← Назад к обзору

Cyberpunk 2077

Диссонанс

– Еще! Еще!

Рев толпы был физическим, осязаемым. Он бился о стены «Стазиса», проникал сквозь пол, отдавался вибрацией в грудной клетке Ви. Она стояла на крошечной сцене, ослепленная единственным прожектором, и тяжело дышала. Пот смешивался с грязью и стекал по вискам. Пальцы горели, плечо, на котором висела гитара, ныло. Но это была хорошая боль. Живая.

Они отыграли сорок минут. Пять песен. Пять рубленых, холодных эпитафий этому городу, и толпа требовала еще. Они не просто аплодировали. Они выли, стучали кулаками по столам, тянули к ней руки, будто к мессии, который принес им не спасение, а долгожданное подтверждение их собственной обреченности.

– *Ну что, наслаждаешься славой, чумба?* – голос Джонни в голове был пропитан самодовольством, но под ним скрывалась непривычная нотка растерянности. Он тоже не ожидал такого. Он привык к ярости, к обожанию, к ненависти. Но эта мрачная, почти религиозная преданность в глазах сотен людей была чем-то новым. – *Еще пара таких концертов, и они начнут приносить тебе в жертву киберпсихов.*

Ви не ответила. Она лишь слабо качнула головой в ответ на рев толпы. Сил на бис не было. Ни физических, ни моральных. Она была выжата досуха, будто конструкт Джонни использовал ее эмоции как топливо для своего выступления. Она отключила гитару, чувствуя, как мир сужается до гула в ушах и пульсирующей боли в кончиках пальцев.

Рекс, хозяин клуба, уже ждал ее у сцены. Его лицо, обычно непроницаемое, как бетонная плита, выражало нечто среднее между восторгом и священным ужасом.

– Что это было, Ви? – проревел он, перекрикивая шум. – Они чуть не разнесли мне заведение!

Он сунул ей в руку чип. Толстый, тяжелый. – Здесь в три раза больше, чем договаривались. И слушай сюда. Забудь про другие заказы. Теперь ты играешь только у меня. Два раза в неделю. Среда, суббота. Я переоборудую сцену, поставлю нормальный звук. Мы сделаем из этой дыры храм, а ты будешь в нем богиней.

Ви тупо смотрела на чип. Эдди. Много эдди. То, ради чего все и затевалось. Но радости не было. Была только звенящая пустота. Она оглядела зал, ища глазами столик в углу. Пусто. Кассиан Фрост исчез, растворился в толпе так же незаметно, как и появился. Его молчаливый кивок в конце выступления был громче, чем весь этот рев. Он был не просто слушателем. Он был судьей. И он вынес свой вердикт.

– Я… я подумаю, – пробормотала Ви, сжимая чип. Ей нужно было на воздух. Срочно.

Она кое-как пробилась сквозь липнущих к ней людей. Кто-то пытался дотронуться до ее руки, кто-то выкрикивал слова из песен. Это было странно и страшно. Раньше на нее смотрели либо как на цель, либо как на инструмент. Теперь в их взглядах было нечто иное – отражение их собственной боли, которую она вытащила на свет.

Выбравшись на улицу, она жадно глотнула холодный, пахнущий озоном и гнилью воздух Найт-Сити. Ноги подкашивались. Она прислонилась к влажной стене, закрыв глаза.

– *«Богиня»,* – хмыкнул Джонни, материализуясь рядом. Он выглядел более плотным, чем обычно, будто подпитался энергией толпы. – *Неплохо для начала. Я в свое время ждал этого пару лет. А тебе хватило двух концертов в вонючем подвале.*

– Это не я, Джонни. Это ты, – устало сказала она. – Они кричали тебе.

