам и швырнула обломки в сторону обрыва.

– Ты думала, что сможешь обмануть меня в моем собственном доме? На моей земле? – Лиза шагнула к Полине, прижимая её к перилам. – Я дала тебе всё. Я дала тебе свою любовь, свою защиту, свою жизнь! А ты... ты предаешь меня при первой же возможности!

– Это не любовь! Это тюрьма! – закричала Полина, теряя остатки страха. – Ты — абьюзер, Лиза! Ты больная сука, которая упивается своей властью! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!

Лиза ударила её. Наотмашь, так, что Полина упала на доски веранды. Лиза тут же опустилась рядом, хватая её за волосы и заставляя смотреть на себя.

– Ненавидишь? – прошипела Лиза, и её голос сорвался на хрип. – Хорошо. Пусть будет ненависть. Но эта ненависть будет принадлежать только мне. Ты никогда не увидишь Наташу. Никогда не увидишь сцену. Ты будешь жить здесь, со мной, пока я не решу иначе.

Лиза подхватила Полину на руки и понесла в дом. Она заперла все двери на электронные замки и швырнула Полину на диван в гостиной.

– Ты хотела свободы? Получай, – Лиза начала медленно снимать свой черный пиджак, затем галстук. – Свобода — это когда тебе нечего терять. У тебя больше ничего нет, Поля. Только я.

В ту ночь в доме на Байкале разыгралась настоящая драма. Лиза была в ярости, её непереносимость табака и алкоголя делала её чувства обостренными до предела. Она требовала от Полины полного подчинения, превращая интимную близость в акт окончательного слома воли. Она целовала Полину в шею, оставляя следы, которые не пройдут неделями, обнимала её со спины так крепко, что трещали ребра.

– Ты моя, – повторяла Лиза как мантру. – Моя. Моя. Моя.

Полина не отвечала. Она лежала под Лизой, глядя в темноту, и чувствовала, как внутри неё умирает последняя искра той Полины, которую знал мир. Она стала тенью, отражением в ледяных глазах главы Роскомнадзора.

На следующее утро Лиза сидела за столом, как ни в чем не бывало. Она пила воду и просматривала новости.

– Кстати, – бросила она, не глядя на Полину. – Наташа попала в аварию на серпантине. Машина не справилась с управлением на льду. Она в тяжелом состоянии в местной больнице. Охрана говорит, это был несчастный случай.

Полина замерла с чашкой чая в руках. Она посмотрела на Лизу — на эту безупречную девушку в строгом костюме, которая только что будничным тоном сообщила о покушении на её подругу.

– Ты... ты сделала это?

– Я? – Лиза подняла на неё свой строгий взгляд. – Поля, я — закон. Закон не совершает преступлений. Он только восстанавливает порядок. А Наташа нарушила порядок.

Лиза встала, подошла к Полине и нежно поцеловала её в лоб.

– Завтра приедут твои знакомые из Москвы. Марк и Яна. Я разрешила им навестить тебя, чтобы они увидели, как ты «счастлива» в своем уединении. Постарайся не разочаровать меня, любимая. Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто меня раздражает.

Лиза вышла из комнаты, поправляя галстук. Полина осталась одна. Она посмотрела на свои руки — они дрожали. Она подошла к зеркалу и увидела в нем незнакомую женщину с короткими красными волосами и потухшим взглядом. На шее отчетливо виднелись следы от губ Лизы — её личное клеймо.

Реакция общества на «возвращение» Полины в новом амплуа была предсказуемой. Поклонники гадали, что случилось с их бунтаркой, а коллеги по цеху, запуганные Лизой, наперебой хвалили её «новый, зрелый образ». Никто не знал, что за каждой нотой новой песни стоит ледяная воля главы Роскомнадзора.

Полина поняла одну вещь: Лиза никогда её не отпустит. Она будет преследовать её, блокировать её жизнь, уничтожать её друзей до тех пор, пока от Полины не останется ничего, кроме послушной оболочки. И в этом зеркальном лабиринте контроля не было выхода.

Когда вечером Лиза снова обняла её со спины, прижимаясь щекой к её плечу, Полина не вздрогнула. Она просто закрыла глаза, позволяя тьме поглотить себя.

– Я люблю тебя, Лиза, – прошептала она, и на этот раз её голос не дрогнул.

Лиза удовлетворенно улыбнулась, затягивая объятия еще крепче. Она победила. Порядок был восстановлен. А любовь... любовь в её понимании выглядела именно так — как стальные оковы, покрытые темно-красной помадой.