– *Не будь идиоткой. Они кричали тому, что слышали. А слышали они нас обоих,* – он подошел ближе, и его призрачный взгляд стал серьезным. – *Твой страх и моя ярость. Твоя боль и моя память. Это гребаный симбиоз, Ви. Уродливый, противоестественный, но он работает. И теперь с этим придется жить.*

Идти домой пешком было ошибкой. Раньше Ви была невидимкой, еще одним серым силуэтом в бесконечном потоке. Теперь на нее оборачивались. Пара тигриных когтей, куривших у входа в переулок, проводили ее долгим, изучающим взглядом и кивнули. Не как наемнице, которую лучше не трогать. А как… кому-то своему. Знаменитости районного масштаба.

Эта новая известность ощущалась как клеймо.

– Мне это не нравится, – прошептала она, ускоряя шаг. – Я не хочу, чтобы меня узнавали на улицах. Это плохо для бизнеса. Моего бизнеса.

– *Твоего бизнеса больше нет, чумба,* – отрезал Джонни. – *Ты больше не просто наемница, которая может раствориться в толпе. Ты – лицо. Голос. И теперь каждый гонк в этом городе, у которого есть уши, будет знать, как ты выглядишь. Добро пожаловать в шоу-бизнес. Он сожрет тебя быстрее, чем любая корпа.*

В его словах не было злорадства. Скорее, усталость человека, который уже прошел по этой дороге до самого конца.

Поднявшись в свою квартиру, Ви почувствовала не облегчение, а тревогу. Это место больше не казалось безопасным убежищем. Оно казалось ловушкой. Она бросила гитару на кровать и без сил опустилась на стул. Тишина давила.

– Что дальше? – спросила она в пустоту.

Джонни не ответил сразу. Он стоял у окна, глядя на город, который никогда не спал. – *Дальше они придут за тобой. Не такие, как Фрост. Не критики. Придут люди с контрактами. С деньгами. Они почуют запах эдди, как шакалы чуют кровь. Они предложат тебе весь мир, а потом заберут твою душу в качестве залога.*

Словно в подтверждение его слов, на ее терминале пискнуло уведомление. Но это было не сообщение от фиксера. Иконка отправителя была ей незнакома: стилизованная буква «Т», вписанная в круг. «Total Entertainment».

– Уже, – выдохнула Ви.

Она открыла сообщение. Текст был вылизанным, корпоративным, но под ним сквозила хищная хватка.

*«Уважаемая Ви. Меня зовут Аня Петрова, я являюсь креативным продюсером лейбла „Total Entertainment“. Мы имели удовольствие ознакомиться с записью вашего вчерашнего выступления в клубе „Стазис“. Должна признать, ваш уникальный звук и аутентичная подача представляют огромный интерес для музыкального рынка, уставшего от синтетического глянца. Мы видим в вашем творчестве потенциал, способный определить звучание нового поколения. Я бы хотела встретиться с вами, чтобы обсудить возможные перспективы сотрудничества. Завтра, 14:00, бар „Облака“, 21-й этаж башни „Мэйнстрим“. Мы оплатим ваш счет».*

– *Шакалы прилетели,* – констатировал Джонни. Его фигура замерцала от злости. – *«Total Entertainment»! Я помню этих ублюдков. Они в начале десятых подмяли под себя всю инди-сцену. Находили талантливых ребят, подписывали, выжимали из них один-два хита, а потом выбрасывали на помойку с долгами и разбитой психикой. Это не лейбл. Это мясорубка.*

– Они предлагают встречу, – Ви перечитала сообщение. Сердце забилось чаще. «Огромный интерес». «Определить звучание». И главное – деньги. Настоящие деньги, а не крохи от фиксеров или подачки Рекса. Это был шанс. Шанс выбраться из этой дыры, купить нормальную квартиру, лучшие импланты, перестать считать каждую копейку.

– И ты пойдешь? – в голосе Джонни зазвучал лед. – Ты пойдешь в логово к этим корпоративным крысам? После всего, что ты видела? После всего, что я тебе рассказал?

– А какой у меня выбор? – вспылила Ви, вскакивая. – Вернуться к заказам на взлом и отстрелу киберпсихов за пару тысяч эдди? Или до конца жизни играть в подвале Рекса, пока какой-нибудь фанат не пырнет меня ножом, потому что я не оправдала его ожиданий? Это – выход, Джонни! Реальный, мать его, выход!

– *Это вход!* – рявкнул он, делая шаг к ней. Его призрачная рука прошла сквозь ее плечо, заставив Ви содрогнуться. – *Вход в позолоченную клетку! Они дадут тебе денег, да. Но они скажут тебе, что петь. Как выглядеть. Как дышать. Они возьмут нашу музыку, этот холод, эту боль, и «отполируют» ее. Добавят сранный синтезаторный бит, припев попроще, чтобы его могли мурлыкать офисные планктоны по дороге на работу. Они превратят наш крик в фоновый шум!*

– Может, я этого и хочу! – крикнула она в ответ, хотя сама в это не верила. – Может, я устала от крика! Может, я просто хочу спокойно жить!

– *Тогда ты выбрала не ту голову, чтобы в ней поселиться!*

Он исчез, растворился в глитче, оставив Ви одну в оглушительной тишине. Она смотрела на сообщение на экране. «Облака». Бар на вершине мира. Так далеко от подвала «Стазиса». Так соблазнительно. Она пойдет. Она должна была хотя бы выслушать.

***

Бар «Облака» был полной противоположностью ее мира. Никакого запаха пота и дешевого пива. Воздух был стерильным, пахнущим дорогим парфюмом и деньгами. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на Найт-Сити, превращая его хаос в красивую, мерцающую картинку. Здесь, наверху, грязь и отчаяние улиц казались абстракцией.

Аня Петрова уже ждала ее за столиком у окна. Она была безупречна. Идеально уложенные волосы, строгий, но стильный костюм, тонкие хромированные полоски имплантов на висках, деликатно поблескивающие в мягком свете. Ее улыбка была такой же выверенной, как и ее внешний вид.

– Ви. Рада, что вы пришли, – проговорила она бархатным голосом, указывая на кресло напротив. – Что будете пить? Не стесняйтесь, за счет заведения.

– Воды, – коротко бросила Ви, чувствуя себя вороной в павлиньем вольере в своей старой кожаной куртке.

– *Спроси у нее, есть ли у них хороший виски. Пятидесятилетней выдержки,* – язвительно прокомментировал Джонни, появившийся за спиной у Петровой. Он брезгливо оглядывал интерьер. – *Место для гонков, которые думают, что вид из окна делает их лучше, чем тех, кто внизу.*

– Итак, к делу, – Аня сцепила тонкие пальцы. – Мы в восторге. Это не преувеличение. Ваш стиль… мы называем его «стазис-панк». Холодный, отстраненный вокал, минималистичные, но гипнотизирующие гитарные партии. Это честно. Это то, чего так не хватает сейчас.

– Спасибо, – Ви старалась сохранять невозмутимость.

– Мы хотим предложить вам контракт. На запись мини-альбома. Пять треков. Мы предоставляем вам лучшую студию в городе, лучших звукорежиссеров. Полный маркетинговый пакет: ротация на радио, продвижение в сети, интервью для «Всеобщей хроники».

Она сделала паузу, давая словам впитаться. Затем назвала сумму аванса. Ви чуть не поперхнулась водой. Это было больше, чем она заработала за весь последний год. На эти деньги можно было не просто купить квартиру, а обзавестись пентхаусом где-нибудь в Уэстбруке.

– *Вот и крючок,* – прошипел Джонни. – *Сейчас она потянет за леску.*

– Конечно, есть несколько условий, – как бы невзначай добавила Аня. – Стандартная процедура. Мы хотели бы немного… доработать ваш материал. Сделать его более доступным для широкой аудитории.

– Что значит «доработать»? – спросила Ви, чувствуя, как холодеют пальцы.

– Ну, например, та песня… «Призрак в стазисе». Потрясающая лирика, очень глубоко. Но немного депрессивно, не находите? – Аня улыбнулась своей безупречной улыбкой. – Может, добавить в конце нотку надежды? Что-то вроде… «пустую иконку в начале пути»? Это сразу меняет посыл, делает его более жизнеутверждающим.

Джонни за ее спиной беззвучно рассмеялся. Это был смех человека, наблюдающего за падением цивилизации.

– А звук… он сырой, необработанный. Это часть вашего шарма, безусловно. Но для радио-формата потребуется более чистое сведение. Возможно, мы добавим легкую ритм-секцию, пару синтезаторных подкладов, чтобы заполнить пространство. Не волнуйтесь, мы сохраним вашу аутентичность. Мы просто сделаем ее… коммерчески успешной.

Ви молчала, глядя на эту женщину. Она говорила о музыке, как рипер говорит о куске хрома. Деталь, которую можно подогнать, отполировать, вставить в систему, чтобы она лучше работала. Она не понимала. Или, что хуже, понимала, и ей было плевать.

– И ваш имидж, – продолжала Аня, не замечая или игнорируя молчание Ви. – Уличная наемница с гитарой – это интересно. Но для большой сцены нужен образ. Мы наймем лучших стилистов. Что-то в духе «постапокалиптическая валькирия». Рваная одежда от кутюр, дорогой, но брутальный хром. Публика это любит.

– *Валькирия, мать ее,* – прорычал Джонни. – *Она хочет нарядить тебя в костюм для брейнданса и заставить петь про «начало пути». Ви, вставай и уходи. Плюнь ей в ее идеальное лицо и уходи.*

Но Ви не могла. Сумма аванса горела в ее мозгу, как неоновая вывеска. Это была цена. Цена за ее будущее. За спокойствие. Нужно было всего лишь… пойти на компромисс. Продать не душу, нет. Продать лишь эхо чужой души.

– Я должна подумать, – наконец выдавила она.

– Конечно, – Аня ничуть не расстроилась. Она была уверена в своей победе. – Вот наш стандартный контракт. Можете показать его юристу, если он у вас есть. Хотя уверяю, там все прозрачно. Мы ждем вашего ответа до конца недели. Но не затягивайте. В этом городе такие шансы не валяются на дороге.

Она положила на стол дата-чип с контрактом. – Было приятно познакомиться, Ви. Уверена, мы сработаемся.

Она встала и, кивнув на прощание, ушла, оставив Ви одну, с видом на утопающий в неоне город, с чипом, который мог изменить ее жизнь, и с призраком, который был готов эту жизнь разрушить, лишь бы не дать ей предать его наследие.

***

Она сидела в своей квартире, тупо глядя на чип с контрактом. Джонни бушевал. Он метался по комнате, проходя сквозь стены, его фигура трещала и искрилась, как поврежденный провод.

– *Ты ведь не собираешься это подписывать?! Скажи, что не собираешься!*

– Я не знаю! – крикнула Ви, зажимая голову руками. – Я не знаю, Джонни! Ты предлагаешь мне вечную борьбу, нищету и смерть в подворотне! Они предлагают мне жизнь!

– *Они предлагают тебе суррогат! Пластиковую пародию на жизнь! Ты будешь петь песни, которые тебе напишут, носить то, что тебе скажут, и улыбаться в камеры, пока твоя душа будет гнить изнутри! Я знаю, я видел это сотни раз! Я сам чуть не стал таким!*

– Но ты не стал! Ты взорвал «Арасака-тауэр»! А я не хочу ничего взрывать! Я просто хочу заплатить за квартиру и не бояться, что завтра мне нечего будет есть!

– *Значит, вот она, цена твоей свободы? Полный желудок и крыша над головой? Дешево же ты себя ценишь, Ви!*

Его слова ранили. Потому что в них была правда. Она была готова променять этот странный, пугающий дар, эту связь с чем-то большим, чем она сама, на банальный комфорт.

Внезапно ее терминал снова пискнул. Анонимное сообщение. Зашифрованное. Сердце екнуло. Фиксер? Конкуренты Петровой? Или…

Она открыла файл. Это был не текст. Это был аудиофайл. Старая, потрепанная запись. Голос на ней был знаком. Это был Кассиан Фрост. Но он не говорил. Он брал интервью.

*«…так что вы считаете, что „Total Entertainment“ погубили его карьеру?»* – спрашивал молодой, полный энтузиазма голос Фроста.

*«Погубили?* – отвечал другой, усталый, пропитой голос. – *Они сожрали его живьем, парень. Его звали Леон. Он играл блюз, от которого плакали даже риперы. Настоящий, грязный блюз из самых низов. „Total“ нашли его, отмыли, одели в блестящий костюм и заставили играть попсовую лабуду про любовь под дождем. Первый альбом стал платиновым. Леон купил себе пентхаус и утонул в бассейне, наглотавшись таблеток и виски. В предсмертной записке было всего два слова: „Звук пропал“».*

Запись оборвалась. А под ней появилась одна строчка текста.

*«Лейбл тот же. Методы те же. Не дай им украсть твой звук. Он слишком важен».*

Ви смотрела на экран, и холод пробежал по ее спине, не имеющий ничего общего с музыкой Джонни. Это был липкий, реальный страх. Кассиан Фрост. Он не просто наблюдал. Он вмешался. Он не угрожал, не шантажировал. Он предупреждал. Он протягивал руку помощи. Самый опасный человек в ее жизни внезапно оказался единственным, кто пытался ее спасти.

Джонни за ее спиной затих. Он тоже «слышал» запись. – *Леон Кросс,* – прошептал он. – *Я помню его. Он играл в баре «Атлантис» до того, как мы стали там резидентами. Гениальный гитарист. Я думал, он просто пропал…*

Он посмотрел на Ви, и в его взгляде больше не было гнева. Только мрачная решимость. – *Этот старый хрен Фрост… он все же не полный гонк. Он понимает. Он знает, что на кону.*

Ви подняла взгляд от экрана. Чип с контрактом лежал на столе, маня своим блеском. Рядом – невидимое предупреждение от старого критика. А в голове – призрак легенды, который скорее умрет во второй раз, чем позволит своей музыке стать саундтреком для продажи газировки.

Выбор, который казался таким сложным минуту назад, внезапно стал до ужаса простым. Она взяла чип с контрактом, подошла к мусоропроводу и, не колеблясь ни секунды, бросила его в зияющую темноту. Звук, с которым он исчез в недрах мегабашни, был почти неслышен.

– Нет, – сказала она тихо, но твердо. – Никаких контрактов.

Джонни криво усмехнулся. Впервые за долгое время эта усмешка не была злой или насмешливой. В ней было уважение. – *Тогда что?*

Ви повернулась к нему. Страх никуда не делся. Но теперь рядом с ним была и решимость. – Рекс предложил нам постоянные концерты. Сцену побольше, звук получше.

– *И толпу, которая будет расти с каждым днем. И других шакалов, которые придут на смену этой Петровой.*

– Да, – кивнула она. – Но на этот раз мы будем делать это на наших условиях. Без компромиссов. Мы будем играть то, что хотим. Так, как хотим. И пусть они слушают. Пусть боятся.

Она подошла к окну и посмотрела вниз, на город, который пытался их сожрать. – Ты сказал, что музыка – это оружие. Пора начать стрелять.

Джонни встал рядом с ней, плечом к плечу. Два призрака – один из плоти, другой из света – глядящие в неоновую бездну. – *Вот это я и хотел услышать,* – сказал он. – *Добро пожаловать в войну, Ви. В мою войну.*

Диссонанс между желанием выжить и необходимостью остаться собой разрешился. Но Ви знала: это была лишь первая битва. И настоящая война только начиналась.